"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 576

Общение спутников между собой и лунной базой продумано до мелочей. Но один важный момент разработчики упустили. Вернусь на Байконур — поизгаляюсь над ними всласть. Дело в том, что слабые вспышки С-класса радиосвязь не нарушат. Но М-класса, а тем более Х-класса, снесут её наглухо. И как они сообщат на базу об опасности, если солнечный ветер заблокирует связь?

— И как же теперь? — невнятно формулирует вопрос самый великий из всех Алексов.

— Очень просто. Переходить на режим поддержания постоянной связи. Каким-нибудь отчётливым дежурным кодом. Как только он исчезает или его спутник сам отключает, на базе трактуют как сигнал опасности.

— Остроумно, — одобряет Алекс. — А что, Вальтер, нравится тебе у нас?

— Во-о-о! — не удерживаю вопль восторга. А зачем?

Сам не пробовал, но наслышан, в каких спартанских условиях жили космонавты на том же МКС! Пусть океан ему будет пухом.

— Прямо во всём «во»?

— Ну, первое время в каюте немного голова кружилась. При резких движениях. Но это мелочи, быстро привык. Главная сложность в другом, — начинаю грустить.

Алекс с сочувственной улыбкой ждёт, и я каюсь:

— Понимаешь, я скрыл, что курю. Нечасто, сигарет пять-шесть в день. Знаешь ведь, что курящим в космос нельзя?

— Тут ничем помочь не могу, — разводит руками. — У меня нет сигарет.

— У меня есть, — вздыхаю тяжко. — Но держусь. Да и нельзя нигде.

— Нельзя, — Алекс соглашается, но продолжение меня потрясает: — Но кое-где, кое-кому и кое-когда можно.

И хохочет, глядя на меня потрясённого.

— Так что доставай свои сигаретки…

Срываюсь с места, благо в невесомости это легко, достаточно зазеваться. Баллоны с воздухом оставляю — в рабочую зону выходить не надо — закрываю забрало шлема и улетучиваюсь в осевую трубу. До своей каюты и обратно.

— Ого! — через две минуты восхищается Алекс моей оперативностью. — Давай сюда.

Подводит к какому-то аппарату с решёткой, как у кондиционера. Накрывает меня тканью.

— Чтобы дым не расползался. Выдыхай туда.

Пока трясущимися руками открываю пачку, подносит мне паяльник, зажигалок на станции нет. Сам что-то включает, крутит какие-то ручки. Не забывает дать пустую коробочку из-под какого-то сока для пепла и окурка.

— Регенератор воздуха надо иногда в экстремальном режиме гонять. Для проверки.

Воздух ощутимо начинает втягивать в решётки. А когда с чувством невыразимого блаженства выдыхаю голубоватый дым, он бесследно втягивается внутрь. Через три минуты впадаю в состояние сродни лёгкому приятному опьянению. Курильщики меня поймут.

Блаженство не успело пройти полностью, когда Алекс объявил, что пришёл ответ с Земли. Текстовый.

— Бля! — вдруг экспрессивно заявляет он.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Текст начинаю читать. Это что-то вроде восклицательного знака впереди. «Протокол связи изменить в соответствии с замечаниями Ф. Вальтера. Ему же поручить обеспечение работы изменённого протокола. А. Песков».

Инициатива имеет инициатора, всё как всегда. Только нашему Агентству этот принцип не в минус. Обязательно будет весомая премия. В дополнение к удвоенной зарплате.

— А что значит буква «Ф» перед твоим именем? — вдруг спрашивает Алекс. — Подожди, дай угадаю… Фигня Вальтер? Или Фигли-мигли Вальтер? О-о-о, только не говори, что ты Фриц Вальтер, я этого не вынесу!

Ржу с наслаждением и с не меньшим удовольствием поддерживаю. Здесь, на «Оби», формируется особая уникальная культура стёба. А за возможность безнаказанно покурить готов простить командиру базы и не такое.

— Хорошо, хоть не фаллосом обозвал, ха-ха-ха! А почему не Феномен или Фантастический?

— О, дас ист фантастиш!

— Успокойся, Лексоид, это всего лишь имя. Меня Франц зовут.

Алекс упирается в меня взглядом с искренним удивлением:

— Как? Разве Вальтер — не имя? Почему мы тебя всё время Вальтером кличем?

— Да как-то повелось. Тут, понимаешь, есть некоторая путаница в немецком языке. Тонкость. Есть имя Walter, — пишу карандашом в блокноте, — а есть фамилия Walther. У меня второе. В произношении разницы нет. Знаешь такой пистолет, вальтер? Неужто думаешь, его по имени назвали? Так не бывает.

Процедура обеда, как и прочие завтраки, поначалу тоже потрясала. Никого не удивят сугробы, снежные горки или ледяные дорожки посреди зимы. Но если в сердцевине жаркой Сахары попадётся снеговик из настоящего снега, причём не тающий под палящим солнцем, вам останется только обратиться к психиатру.

Так и здесь. Ничего странного — высокотехнологичная столовая, скорее кафе быстрого питания со стандартным набором блюд. Но это только если забыть, что мы находимся в космосе, от которого нас отделяет не более пары метров.

Столовых две — и по расписанию работают одновременно. Так-то можно прийти кому-то одному кофе глотнуть. Равновесие — идол, которому поклоняются все. Все знают, что компенсатор — кстати, по остроумнейшей задумке, — легко возместит дисбаланс до трёх тонн. Но никто проверять не хочет.

(Компенсатор — доля цилиндра полутораметровой ширины с запасом воды глубиной до двух метров. При разбалансировке, сходе центра тяжести системы с оси вращения вода немедленно формирует «горб» на противоположной стороне, возвращая центр тяжести на место и предотвращая биения. Напоминание от автора)

Борщ со сметаной, налитый дежурным Гришей из большой кастрюли в обычную (ну, почти) тарелку, для космических условий — роскошь несусветная. Чувствую себя круче олигархов. Никто из них не ел борща на высоте триста двадцать километров, на космической орбите. И не из тюбика.

О космосе напоминает пониженное содержание кислорода, то и дело меняющаяся сила тяжести от невесомости в рабочей зоне до нормальной в жилой. Если пройти энергичным шагом поперёк оси вращения — кружится голова, даже можно потерять равновесие. Привычная процедура перехода на дыхание в скафандре с половинной атмосферой тоже из этого набора напоминалок.

После обеда распорядок дня позволяет потянуть ноги, поваляться на своей кровати-кушетке минут тридцать — сорок. Уверен, это полезно для организма. Рабочий день от этого не уменьшается, мы обитаем в замкнутом мире и живём работой. Так что рабочего времени меньше десяти часов в сутки у нас не бывает. Только в воскресенье не активничаем. Приводим дела в порядок, инструмент на профилактику. Подчищаем хвосты неспешно.

После обеда.

— Дима, давай следующую «каракатицу», — первая проверена, все системы работают штатно, можно браться за вторую.

«Каракатицами» обзываем спутники предупреждения, они действительно напоминают крабов — только с ушами. Это параболические антенны. Приёмо-передающие. Ещё одна — мощнее в два раза — на том месте, где у нормальных аппаратов сопло. Наши «каракатицы» оснащены только небольшими маневровыми движками на керосине. Всегда используем керосин, когда требуется сэкономить на объёме и массе, а мощная тяга не нужна. Жидкий водород намного требовательнее к криогенной аппаратуре, чем кислород.

— Вальтер, подожди! Давай посмотрим? — Дима глядит в сторону Гришек, проплывающих мимо нас к шлюзу.

Объявление о прибытии очередной «Виманы» с грузом прошло полуминутой ранее по общей связи. Мне вдруг тоже стало интересно. Уцепившись за ближайший тросик, бросаю тело вслед за шлюзовой командой. Дима также по-паучьи устремляется за мной.

— Парни, если это не то самое, то я не знаю, что такое восьмидесятый уровень! — высказывается Дима.

Он прав! Один из Григориев филигранно точно выстреливает петлеобразным захватом, второй точно в нужный момент тянет трос, который заставляет сомкнуться две полуокружности механизма. Третий неторопливо крутит ручку устройства типа лебёдки. «Вимана» неохотно втягивается в шлюзовую камеру, но деваться ей некуда. Медленно-медленно. Мы с Димой несколько с опаской наблюдаем за этой картиной из самого дальнего уголка шлюзовой камеры.

После закрытия внешних ворот некоторое время ждём выравнивания давления и тут уже сами помогаем вытащить прибывшую махину в рабочую зону. Размеры корабля сразу теряют подавляющий психику эффект. «Виман» тут много болтается. С пару десятков. Для них давно организована парковочная площадка, каждый аппарат цепляется за мачты, вырастающие из внешнего каркаса.