"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 585

Сигнал «СОС» начала подавать сразу, но ответа не было. Перевела функционирование всех систем в экономичный режим. Аварийный сигнал стала подавать раз в три минуты. Не двигаюсь, хотя могу. Нейронные микродатчики показывают, что серьёзно повреждена правая стопа. Других травм нет, только пылью засыпало.

Оценка окружающей обстановки — осторожно голову всё-таки поворачивала — показала, что самостоятельно выбраться не смогу. Угол наклона из пещеры к месту провала отрицательный со всех сторон.

В провале на фоне чёрного неба с яркими звёздами виден шлем Анжелы.

— Кариночка, сможешь обвязаться тросом за пояс?

— Смогу.

Ничего сложного, как-то был загружен блок знаний под названием «узлы и способы строповки». Меня вытаскивают медленно и аккуратно. Когда приближаюсь к краю, замечаю, что тросик скользит по металлическому швеллеру с круто загнутым концом. А когда меня вытаскивают, отмечаю, что другой конец загнут, заострён и воткнут в грунт. Мы так устроены, всё должны замечать.

Оглядываюсь. Показываю границы опасной зоны:

— На два метра точно можно приближаться, — снизу оценила границы пещеры.

Вот тот камень с жёлтыми прожилками, из-за которого я провалилась. Докладываю. Один из старших осторожно приближается с обратной стороны, накидывает петлю из троса и подтаскивает камешек наверх.

1 октября, суббота, время 09:05.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Пескова.

— Как поставим задачу? — взгляд Андрея буддийски спокоен.

— Наше уничтожение им ненужно, — в спокойствии ему не уступаю. — Им надо отодвинуть нас в сторону, перехватить управление процессом. Плюшек нам оставят ровно столько, чтобы мы погасили обязательства. Кстати…

Андрею надо ставить задачу сетке (нейросети) и устанавливать границы и правила игры. Есть огромная сложность. Как сказал великий Маркс*, «при 300% прибыли нет такого преступления, на которое он (капитал) не рискнул бы пойти хотя бы и под страхом виселицы».

*(Примечание: Маркс сам цитирует Томаса Джозефа Даннинга (12 января 1799 — 23 декабря 1873), британского деятеля профсоюзного движения, публициста.)

Вся суть в размере куша, который стоит на кону. И там не триста процентов, а три тысячи. Или триста тысяч. Такой крышесносный масштаб запросто снесёт все границы, правила и законы. Речь не только о капитале, государство тоже может впасть в безумие.

Нам удаётся скрывать истинные масштабы уже довольно близких перспектив. Но долго шило в мешке таить не удастся. Вот и президенту пришлось сказать о следах золота, которые мы нашли на Луне. Да и заманчивые виды на будущее обрисовать. Не просто так. Один из способов удержаться на плаву — быть незаменимым инструментом ради достижения этого будущего.

Но если рамки всё-таки удастся удержать, то один из мощных барьеров — страх уронить международный престиж России. Почему-то это главная озабоченность всех граждан России от обычного обывателя до президента. Поэтому:

— Ставь первый запрет: никаких действий, способных серьёзно повредить репутации России на международной арене, никогда не будет. По инициативе госчиновников любого уровня.

— Хм-м… — взгляд Андрея начинает медленно наполняться скепсисом.

— Поправка. Никаких открытых действий. Тайное, глубоко законспирированное воздействие возможно.

Скепсис неохотно, но уходит. Изгоняю его окончательно:

— Итак. Мешать исполнять нам свои финансовые обязательства они не будут.

Зря, что ли, взял кредиты у двух мощных банков, Казахстана и заграничного трастового фонда?

— Второй барьер. Популярность политиков и одобрение их действий внутри страны. Народом, так сказать. Этот барьер намного более мелкий, но всё-таки есть. Здесь сложнее…

Описываю положение, как вижу. Президент, например, может сыграть своей популярностью, как козырной картой. Подписать непопулярный закон, выпустить ущемляющий граждан указ и расплатиться за это падением собственного рейтинга. По итогу что-то выиграть. Ну, или проиграть, если неправильно рассчитал.

Пока объясняю, Андрей даёт сетке вводные.

— Есть тонкость. В описании государства, как субъекта, — надо добавить «играющего против нас», но Андрей и так в курсе. — Оно неоднородно. В грубом приближении можно принять из двух главных составляющих: князь и бояре, царь и аристократия. На данный момент — это президент и бюрократия в спайке с большим бизнесом. Их интересы разнятся. Иногда сильно, и тогда получаем Ивана Грозного с его опричниной, Сталина с его «большим террором» и тому подобное. Такие случаи можно смело отнести к примерам открытого конфликта высшего правителя с боярством. Неважно, как оно называется — бояре, дворяне, олигархия или ВКП(б).

— Ни хрена себе ты копнул! — Андрей слегка шалеет от моих выкладок.

— Захочешь жить, не так раскорячишься, — хмыкаю, зря, что ли, по вечерам умных людей по сети слушаю. — Так бывает далеко не всегда. Иногда конфликт подковёрный, иногда его нет. Правитель в таком случае является ставленником бояр, представляет их интересы, а страна тем временем сползает в кризис. Смуту или революцию.

— Как определишь позицию нынешнего президента?

— Вот этого не могу сказать. Склоняюсь к мирному варианту его существования с боярским слоем. То есть высшей бюрократии в спайке с олигархами. Оставь десять процентов вероятности, что он может наступить им на хвост, — последние слова Андрей сам переведёт в «президент в экстренных случаях может пожертвовать интересами олигархии, но не жизненно важными», не первый год замужем.

— В прямой и кровопролитный конфликт? — Андрей намекает на жизненно важные интересы.

Способен ли президент взять олигархию за горло.

— Полпроцента… нет, одной десятой хватит.

— Ну, — Андрей качает головой, — тебе видней.

Ясен пень, мне видней. Я с ним хотя бы изредка встречаюсь. Песков вживую с ним ни разу не сталкивался.

Вроде всё. Если что, всегда можно поправить. Откидываюсь на спинку кресла расслабленно, пока Андрей колдует с сеткой.

— Ждём, — объявляет Песков.

Ждать пришлось примерно полчаса. Мой искин простаивать отказывается категорически, продолжает развивать посторонние мысли. Согласно диалектике любая система может развиваться только на основе внутреннего противоречия. Марксизм делит их на антагонистические и неантагонистические. Классовые противоречия между трудом и капиталом относил к первым. Мне фиолетово, так это или не так. Передо мной более узкая задача.

Если между высшим правителем и массовой бюрократией существуют противоречия, то они — основа развития общества. Здесь искин притормаживает, ему, как сетке, приходится проводить инвентаризацию памяти, выискивая нужные данные.

Продолжаем. Боярство действует обычно из своекорыстных интересов, стремится подгрести под себя как можно больше ресурсов. Как правило материального плана. Правитель озабочен прежде всего властью, силой всего государства в целом. Чем могущественнее страна, тем лучше правителю. В периоды расцвета император, президент или генеральный секретарь Политбюро запросто диктует свою волю не только внутри страны, но и целому ряду государств-сателлитов.

Противоречие в том, что усиление боярства, иногда неправомерными способами, частенько ведёт к ослаблению государства. Они ведь за счёт народа мошну набивают. Народ нищает, начинает роптать, восстания подавляются, на это расходуются ресурсы, гибнут люди и материальные ценности. Как результат государство слабеет.

Суть в том, осознаёт ли правитель эти неустранимые противоречия? Если нет, если он идёт на поводу у боярства, то государство неизбежно слабеет и рано или поздно дело доходит до смут, восстаний и революций.

Если смотреть в целом, то корыстные интересы боярства то и дело вступают в противоречие с интересами государства. Это частный случай противоречия между личным и общественным…

А ну, стоп! Куда это ты разбежался⁈

Останавливаю разошедшийся искин. Всё это замечательно, но у меня более узкая задача. Прогноз поведения президента.