"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 611

Лиза строжает лицом, зато Есения мгновенно смягчается. Начни разговор с женщиной с комплимента — и мгновенно заложишь мощный фундамент будущих добрых отношений.

Рассаживаемся, на столе большой пирог с мясом из-под рук Лизы, овощной салатик и набор бутербродов с красной икрой. Хозяйка постаралась. Аккуратно вскрываю бутылку, разливаю.

— Ты, Есения, наверняка уже в курсе, что мы с твоей мамой женимся. — Лиза не могла утаить, рубиновый гарнитур на ней, такого не скроешь. — Провозглашаю тост: за создание новой полноценной ячейки общества!

Сейчас самое время ездить по ушам. С женщинами надо именно так, они это любят, краснобайство — главный ключ к их душам. В молодости не умел, но с тех пор набрался мудрости и опыта.

— Теперь, девушки (на это слово Лиза немедленно хихикает), ваша жизнь кардинально изменится. Безусловно, к лучшему. У вас появился глава семьи. Теперь вам есть кого слушаться, кому подчиняться и о ком заботиться. Радуйтесь своему щастью! Немедленно и бурно.

Лиза продолжает смеяться, гляжу на неё одобрительно: выполняет указание главы семьи, молодец. У Есении слегка вытягивается лицо. Шутить-то я шучу, но кто меня знает?

— Если говорить практически, — наливаю ещё шампанского, — то мы съедем в более просторную квартиру. Нам, как руководителям — пусть и второго ряда, но его верхнего слоя — положена четырёхкомнатная. Гостиная, родительская спальня, комната Есении, кабинет.

— Мама из второго ряда? — Есения слегка возмущается. — Она — главный бухгалтер Агентства!

— Очень сильная должность, не спорю, но… — играю пальцами, подбирая слова, — нестратегическая. Есть финансово-экономический отдел, есть юридический. Это кроме научно-технических структур. В первый ряд руководителей входит человек пять всего. Колчин и Песков — владельцы и учредители Агентства. Овчинников, Хрустов, Храмцов, Поздеева (Таисья, бывшая Горбункова). А, нет! Всего шестеро. Они со времён учёбы в МГУ вместе.

Возражений Есения не находит, но по лицу видно — не согласна.

— Есеничка, это не я так думаю, это его высокопревосходительство Колчин так считает. Ладно, неважно это всё, — разливаю остатки шипучего напитка.

— Сергей Васильевич скоро в Москву поедет, докторскую диссертацию защищать, — не без гордости извещает дочку мать.

Дальнейший вечер посвящаем обсуждению, как проводить нашу скромную свадьбу.

— Тебе повезло, Есения, — заявляю девушке, слегка сбитой с толку массой новостей. — Маму будешь замуж отдавать, не каждому подобное счастье выпадает.

— О! Тогда вы должны у меня благословления просить! — осеняет девушку.

Переглядываемся.

— Какая-то она чересчур сообразительная, — гляжу на Лизу, та смеётся:

— Изредка и местами…

— Видишь ли, Есения, у детей благословления просят не как у родителей, — в голове зреет план, как обломать падчерицу. — Это перед родителями смиренно стоят на коленях и просят. С детьми поступают по-другому.

— Это как? — с подозрением интересуется девушка.

— Да вот думаю… — переглядываюсь со смеющейся Лизой. — Давай её повалим на диван, прижмём и будем щекотать до тех пор, пока не согласится.

Смотрю на Есению примеривающимся хищным взглядом. Лиза подыгрывает: предвкушающая улыбка играет на устах, глаза прицельно сужаются.

— Не надо меня валить и щекотать, — протестует Есения. — Заплатите выкуп, и я на всё согласная.

Сошлись на том, что выделим ей премиальные в честь праздника в размере тридцати тысяч на ювелирные безделушки или наряды. Называть это выкупом категорически отказываюсь.

— Учти, падчерица! Баловать тебя мы не намерены! — строго машу пальцем перед её хорошеньким личиком. — Будем держать в строгости, но справедливости.

Есения хихикает синхронно с мамой, и я прячу выдох облегчения. Срослось!

24 декабря, воскресенье, время 18:10.

Хабаровск, отель «Онега» номер…

— Десерт был неплох, — говорит ДжуВон на французском, довольно корявом, но вполне сносном.

Переглядываюсь с Юной и, не сговариваясь, мы переходим на корейский.

— Я свободно владею французским, — строго говорит мужчина.

— Корейский подслушать и разобрать труднее, хён, — говорю примирительно и с уважительным поклоном. — В России найти владеющего французским языком легко, а вот с корейским до сих пор трудности.

Довод принимается.

— С действительными членами трастового фонда переговоры идут сложно, — переходит Юна к делу, погладив сидящего рядом мужа по руке. — С тем, что получать физическое золото прямо в руки и в полном объёме не стоит, они согласны. Но закрывать кредит полностью не хотят. Соглашаются на закрытие только золотой части.

Уже сдвиг, я так думаю. Не начислять дикие проценты на половину колоссальной суммы уже приятно. Но мне есть чем продавить их позицию.

— Извини, Юна, но я тоже думаю, что мы не должны поступаться своими интересами, — вступает в беседу Джу.

— Прости, дорогой, но я уже согласилась… — Юна обворожительно улыбается мужу.

— А я сейчас объясню почему, — мгновенно вступаюсь за нуну.

Джу глядит с настороженным ожиданием.

— Дело ведь не только в деньгах, хён. Не знаю, чему тебя научили в университете, но мой опыт ясно говорит, что капитал состоит не только из денег. Ни за что не поверю, что ты, хён, не понимаешь роль связей. Что предпочтёт ваш фонд, что предпочтёшь ты? Продолжение нашего сотрудничества после закрытия кредита, или, полностью расплатившись строго по договору, я с облегчением с вами расстанусь?

Мужчину пронимает, крепко пронимает. Вижу это отчётливо. Быть первым в длиннейшей очереди из стран и корпораций разного калибра, страстно желающих предельно плотного сотрудничества с Агентством и Луной? Да за это можно душу отдать! А затем доплатить!

Джу молчит, Юна лукаво ему улыбается. Наконец мужчина — кстати, необычно широкоплечий и высокий для корейца — разводит руками:

— Извини, Витя-кун, сразу не подумал. Пожалуй, одобрю согласие Юны на твои условия. А какого рода сотрудничество ты хочешь предложить? Внеземную добычу полезных ископаемых?

— Эту тему лучше обсудить со всеми членами фонда. У меня несколько вариантов, хён. Что касается добычи полезных ископаемых, то на ближайшие лет десять, не меньше, это останется монополией Луны.

Во вторник вечером чуть не уползал в свой номер после переговоров. Очень тяжёлых. Пять мужчин возраста сильно старше среднего с по-азиатски непроницаемыми лицами и тяжёлыми взглядами. Даже для меня испытание. Добил их финальным аргументом:

— Вам придётся согласиться или разделиться. На тех, кто примет участие в создании консорциума, и тех, кто останется в стороне. Луна и Агентство бросят все ресурсы, чтобы рассчитаться полностью с теми, кто не захочет участвовать. Только учтите, что впоследствии мы воздержимся от включения вас в крупные проекты.

— Угрожаете нам, господин Колчин? Ведь есть вариант, когда никто не захочет, — меня сверлит взглядом представитель, а может быть, и глава «Хундай».

— Вы абсолютно неправильно меня понимаете, господин Линь, — отвешиваю не слишком глубокий поклон. — Дело в том, что Агентству неинтересны партнёры, неспособные видеть перспективу, только и всего. Если кто-то не хочет выходить на по-настоящему глобальный уровень, то что я могу с этим поделать? В России есть пословица: каждый сам кузнец своего счастья.

Юна улыбается и разъясняет смысл:

— Господин Колчин хочет сказать, что благополучие ваших корпораций зависит только от ваших действий. Не понимаю, что вас смущает? Виктор уже доказал всему миру, что для него нет ничего невозможного.

А я разбиваю другой аргумент упёртого пожилого парня:

— Варианта, когда никто не захочет, не существует, господин Линь. «Акуро корпорейшн» (компания Юны Ким) и «Sea group» уже согласились.

В паре взглядов на Юну читаю лёгкую досаду — их снова опередили. Если я не ошибся, конечно.

Чета Ким сопровождает меня до номера. Приглашаю их на чай, приготовление которого берёт на себя Юна. Не возражаю. В присутствии своей ментальной сестры прямо душой отдыхаю. У меня нет ни одного старшего, кроме неё. Даже родного отца или бабушку за авторитетных старших не держу. О мачехе и говорить нечего.