"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 613

Девица задумывается. Радушная хозяйка кабинета пододвигает ей анкету на трёх листах и отсылает заполнять за отдельный столик. Сама утыкается в компьютер и время от времени бодро стучит по клавишам.

Комментарий от Юны.

— Даугавпилс — депрессивный городишко, как, впрочем, и вся Прибалтика. Меня привлекло одно обстоятельство. Он стоит на стыке трёх стран: Литва, Латвия, Белоруссия. Зона ЕС, и до России рукой подать. Депрессивность мне прямо на руку. С заработками сложно, а люди красивые. Девушки, по корейским мерками, натуральные богини. С властями договорилась мгновенно. Как только они поняли, какие деньги приходят в город, меня буквально на руках носили и давали всё запрошенное за символическую цену. Им всё равно какие-то налоги шли, в город стали приезжать люди…

— Любой бизнес тем успешнее, чем больше вокруг людей, — замечаю я.

— Всё правильно, — одобряет Юна. — Ещё наш центр закупает массу продуктов у окрестных фермеров, нанимает местный персонал. На второстепенные должности, но всё-таки. От меня, правда, выцыганили ежегодный приезд с концертом.

Юна смеётся и продолжает:

— Заметной выручки от этого, разумеется, не получаю. Но хоть расходы на поездку ради аудита компенсирую. Там зал всего на тысячу мест. А это сам понимаешь…

Что ж тут понимать? Вместимость, как для вип-зрителей, а цена стадионная. Публика-то небогатая. Французы или англичане туда не поедут.

— Не поедут ещё потому, — отвечает Юна на моё замечание, — что Даугавпилс всегда был конечной точкой моих туров по Европе. Популярность моя пока держится на высоком уровне. — Затем переходит к более скучным вещам: — Боялась, что организация моего центра выльется в приличные расходы. Зарезервировала сто миллионов евро, но даже половины на него не истратила. Затем ежегодные траты в пятнадцать миллионов в среднем. Мелочь, короче…

На эти слова муж бросает на неё взгляд, в котором чувствуется некоторое охерение. Вспомнил юность с их бурными отношениями? Он — чеболь, она — нищенка с окраины. А по итогу обернулось тем, что он фактически стал её младшим партнёром. Практически адъютант её превосходительства.

— Дороже мне встали научные генетические исследования, — продолжает Юна. — На них могла бы и разориться, если бы там главную скрипку не сыграло правительство с участием международных структур.

Март 2023 года.

Сеул, фан-клуб Юны «Ред Алерт».

На сцене сбоку от большого экрана сидит умопомрачительной красоты юная женщина и хитренько наблюдает за аудиторией, на три четверти состоящей из девушек. У всей женской части публики выпучены глаза, у многих отвисают челюсти. Юноши стараются держать покерфейс, но получается плохо.

На экране со скоростью стрельбы из многозарядной винтовки мелькают кадры. Молодые красавцы-мужчины европейского и славянского вида. С серыми, голубыми, изредка пронзительно-синими глазами, с широкими плечами и сильными руками. Затем появляются одна за другой сногсшибательно красивые девушки. В портретном виде и в полный рост, как правило, в купальниках.

Вторая часть демонстрируемых слайдов уничтожает мужское население зала. Глаза юношей стекленеют, девчонки зеленеют лицами. Наконец пытка образами заканчивается. В зале включается большой свет, ведущая встаёт и перемещается со стулом в центр сцены. Зал безотрывно следит за ней, не выпуская из фокуса. Девушка на сцене явно азиатка, но классом внешности нисколько не уступает только что показанным на экране красавицам.

— Увидели? Понравилось?

Юна — а это она — задаёт риторический вопрос. Её фанаты издают общий вздох.

— Я вам сейчас всё объясню, друзья мои. С помощью моего центра репродуктивных технологий каждая из вас может забеременеть от любого из увиденных на экране мужчин. Заочно, разумеется, так сказать, ин витро. Стоимость процедуры — миллион двести тысяч вон, но для участниц моего клуба, то есть для вас, она будет бесплатной.

— А девушки? — неуверенно задаёт вопрос один из молодых людей и тут же смущается от скрестившихся на нём взглядов.

— С яйцеклетками процедура намного сложнее, поэтому даже для вас она будет достаточно дорогой. Порядка пяти миллионов вон, не меньше…

Юна хладнокровно объясняет тонкости процесса. Старается сделать это при помощи общих слов и медицинских терминов, но по мере углубления в тему в зале нарастает общий шок. Девушки неудержимо краснеют, юноши отводят глаза. Кто-то нервно посмеивается.

— Понимаю, что тема деликатная, — резюмирует Юна, — но, по-моему, дело стоящее. Подумайте. У вас будут красивые и талантливые дети, которые легко смогут попасть в шоу-бизнес или заключить выгодный брак.

Апрель, 2023 года

Сеул, ЦРТ «Вита футура».

Юна Ким.

— Сколько⁈ — округляю глаза в огромнейшем недоумении.

— Даже эти три девушки, ознакомившись с условиями и взяв буклеты, больше не пришли, — разводит руками управляющая центром.

ДаМи-ян с беспокойством и сочувствием наблюдает, как я ношусь по кабинету. Три девчонки из пяти сотен членов клуба — и всё⁈

И что делать? Несколько сотен миллионов долларов ухнули в никуда? Если ко мне не приходят даже самые верные и преданные фанатки, то кто ко мне вообще придёт?

Комментарий от Юны.

— Чего-то мы не учли. Государственная программа, инициированная партией «Прогрессивная Корея», уже работала вовсю. И не сказать, что совсем безрезультатно. Коэффициент рождаемости уверенно штурмовал рубеж в единицу. Жалкий показатель, но не в сравнении с предыдущим значением в ноль восемь.

— Что за программа? — мне тоже интересно.

В России проблема тоже стоит остро, хотя до корейского днища нам далеко.

— Четыре месяца декретного отпуска, как у вас. Оплачивается государством, чтобы работодателей не напрягать. Пособие до десяти лет в размере полумиллиона вон…

— Почему только до десяти?

— Выбиваю хотя бы до пятнадцати, но пока парламент не пропускает. Продумано трудовое законодательство для несовершеннолетних. Работодатели получают налоговые льготы. Поощряется лояльное отношение к роженицам с их стороны. И наоборот, преследуются те компании, которые проводят политику принуждения женщин к бездетности. Обычно через госзаказы.

Её муж при этих словах как-то хмыкает.

— Самое главное — ведётся постоянная пропагандистская кампания. Основная цель — внушить населению, что деторождение для женщин — функция не менее почётная, чем служба в армии.

— Пенсии? — задаю максимально лаконичный вопрос.

— А что «пенсии»? — попадаю под перекрестие взглядов четы Ким.

— Как «что»? — удивляюсь непонятливости. — Прибавка к пенсии должна быть. Или снижение возраста выхода. Лучше и то и другое.

Супруги переглядываются, а я продолжаю:

— Я тоже обдумывал возможные меры у нас в России. Прикидывал, что женщинам, имеющим четверых детей и больше, можно платить приличное пособие пожизненно даже с нулевым трудовым стажем. Там, конечно, считать надо и продумывать.

— Мы подумаем, — обещает Юна. — Возможно, в этом что-то есть.

— Что там дальше у тебя случилось? Рассказывай, как провалилась твоя затея, — мне жутко интересно.

— Эпично провалилась, — хихикает Юна. — Но боролась я, как лев. Уболтала «Прогрессивную Корею» на создание фонда «Национальное возрождение», всеми правдами и неправдами выдавила из чеболей пожертвования и собрала в нём почти полтора миллиарда долларов. Пришлось и самой сотню миллионов отстегнуть. Ещё удалось запустить руку в госбюджет.

— Так-так, — поощряю рассказчицу.

— Главная цель фонда — поощрение деторождения через мой центр с использованием европейского генофонда. Правда, на этом мы внимание старались не заострять. Так что платили пособия на детей и просто многодетным. Начиная от трёх детей и выше. Тем более таких крайне мало.

— От твоего центра пользы тоже почти не было, — усмехается Джу.