"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 616

Полчаса уже разговариваем. До моего Дорофеева вчера в кабинете первого вице-премьера дошла моя задумка. Сейчас приходится выкручивать руки самому главному казаху. Как выяснилось вчера у Скляра, Мангалеев из Старшего жуза, как и президент, поэтому уважаемый Касым-Жомарт не пылает восторгом от мысли отстранять его от должности. Предположительно поэтому. И ему удаётся вывернуться:

— Зачем вам этот жалкий Конгресс-холл, возьмите Конгресс-Центр!

Переглядываемся. Несмотря на почти идентичные названия, здания совершенно разного класса. Холл по сравнению с Центром — сарай. Если бы дело состояло только в этом, испытал бы чувство, как говорится, глубокого удовлетворения. Но побочный эффект как бы не важнее.

Президент меж тем объясняет расклад, от которого морщусь.

— Что вам снова не так, Виктор Александрович? — устало вопрошает он.

— Совет директоров управляет не только зданием, а целым комплексом. Мне нужен человек, с которым я могу договориться, а не лебедь, рак и щука в лице целой… — хотел сказать «банды» или «шайки», однако со вздохом применяю дипломатические обороты, — группы облечённых властью личностей.

Вроде бы казахский президент знаком с русской классикой и с упомянутой басней Крылова тоже. Продолжаю:

— Когда руководство осуществляется группой, неизбежны интриги, подковёрная возня и все прочие прелести коллегиального управления. Некогда мне ерундой заниматься. Вынужден добавить: если вы не уберёте с должности Мангалеева, вы сильно упадёте в моих глазах. Отстранить его необходимо независимо от результата нашей беседы.

Читаю недоумение в его глазах, за которым скрывается раздражение. Скляр еле слышно хмыкает. Неопределённо. Дорофеев слегка съёживается от моего тона. Для него президент Казахстана всё-таки крупная фигура.

— Объяснить? Хорошо. Директор Конгресс-Холла — должность высшего уровня или рядом. Он просто обязан ревностно блюсти государственный интерес. Повторяю: государственный, а не свой личный. Неужели станете спорить?

Разумеется, президент спорить не может.

— И как он его блюдёт? Он фактически отказывает нам. Не возражайте! Я этот приём хорошо знаю и сам его, бывает, использую. Назначение несуразно высокой цены — это форма вежливого отказа. Так что Мангалеев фактически отказал нам. Возможно, рассчитывал на взятку, но на этом настаивать не буду.

Президент молчит, остальные тоже, но молчание у всех разное.

— Даже полностью бесплатный вариант для Астаны и Казахстана чрезвычайно выгоден. Два раза в год крупные аукционы, пять-шесть раз в год мероприятия не такие громкие, но интересные. Лунный аукцион, проводимый впервые, вызовет взрывной интерес. Отели гарантированно будут переполнены, вам придётся решать приятные проблемы с размещением десятков тысяч гостей. Все они привезут валюту. Через ваши банковские структуры пройдут сотни миллионов, а возможно, миллиарды условных долларов. О небеса! Да почему я вам должен объяснять элементарнейшие вещи⁈

Президента ощутимо придавливают мои аргументы, которые совсем не закончились.

— Почему я вашему Мангалееву должен объяснять очевидное? Он по своей должности обязан ловить такие перспективы на лету, по одному запаху. А это запах денег, огромных денег! И он сделал всё, от него зависящее, чтобы эти деньги прошли мимо Казахстана! И такого человека вы будете держать на таком важном посту⁈

— Вы преувеличиваете, Виктор Александрович, — бормочет президент. — Я уверен, что…

— Нет, господин президент, — останавливаю его твёрдо. — Ваш Мангалеев просто обязан был бегать вокруг нас, уговаривать, соглашаться на любые условия, угодливо заглядывать нам в глаза. Даже не мне, это само собой, а моему помощнику, — киваю на Дорофеева. — Вот такое поведение было бы понятно и приемлемо. Вы простите, уважаемый Касым-Жомарт, за резкость, но разговаривать со мной свысока и через губу я даже вам не позволю.

По тонкой проволочке продвигаюсь. Вдруг взбрыкнёт гордый президент независимой и суверенной страны?

— Вы прекрасно знаете, Виктор Александрович, что я никогда с вами так себя не вёл. Даже когда ваше Агентство только начинало работать, — президент достоинства не роняет и ставит меня на место. Всё-таки опыт и возраст сказываются.

Бывают в жизни огорчения. Конфронтация и порча отношений меня устраивают больше. Не намного, да и не взвесишь всего, но большие плюсы вижу. Ничего. Я продолжаю:

— Вы, президент страны, ничего такого себе не позволяете, а ваш мелкий клерк позволяет, — наношу ещё один удар по пошатнувшейся (я надеюсь) карьере Мангалеева. — Вы поймите наконец, омскому губернатору даже намекать не хочу, что могу в Омске Лунный аукцион открыть. Потому что он немедленно вцепиться в меня, как бульдог в штанину, и не отпустит, пока ему голову не отрубишь. И он согласится на всё. Вы понимаете, господин президент? На всё! Он свою личную резиденцию мне бесплатно отдаст, если попрошу, и спасибо за это скажет! Потому что на те деньги, что в город придут, он себе три построит, и никто убыли не заметит!

Это я с главных козырей зашёл. Ни один казах, да и не только казах, такого не выдержит. Чтобы такой большой пирог мимо своего стола пропустить⁈

После последнего спича процесс выкручивания рук можно считать завершённым. Далее сбор урожая. Приходим к консенсусу. В Совет директоров Конгресс-Центра вводим человека Скляра. Заменяем одного из действительных. Он и будет непосредственно управлять зданием. В нашу пользу и на благо всех народов Казахстана. Председателя меняем на самого Скляра.

— Роман Васильевич, русского поставите? — спрашивает президент.

Что таится под толщей спокойствия, не разбираю.

— Нет. Он шала-казах, — так же спокойно поясняет Скляр за своего человека.

(Шала-казахи — наиболее европеизированная прослойка, в значительной степени обрусевшие казахи, часто не владеющие родным языком. Особенность, интересная для Скляра и Колчина, в том, что им не свойственен трайбализм, обычно присущий представителям жузов)

27 февраля, вторник, время 13:10.

Город Байконур, «Башня», офис Агентства.

— Жаль, господин Колчин, что наши предыдущие договорённости так и не дошли до реализации, — посол КНР Фиг Ли дипломатично выражает сожаление после протокольной процедуры приветствий.

На это раз представителя китайкосмоса с ним нет. И как-то не скучаю о нём. Вместо него –пара помощников, представленных посланцами китайского правительства.

— Скажите откровенно, вы намеренно затянули переговоры по передаче технической документации на тоннель, господин Колчин? — дипломатичность в речах китайца стремительно тает.

Ну, сам напросился!

— Да. А зачем мне чужие глаза на стратегическом объекте?

Посол — человек в возрасте, опытный, к тому же китаец, представитель одной из самых древних наций. Такого удивить трудно. Он кивает, но в его узких глазах под седыми бровями что-то быстро мелькает.

— Мы пришли по поводу вашего предложения нашему правительству, — посол переходит к делу.

Русские тоже не вчера родились. Особенно я, несмотря на возраст. Уже можно выкрутить информацию из одного факта визита и признания его причины. Небольшую, но очень важную. Китай заинтересовался моим предложением. Их эмиссар прибывает до истечения месяца от момента отправки моего письма в Пекин. Рискну утверждать, что Китай серьёзно заинтересовался.

— Сначала мы хотели бы изменить район геотрансформации, господин Колчин, — посол кивает одному из спутников. Тот достаёт из папки карту.

Изменить так изменить. Нам что в лоб, что по лбу. Изучаю карту и сопроводительную записку.

— Странный выбор района, господин посол, — всё равно-то мне всё равно, но болтать надо как можно дольше. Так удастся получить больше информации. Продолжаю вытягивать инфу: — Чем он обусловлен?

— Там обнаружены ценные месторождения, до которых трудно добраться. Тибет, сами понимаете, с логистикой сложности.

Рассматриваю предложенную область. Появляются кое-какие сомнения. Но высказывать их пока не буду. Кто первым сказал, не знаю, но мне понравилось: умеешь считать до десяти, считай до семи.