"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 634

Один из пауков, видимо, получив команду, подходит вплотную к ограждению и перехватывает жвалами стальной прут. Несколько комитетчиков направляют на него автоматы. Паук отвечает тем же, его поддерживает собрат, девушки, вооружённые пистолетами, подходят ближе. Напряжение нарастает, майор-десантник радостно скалится.

Подъезжающие машины остроту противостояния смягчают. Два микроавтобуса и пара представительских автомобилей. Внимание фокусируется на них, и разворачивающаяся сцена опять не радует защиту здания.

Один микроавтобус становится задом к зданию, из второго выходит ещё одна умопомрачительная девица под стать присутствующим. Фиолетовой масти. И выползают ещё два чудовищных паука. Поразительным образом даже под бронестеклом заметно, как мрачнеют бойцы «Арыстан». В пику им ослепительно сияет злорадством майор.

Грозная прелюдия на этом не заканчивается. Из повёрнутого задними дверями фургона начинают вытаскивать окровавленные тела. Трое в гражданке и восемь в такой же амуниции, как у бойцов защитной цепи.

Подходит ещё один осанистого вида бритоголовый мужчина. Фиолетовая девица со своей парой пауков держатся рядом. От них не отстаёт ухмыляющийся во всё лицо майор с парой солдат.

— Уважаемые! — обращается к бойцам бритоголовый. — Судя по документам, это ваши люди. Забирайте! Ещё трое в больнице.

— Да, — присоединяется майор, — забирайте! Нам чужого не надо!

Его солдаты давят глумливые смешки.

Закрытые двери можно открыть разными способами. Обычно с согласия хозяев, но можно и без него. Громким заявлением «Откройте, полиция!», например. Или предъявлением судебного ордера, дающего право на обыск или арест. Можно выбить двери силой, с ордером или без. Выложенные перед ограждением трупы, как выясняется через несколько минут, тоже способны открыть запертый и охраняемый сезам.

Убежавший внутрь боец КНБ возвращается с двумя мужчинами в штатском. Они обходят ограждение, мрачно рассматривают тела. Только после этого начинается разговор.

— Этот, — Скляр показывает на одного, с издырявленной грудной клеткой, — капитан Мансуров, утверждал, что выполнял приказ руководителя КНБ генерал-лейтенанта Сапаргалиева. Незаконный приказ о моём аресте. Без ордера.

— Генерал-лейтенант такого приказа не отдавал, — мрачно ответствует один из комитетчиков.

— Пусть выйдет и сам об этом скажет, — предлагает вице-премьер.

— Гарантируем, что стрельбы не будет, — майору удаётся придавить ухмылку. А то неправильно поймут.

— Учтите, что в моей приёмной ведётся постоянная запись, — предупреждает Скляр. — Так что увильнуть не удастся. Это ваши люди, и они нарушили закон.

Майор окончательно избавляется от весёлости и, вежливо взяв за рукав вице-премьера, отводит его в сторонку. Что-то тихо втолковывает. Что характерно, Скляр выслушивает с предельным вниманием.

Ерохин тоже научился у Колчина не выкладывать свои карты раньше времени. Кто ж знал, что придётся учить элементарному настолько высокопоставленного человека.

Сапаргалиев всё-таки выходит. Он и Скляр отходят в сторону и о чём-то разговаривают минут пять. После этого начинается процедура опознания и приёма тел, их документов и оружия. Под протокол.

— Договорились? — с лёгким разочарованием спрашивает майор.

Скляр кивает:

— Начальника второго Департамента сейчас за одно место прихватят.

— Нашли стрелочника?

— Может, и не стрелочник. Сапаргалиев всего полгода главный, когда бы он успел всех просветить?

Майор хмыкает и отдаёт команды. Один из микроавтобусов принадлежит КНБ, он его забирает без церемоний, зато с водителем. Пауков как-то надо перевозить.

1 июня, пятница, время 15:00.

Астана, ул. С. Сейфулина, Департамент полиции.

Майор Ерохин сразу по достоинству оценил расположение главного полицейского здания. На пересечении двух улиц, на котором сходится углом металлическая ограда. Не будь департамент на перекрёстке, взять противника в клещи было бы невозможно. При атаке с двух строго встречных направлений применение огнестрельного оружия невозможно. Коротко говоря, с военной точки зрения неграмотно. А вот сложившаяся диспозиция греет командирское сердце — противник попадает под перекрёстный огонь.

Противником являлась беснующаяся перед ограждением толпа количеством две-три тысячи. Число звучит грозно, но на деле это не очень много, любой стадион собирает в разы больше.

Толпа занимается чем попало. Полное куража хулиганьё бросает камни, палки, бутылки через ограждение в сторону ряда полицейских в защитной экипировке. Пластиковые щиты, шлемы с забралом, дубинки. Их не очень много, навскидку — пара взводов, и, видимо, малочисленность сил правопорядка действует возбуждающе. Правоохранительные силы стоят на безопасном расстоянии, редкий камень долетает до середины.

Самые активные, пользуясь монтировками, а большей частью просто руками, пытаются оторвать стальные прутья ограды. Получается плохо, но следы вандализма придётся впоследствии исправлять. Как и восстанавливать идеальный газон перед зданием, на котором горели три пятна от бутылок с бензином.

Надвигающуюся угрозу заметили не сразу. В такой большой толпе наверняка нашлась пара-тройка человек, которые сходу увидели выбегающую на улицу цепочку солдат. Но настроение не то, чтобы обращать внимание на десяток человек, даже вооружённых. В большой толпе каждым отдельным её участником завладевает иррациональное чувство безопасности и безответственности. Нас много — мы победим и ничего нам за это не будет!

Именно поэтому первый десяток десантников, рукава которых украшают фиолетовые шевроны, видимой реакции не вызывает. Солдаты меж тем почти идеальной цепью с интервалом три метра ровным и неумолимым шагом движутся в сторону толпы. За ними выбегает следующий десяток и следует точно такой же цепью на дистанции пять метров.

Толпа начинает стихать в тот момент, когда передовая цепь сокращает расстояние до сотни метров, а общий строй насчитывает шесть цепей. Сбоку идёт офицер с мегафоном в руке, его сопровождает девушка в форме.

Передняя шеренга останавливается метров за сорок от инстинктивно начинающей кучковаться толпы. Последующие сокращают дистанцию до двух метров и тоже останавливаются одна за другой.

Обычный гражданский, даже сильно умный, не осознаёт силу строя. Некоторые из них даже придумывают анекдоты на эту тему. И совершенно напрасно. В согласованности движения большого количества людей есть нечто пугающее и гипнотическое. Как будто на улицу втягивается чудовищно огромная и смертельно опасная змея. Если строй идеален, его движения приобретают черты неумолимости, присущей стихийному бедствию. Кто сможет победить или хотя бы противостоять стихии? Горной лавине, морской волне высотой с небоскрёб, обрушивающейся на беззащитный берег? Свирепому торнадо или землетрясению? Маленькому человечку остаётся одно — драпать со всех ног…

— Граждане бандиты, гопники и хулиганы! — по затихшей толпе хлёстко бьёт весёлый и злой голос. — Всем немедленно заложить руки за голову и встать на колени! Только те, кто выполнит приказ, могут рассчитывать на безопасность и вежливое обращение.

Майор делает паузу, во время которой отдаёт солдатам какой-то приказ. Негромко и мимо мегафона. Приказ разносится по всей роте словно шелест камыша от ветра.

— Считаю до трёх! — следующие слова бьют по толпе. — Те, кто на счёт «три» не выполнит моих законных требований, на безопасность для жизни и здоровья пусть не рассчитывают. Раз!

Когда и у кого бывает такое, что все планы претворяются в жизнь, которая всегда вносит свои неожиданные поправки? Было время, когда даже большие и пятилетние планы выполнялись у одного очень немаленького государства. Но где оно сейчас?

Помеха планам офицера предстаёт в виде мелкого всклокоченного человека.

— Не пугай, командир! — верещит человечек. — Стрелять всё равно не будешь! Кит кутак отсюда!

Настоящий командир всегда умеет менять планы на ходу. Изредка даже в лучшую сторону. Офицер скалится в ответ и что-то говорит стоящей рядом девице. Та неторопливым, но слитным заученным движением достаёт пистолет. Его взведение тоже много времени не занимает, и девица хладнокровно простреливает бедро всклокоченному.