"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 724

– Благодарной?

– Ну да, – я повернулась, не поднимая на него глаз, взяла пуговицу на его куртке и стала крутить в руках. Но всё же логично? Тогда чего он злится? – Понимаешь, какими бы жалкими ни были союзники, но хороший король… королева… должен награждать даже за мельчайшую службу…

Мне хотелось объяснить, что уж тем более следует награждать службу большую, а он, Бертран, меня всё же спас, мою жизнь, а потому достоин… Но Бертран вдруг резко отступил и прошипел:

– Не стоит. Мне было несложно спасти глупую девчонку из дурацких ловушек для дураков.

– Глупую девчонку?!

Подняв взгляд, я уставилась в его зелёные крапчатые глаз. Да как он смеет! Я почти простила его и почти успокоилась, и вообще я… я же по-хорошему хотела!

– Я верну тебе потраченные на меня деньги, – упрямо и глупо повторила, задыхаясь от гнева и боли, но продолжая широко улыбаться.

– Я их выброшу в реку. Мне они не нужны.

– Жалкий, избалованный мальчишка! – мой голос внезапно сорвался на крик. – Тебе всё легко падает в руки, не так ли? Женщины, блага, деньги… Ты понятия не имеешь даже как их зарабатывать и…

Он зло и насмешливо посмотрел на меня. И я вдруг почувствовала себя той самой глупой девчонкой. И желание ударить стало просто нестерпимым. Потому что… Нет, ну это просто невозможно!

– И целоваться ты совсем не умеешь!

Я замерла, пытаясь осознать смысл слов, вырвавшихся из моего рта. Рассудок вышел, хлопнув дверью, логика упала и умерла. Но я упорно растянула губы в улыбке.

Почему-то именно эта фраза сильнее всего зацепила Кота.

– А, – просвистел он звенящим шёпотом, – то есть, ты умеешь лучше? Или, может, лучше умеет Румпель?

«Капец. Признайся, что ты соврала, Майя. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать».

– Может и умеет. Может и Румпель.

– Ясно, – выдохнул Бертран, а затем издевательски поклонился: – Не смею вас больше задерживать, Ваше величество. Вас ждёт Его светлость.

Он резко развернулся и зашагал широким шагом прочь. Вот и поговорили…

«Майя, он сейчас уйдёт… И… совсем уйдёт. Ты его обидела».

Мне хотелось броситься за ним и удержать, вот только голова кружилась и ноги словно примёрзли к дорожке. Проклятый корсет! В глазах темнело.

– Бертран! – крикнула я.

Но он даже не обернулся.

– Прости…

Я не знаю, сказала ли последнее слово вслух, потому что голос вдруг пропал. Опустилась на ближайшую садовую скамейку, стараясь не упасть, и закрыла лицо.

Что со мной? Что вообще со мной происходит? Я же… ну я же совсем по-другому хотела и…

Я закрыла лицо руками и расплакалась. Если бы он вернулся и увидел, что я плачу, он бы, наверное, понял, что со мной, и, наверное, простил бы… Злость и гнев, ярость и обида куда-то исчезли. Осталась только невыносимая боль. И я знала, что если бы Бертран подошёл сейчас, то я бы не стала его отталкивать и лгать, что не ревную, и что мне нет до него дела. И не стала бы сопротивляться, если бы он меня обнял. Наоборот, прижалась бы к нему…

Но он не пришёл.

***

На ужине появилась Белоснежка. Я сделала вид, что ничего не происходит. У меня не было сил даже обрадоваться её первому шагу ко мне.

Бертрана не было, и я не стала спрашивать где он. Его место никто не занял, и пустой стул странным образом портил мне аппетит.

– Румпель, я хочу, чтобы по каждому шагу следствия вы отчитывались передо мной и принцессой, – насколько могла мягко сказала я. – Нужно найти и наказать убийцу Его величества. И нам с Белоснежкой будет спокойней, если мы будем понимать, что происходит.

Румпельштильцхен наклонил голову.

– Конечно, Ваше величество.

– Белоснежка, завтра будет бал. Я не очень-то хочу его, но он нужен для блага королевства.

Синие глаза сузились. Она побледнела и явно рассердилась.

– Думаю, тебе тоже надо будет на нём появиться, но танцевать не обязательно. И присутствовать до конца – тоже. Я верно понимаю?

Я вопросительно взглянула на Румпеля. Тот кивнул.

– Королевы не всегда делают то, что хотят, – грустно усмехнулась я. – Но я буду тебя очень признательна, если завтра утром ты составишь мне компанию в прогулке по саду.

– Зачем? – буркнула Белоснежка.

– Мне кажется, нам есть что обсудить. Или ты так не считаешь?

Белоснежка положила себе на блюдечко шарик сливочного мороженного. Полила шоколадом. Зачерпнула серебряной ложечкой, облизнула её и только тогда сумрачно взглянула на меня и ответила:

– Хорошо.

– Вот и чудесно. А сейчас, господа, прошу меня простить. Я ещё не совсем выздоровела.

Я встала, кивнула присутствующим и отправилась к себе.

Комната встретила меня тишиной и молчанием. Я легла на кровать, чувствуя, как кружится голова и меня знобит. Всё вспоминала и вспоминала дурацкий разговор в саду и не могла понять, что со мной случилось. Почему я говорила то, что совершенно не хотела говорить, и не говорила то, что было сказать разумно и правильно.

Почему меня так трясёт в его присутствии? Почему я злюсь на него тогда, когда вовсе не на что злиться?

И в то же время я прислушивалась к тишине. Мне почему-то казалось, что Кот непременно постарается ещё раз попытаться поговорить и вообще… Может захочет высказать претензии, например. Я всё ждала, что он либо поскребётся в дверь, либо заберётся на балкон.

Но нет. Всё было тихо.

Я поймала себя на этом чутком вслушивании. Ужаснулась. Накрылась одеялом с головой и тихо прошептала:

– Майя, ты влипла.

Сердце стучало как сумасшедшее. Я так давно ни в кого не влюблялась! Даже уверена была, что всё, все эти глупости позади, и я просто не способна снова… Но лгать себе больше сил не было: я влюблена. Самым дурацким видом влюблённости. Будто подросток, чьи чувства опережают мозги.

Снова всхлипнув, я обняла подушку, уткнулась в неё и горько расплакалась.

За что мне всё это?

Глава 17. Белый танец

На следующий день я проснулась с головной болью и решимостью всё изменить.

Полежала с открытыми глазами, размышляя. Радует, что лёд в наших отношениях с Белоснежкой тронулся. Да, впереди много работы, и девочка всё ещё не принимает меня. Но оно и понятно: смерть отца потрясла и глубоко травмировала ребёнка. Но я вспомнила наш разговор в саду, который так безжалостно оборвал Анри, и поняла, что шанс есть. Мы сможем подружиться, пусть и не сразу.

Второй задачей был Румпель с его загадочными «мы». Но, чтобы в этом разобраться, нужно освоить мир Эрталии, понять расстановку сил, экономику и политику страны. Куклой в их руках я, конечно, быть не собираюсь.

Третья задача… Бертран. И вот она меня пугала больше всех. С остальными двумя я точно разберусь, я уверена. Нужно лишь время, терпение, внимательность и усердие. А вот Бертран…

То, что произошло вчера… Я вела себя как девочка-подросток лет… пятнадцати. Или четырнадцати даже, потому что в пятнадцать мозгов всё-таки больше. Знала, что так нельзя, но… Меня понесло, и я не могла остановиться и взять в руки разбушевавшиеся эмоции.

«Нам надо поговорить, – с тоской думала я. – Но как? Не закончится ли новый разговор всё тем же, чем закончился предыдущий?». Я не была в себе уверена. Не понимала, что происходит со мной.

– Ты влюбилась, Майя, – прошептала самой себе.

Но разве это оправдывает подобное сумасшествие?

Я встала, сбросила сорочку и подошла к зеркалу. Придирчиво осмотрела себя. Красивая. Фигура, и… Да в целом, всё хорошо. Вот только… важно ли это?

– Он бабник, Майя, – напомнила себе. – Ему, наверное, вообще неважно, насколько женщина красива. А тут при дворе есть те, кто ещё симпатичней тебя.

Прошла в душ и долго, старательно мылась.

Я влюблена и вот просто так взять и отменить любовь – не получится. Мне вдруг вспомнилось, как мы целовались, как валялись на чердаке у Рапунцель, и Бертран прижимал меня к себе. И в миг стало жарко.