"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 915

Она глянула на него гневно, прикусила алую губу.

— Ты мне это повторишь, когда Анри велит палачу привязать меня к столбу и поджечь. И в этом виноват будешь ты, только ты, добренький Румпельштильцхен, жалеющий мальчиков и девочек, которые — клянусь! — меня не пожалеют.

— Илиана.

Румпель сел на стол, притянул её к себе, заключив между колен, обнял и потёрся щекой о тёмные волосы.

— Илиана, — повторил хрипло. — Ты — фея. Самая могущественная из живущих. Что эти человечки смогут тебе сделать? Почему ты боишься их так, словно тебе снова пятнадцать?

— Ты сумасшедший! Он король, Румпель! Король. Коронованный. За него встанет вся Эрталия, армия… Ты не понимаешь или придуриваешься?

— Что тебе до того? Девочка моя, когда ты поймёшь, что тебе ничего не угрожает? Даже если весь мир вооружится против тебя.

— Мне угрожает мой муж. Муж, которому я изменила, которого я свергла и которого больше пяти лет держала в темнице.

— Помирись с ним.

— Что⁈

— Он был маленьким и глупым, когда обижал тебя. Он получил по заслугам и поумнел. Поговори с ним. Узнай, чего он хочет.

Она зашипела и ударила его в плечо:

— Ты рехнулся⁈ Что за бред⁈ Анри не пойдёт на мир. Теперь, когда он на свободе, и за него — мерзкие людишки! Он ни за что не забудет причинённых ему обид.

Румпель поморщился:

— Детский сад, трусы на лямках. Короли ещё не то забывают, если им выгодно. Поверь, я разберусь и с этим. Илиана, пожалуйста, дай мне время. Сейчас происходит то, что намного опаснее, чем все эти ваши разборки в королевской песочнице. Силы небесные, да какая разница на чей череп давит корона⁈ Возьми и подари ему трон. Ты — фея. Бессмертная. А он — смертен. Пусть погреет задницу на троне лет тридцать. Ну, сорок. А ты сядешь после него.

— Вот как? — хрипло выдохнула она и прищурилась.

— Всё это — такие мелочи. Ты воюешь с воробьями, а между тем в Эрталию пришёл дракон. Или не знаю кто. Неужели ты не чувствуешь? Не замечаешь? Происходит нечто непонятное, необъяснимое. Мы с тобой стали шахматными фигурками в чьей-то искусной игре. И этот кто-то куда опаснее любого из королей.

— Кто?

— Не знаю. Илиана, пожалуйста, дай мне несколько дней. Предложи Анри переговоры. Затяни их месяца на два-три. Дай мне возможность разобраться.

Она смотрела на него странным взглядом, почти грустным, почти с сожалением.

— Я никогда тебя таким не видела…

— А я никогда таким и не был. Потому что вот этого — не было. Никогда.

Королева шагнула к нему, обняла, коснулась губами губ. Из нежного поцелуй быстро перерос в страстный.

— Что с тобой? Всё настолько серьёзно? — хрипло спросила она, закончив тиранить его губы.

— Намного серьёзней.

— Что происходит?

— Я. Не. Знаю. Прошу тебя: не мешай мне сейчас. И ещё: скажи, ты когда-нибудь слышала имя «Дезирэ»? Ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

— Дезирэ? Желанный? Какая пошлость. Словно из какой-то сентиментальной сказки. Может быть. Не знаю. Не помню.

Илиана опустила голову, задумалась. Глянула исподлобья:

— Это всё из-за неё?

— Что?

— Эти проблемы, о которых ты упоминаешь, но не рассказываешь, из-за твоего Сорнячка?

— Не знаю.

— Я тебя люблю, — шепнула она и коснулась щекой его небритой щеки. — Румпель… ты — единственный, кому я могу доверять… Ты бы хотел, чтобы я отреклась от престола и перестала быть королевой?

— Я этого не прошу, — насторожился он и поднялся.

Королева привстала на цыпочки и поцеловала его в нос, в лоб.

— Но хочешь? — спросила кротко.

— Хочу.

— И ты будешь любить меня, если я перестану быть королевой?

— Конечно.

Илиана обвила его шею руками, приникла к губам. Жадно, словно лань в засуху. Он вздрогнул и прижал женщину к себе.

— Почему? — тихо спросила она.

— Мне не нравится, как тебя меняет корона.

— Я становлюсь злой? Тёмной?

— Да.

— Хорошо. Я буду доброй. И ты меня будешь любить ещё сильнее?

— Да.

— И мы будем жить только вдвоём?

— Втроём.

Она непонимающе посмотрела на мужчину.

— И кто же будет третьим? Сорнячок?

— Бертран, — устало напомнил тот. — Наш сын.

— Ах… да.

Королева потянула его за руку, и Румпель опустился в кресло. Женщина опустилась рядом с креслом на пол, положила голову на его колени и посмотрела снизу-вверх.

— Ты всегда был рядом, — прошептала нежно. — Всегда. Когда был юным пажом, когда я была глупой девчонкой…

— Ты не была глупой.

— Я была глупой. Слабой глупой девчонкой. Я позволила надавить на себя и выдать замуж за того, кого ненавидела. Но ты не бросил меня. Ты помог мне свергнуть мужа. Ты всегда был рядом. И любил меня…

— Илиана… — Румпель попробовал встать, но женщина уткнулась в его живот.

— Подожди — прошептала мягко. — Ты помнишь нашу первую ночь? Ты помнишь, как ты меня целовал?

— Что… ты… делаешь? — прохрипел он.

По его лицу скатилась струйка пота, а за ней поползла другая. Губы побелели.

— Наш сын… Твой сын, Румпель. Я же видела, как ты иногда смотришь на него… Я родила его, хотя надо было бы выкинуть. Но это был твой сын… Помнишь ту ночь? Анри был на охоте…

— Илиана… что ты наделала…

— Я? Ничего, мой милый. Когда-то я очень любила тебя.

Она встала, наблюдая, как побелевший мужчина заваливается набок, теряя сознание.

— А ты меня предал, милый.

Румпель раскрыл глаза и попытался сесть. Не получилось. Руки словно разрезала дикая боль.

Каменная клетка. Узкое окно. Кровавая лужа на неровных плитах пола. А нет, всего лишь отблески заката. Запястья и лодыжки обжигает металл оков, от них — раны на коже.

— Не пытайся снять их магией, — промурлыкала Илиана, сидевшая в кресле с высокой узкой спинкой напротив пленника. — Это антимагические оковы.

Он скосил взгляд и увидел собственную руку, почти прибитую к стене тяжёлой цепью. Перевёл глаза на любимую женщину.

— Что это значит?

— Ничего, — она снова усмехнулась, в чёрных глазах сияли отсветы пламени факела, — кроме того, что я никому никогда не прощу предательства. Даже тебе.

Королева встала, подошла и концом гибкого стека подняла мужчине голову. Прищурилась:

— Молчишь? Нечего возразить? А напрасно. Умоляй. Клянись. Вдруг — помилую.

— Илиана, — хрипло прорычал Румпель. — Ты сошла с ума. Без меня ты останешься одна. Против королевства. И против того, что…

Она рассмеялась и носком сапожка ударила его между ног, а затем наотмашь хлестнула стеком по лицу. Пленник дёрнулся, глухо зарычал, до крови закусил губу.

— Ты меня предал, Румпель, — просвистела женщина зло. — Между мной и девчонкой, похожей на меня, но помоложе, ты выбрал её. Скажи мне, она трахается лучше? М-м? А что, если ты перестанешь быть мужчиной, мой милый друг? Если тебя кастрировать и подарить ей, м? В качестве игрушки?

— Я выбрал тебя.

— Лжёшь. Я видела, как вы целовались!

Румпель закрыл глаза. По щекам его ходили желваки, ноздри раздувались, но мужчина всё ещё пытался держать себя в руках.

— Ты никогда раньше не подглядывала за мной, — прохрипел он и слизнул кровь с губ.

— Потому что верила. Напрасно, видимо.

Он пронзил её мрачным взглядом:

— И кто же раскрыл тебе глаза, девочка?

Новый удар по лицу стал ему ответом. Новое глухое рычание пленника.

— Я — не девочка. Я — королева! Ты отпустил её! Их! Ты знал, что она бросила мне вызов! Угрожала мне, мерзавка. Ты отпустил и Анри! Решил избавиться от надоевшей любовницы⁈ Вот только я — королева.

— Отпустил, верно. Так как зовут твоего советчика, моя королева?

— У меня нет советчиков. Я не нуждаюсь ни в чьих советах. Тебя станут пытать огнём и железом, Румпель, и ты будешь не тигром рычать, а блеять тоненько, словно барашек на вертеле.

— Барашки на вертеле уже молчат.

Илиана зашипела, а потом горько рассмеялась:

— Как же я тебя любила! И эту силу и… твою вечную мрачность. Таинственность. И твой проницательный ум. Даже когда ты был совсем мальчишкой, казалось, что ты знаешь что-то такое, чего не знают остальные. Но всё это… всё это оказалось лишь маской. Стоило юной прелестнице растопырить перед тобой ножки, и ты сразу…