"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 939

Когда карета, наконец, остановилась, и кучер, развязав, снял меня и поставил на ноги, я упала, и меня тотчас вывернуло наизнанку. Ноги не держали совсем.

— Отдай её Маргарет, — велела маменька выходя. — Пусть умоют её и там… причешут, что ли. Не хочу опозориться завтра. Конечно, свадьба — дело решённое, но всё же… Что о нас подумают соседи? И гости?

Сва… что?

Кучер грубо сграбастал меня за шиворот и потащил в помещение, я едва успела подхватить под шубой Гарма.

Дом моего батюшки находился в славном городе, который назывался Маленьким замком. По сути, это был пригород Бремена, столицы Родопсии. Здесь были узкие улочки с затхлым воздухом, иногда разгоняемым ветром с гор, двухэтажные или даже трёхэтажные дома, порой ужасно узкие, в два-три окна и дверь шириной. Они смыкались стенами и кровлями нависали над брусчаткой (или просто утрамбованной каменистой землёй). В иных местах балки крыш соприкасались друг с другом. Но мой отец служил комендантом города, и наш дом фасадом выходил на круглую рыночную площадь. Он был сложен из разноцветного кирпича, и красивый ступенчатый щипец гордо вздымался над окрестными домами, словно ступенька на небо. Год назад мой отец был таким же: гордым, вельможным, разноцветным. А потом… Потом в город приехал принц Дезирэ с отрядом подонков. Младший сын короля устроил ночную облаву. Не знаю уж, кого он искал и о чём разговаривал с моим отцом, только после той беседы папа спал с лица, стал вянуть и заболел настолько сильно, что почти не выходил из комнаты. Новый король — Гильом — не лишил его звания коменданта, но… оно стало скорее почётным, чем реальным.

Меня протащили сразу в ванную комнату флигеля, с чёрного хода, через внутренний двор. Тут же располагалась и постирочная. Это был просторный зал, пол которого устлан каменными плитами, стены покрыты кафелем, а в низкие полукруглые окна даже днём с трудом попадал свет. Меня посадили на скамью вдоль стены и забыли почти на час. Очень быстро меня начало клонить в сон. Гарм выскользнул из-под шубы и куда-то убежал, а я сидела и таращилась, стараясь только держать глаза закрытыми и не уснуть. Мимо бегали служанки с вёдрами, наливали воду в баки на низкой печи, она дымилась, нагреваясь. От пара я кашляла. Было холодно, сыро и зябко. Наконец, когда всё было готово, и из баков воду перелили во вместительный деревянный таз, служанки вспомнили и обо мне.

Две из них — тощая Рози и крупная великанша Маргарет — подошли ко мне и принялись раздевать, не очень-то аккуратно. А я ведь помнила их такими, какие они были десять лет назад: добрыми и весёлыми. Мне было двенадцать, и комнатные девушки любили играть со мной в куклы, с удовольствием слушали, как я читаю сказки, заплетали мои волосы в косы, и даже покупали мне леденцы и ленточки. Но едва в доме появилась мачеха, всё изменилось. С каждым годом — да что там! — с каждым днём служанки становились всё злее и грубее. Я пыталась снова вызвать их любовь подарками и лакомствами, но они забирали их и продолжали зло подшучивать надо мной, дёргать волосы, расчёсывая, доносить обо всех моих оплошностях и резко огрызаться.

Вот и сейчас это были две незнакомые мне женщины. Они буквально срывали с меня одежду. Ногой отбросили шубку, сорвали платья, штаны, блузу и принялись расплетать косу, безжалостно дёргая волосы. Я терпела молча, зажмурившись, чтобы не заплакать.

— Да она облёваная! — вдруг взвизгнула Рози. — Фу, какая гадость! И за что нам такое наказание!

— Скажи спасибо, хоть не обоссанная, — густо расхохоталась Маргарет.

Она как раз стянула с меня кальсоны и грубо пихнула в плечо:

— Давай, забирайся, идиотка. Будем тебя мыть.

Вода была очень горячей, я невольно вскрикнула и отдёрнулась. Маргарет пихнула меня, нажала на голову, заставив погрузиться. Я забарахталась, вынырнула, закашляла.

— А вот бы и совсем утопла.

— Рози, ты чё несёшь⁈

Действительно. Я почувствовала невольную благодарность к великанше.

— Потом поди докажи, что не ты утопила. Нет уж. Пусть её женишок себе забирает и там хошь што, хошь топит, хошь душит.

Грязь с меня буквально отдирали мочалками. Хотя я и была почти чистой, но они всё равно тёрли с усилием. Потом кое-как вытерли, натянули длинную рубаху, замотали волосы в полотенце. Маргарет обула меня в деревянные башмаки, Рози схватила за руку и потащила через грязный двор, прямо по холоду в дом. Помоечная находилась во внутреннем флигеле, а моя комната — в главном здании. Но я почти не успела замёрзнуть — наш дворик не был велик.

Моя комната встретила меня холодом — никто заранее не растопил круглую изразцовую печку в углу, никто не просушил постель, не налил в кувшин воды, даже окно не вымыл.

— Спи и никому не мешай, — прошипела Рози.

— Мэ-э? — печально уточнила я.

«Дура, я целый день ничего не ела!» — значило грустное мычание.

— Стала совсем идиоткой, — фыркнула девица и захлопнула дверь.

Понятно. Поесть мне не дадут.

Я подошла к печке, положила на её округлый кирпичный бок ладони. Она только-только начинала нагреваться, и вскоре меня начала колотить дрожь. Я оглянулась на кровать. Интересно, если сейчас зарыться в одеяла, то станет теплее? Или, наоборот, мокрые волосы намочат постель, и потом… А ещё Гарм. Он сможет пробраться ко мне в комнату? И вообще, помнит ли мой дружок, где она? Ко мне малыш попал, когда был ещё совсем кутёнком, только-только открывшим глазки. Это было почти полтора года назад, а год назад я уже оставила отчий дом. Помнит ли Гарм где моя комната?

Вдруг не найдёт?

Часы на ратуше пробили полночь. Должно быть, все в доме спят уже, и все двери закрыты. А вдруг Гарм остался на улице? Нет, малыша надо спасать.

Я решительно распахнула дверь и двинулась к лестнице парадного хода, с надеждой вслушиваясь в тишину. И внезапно услышала звуки клавесина и чей-то смех. И приглушённое пение. У нас гости? Так поздно?

— Гарм, — тихонько позвала я.

Но вряд ли пёсик был здесь. Вероятнее, он остался в хозяйственном флигеле, а то и вообще мёрз во дворе. Сердце сжалось от страха. Я спустилась на первый этаж, где находились парадные комнаты: зал для танцев, гостиная с клавесином и трапезная. Тут же была и оружейная — предмет гордости моих деда и отца. Раньше зала для танцев не было: если маме очень хотелось потанцевать, слуги просто расставляли мебель по краям трапезной, и гости танцевали прямо так, а старинные доспехи, мечи, алебарды, арбалеты и плюмбаты занимали обе залы. Но с появлением мачехи всё изменилось.

Сейчас из гостиной до меня доносился весёлый женский смех, чей-то низкий голос, музыка и какой-то топот. Танцуют? Но ведь далеко за полночь. И потом… отец же очень болен, ему же нельзя ложиться поздно.

Я осторожно подошла к неплотно закрытым дверям и тихонько заглянула в щель.

Зал был ярко освещён множеством свечей. Я увидела какую-то даму, которая активно прыгала вокруг невидимого мне кавалера и тонко, немного визгливо смеялась. Услышала голос маменьки, но не поняла, что та говорила. Всё это было странно, очень-очень странно. Но вряд ли там был Гарм.

Я попятилась, встав на цыпочки, чтобы меня точно не услышали. Напрасно вообще я сюда спустилась. А затем бросилась к чёрной лестнице. И с размаху вмазалась во что-то твёрдое. В кого-то. Твёрдого.

Меня придержали. А полотенце на моей голове — нет. И оно свалилось, выпуская мокрые пряди волос.

Ой, мамочки! Я врезалась в мужчину. Высокого, сильного, в какой-то странной одежде: в чёрном парчовом камзоле, сверкающем серебром, с широким поясом, зашнурованным на боку серебристыми лентами. В тёмных штанах, не шоссах. Неширокие, но и не узкие штанины, ничем не подвязанные, были без буфов. В сапогах, плотно обнимающих ногу, словно кожаные носки.

И тут я сообразила, что смотрю куда-то не туда, и подняла взгляд.

Сероватое в полутьме лицо, скуластое, с раскосыми глазами. Восточными глазами, словно приподнятыми к вискам. Тонкая полоска усов над резко очерченными губами, похожими на клюв. Тонкий прямой нос, словно сломанный горбинкой у самой переносицы. Широкие брови, похожие крылья лука. И волосы. Чёрные и длинные, до плеч.