"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 963

— У нас есть крепкое вино, — наконец отозвалась Дрэз. — Я приготовлю сытный ужин, как следует прогреют комнаты. Твои спутники крепко уснут, и тогда, под утро, ты сможешь бежать. Я тебя разбужу, хочешь? Потому что если ты хочешь оторваться от них, тебе нужны силы.

— А раньше никак? Хотя… лошадям надо отдохнуть. Спасибо тебе!

Я хлюпнула носом, обняла сестру подруги.

— Конь у меня есть другой, — тихо шепнула мне Дрэз на ухо. — Но лучше на нём… скажем так… ехать, когда светло. Ночью это опасно. А сейчас отдохни, я попрошу Риона набрать воды. Вымыться можно будет через полчаса, будет уже немного тёплая вода. Но если ты хочешь согреться…

— Мне достаточно вымыться.

Мы сговорились на том, что Дрез придёт ко мне под предлогом помочь купаться, и мы обо всём договоримся. Купаются голыми, а потому никто из моих спутников точно не будет рядом. Когда Дрэз вышла, я упала на кровать, Гарм запрыгнул рядом, лмизнул меня в щёку в знак примирения и тихонько заскулил. А на меня снова накатил жар и в глазах потемнело. Ох и не вовремя же!

Разбудила меня снова хозяйка таверны — её прохладная рука коснулась моего лба.

— Ты вся горишь. Вымыться тебе действительно надо, а вот вниз спускаться, к общему столу — нет. Я принесу твой ужин сюда.

Когда я вымылась, Дрэз помогла не расчесать и просушить волосы перед печкой, а затем взяла и постелила прямо на её верху.

— Я там сгорю.

— Не бойся, наоборот — прогреешься.

И я снова провалилась в сон. И снова меня разбудила Дрэз, которая принесла рагу, кашу и горячее молоко с мёдом.

— У меня есть деньги, — прошептала я. — Десять золотых. Ты мне…

— Вот и оставь их себе. Они тебе ещё пригодятся. Рион сейчас с твоими спутниками, пьёт и веселится, так что уверена — они проспят до самого утра до задних ног. Рион вообще мастер в этом вопросе.

Она рассмеялась, и в её голосе прозвучала нежность.

— Нет, ты не думай, он не всё время «празднует», а уж чтобы напиться до состояния, когда отказывают ноги или мозги — никогда. Но вот повеселиться умеет.

Я прислушалась. Снизу действительно доносились звуки музыки. Лютня, кажется. И топота. И звуки песен.

— И… вороны тоже празднуют? — спросила я, пытаясь представить отплясывающего Кариолана.

— Это которые в странных чёрных плащиках? Да. Рион узнал, что сегодня была твоя свадьба, и убедил их, что это событие стоит отметить. Причём отметить в чисто мужской компании. Когда я проходила мимо, твои вороны называли Риона светлым братом и учили его плясать какой-то танец абджарад. Всё хорошо. Спи. Я тебя разбужу.

Я поискала глазами Гарма. Пёсик сидел на подоконнике и тоскливо смотрел в окно. Он вообще выглядел как-то понуро и встревоженно. Может, тоже заболел?

Мне снились какие-то зеркала, в них полыхал пожар, а я бежала по зеркальному коридору и не знала, как из него выбраться. Пробуждение стало продолжением кошмара. Чьи-то руки схватили меня за ноги, рывком сдёрнули с печки. Я распахнула глаза и вскрикнула.

— Тише, Элис, — пьяно велел Кариолан. — Пошли. Быстрее ляжем, быстрее встанем.

И он уронил меня на кровать, а затем так же рывком стянул с меня штаны. Я взвизгнула, одёрнула длинную рубаху (её подол закрывал мои колени) и попыталась удрать.

— Кардраш! — рыкнул муж, снова схватил мои коленки. — Элис, не бойся всё хорошо. Это я. Ницего страшного не будет. Я быстро, ты ницего не успеешь понять.

И он попытался развести мои ноги. Я вывернулась, попыталась удрать, он снова перехватил и притянул к себе.

— Элис, — попытался мягко воззвать к моему благоразумию, — мы всё равно должны с тобой зацать ребёнка. Ты думаешь, это мне приятно? Ты-то хотя бы не соображаешь ницего.

Но я снова рванула и забилась в угол. Сердце стучало как бешенное. Он, конечно, был прав: супружеский долг, и я должна, и… Но нет, нет, пожалуйста! Кариолан посмотрел на меня влажно поблёскивающими глазами. Присел на край постели. Вздохнул, зачесал волосы пятернёй назад. А потом признался честно:

— Да я бы рад, понимаешь? Совсем бы не трогал тебя. У меня есть домашние, они бы заботились о тебе, а я бы пас табуны или воевал. Но нельзя, Элис. Я не выбирал тебя и не выбирал судьбу, и ты не выбирала меня, но тоже как и я… Да кому я это говорю!

Он снова растрепал волосы и ссутулился.

— Прости, — мягко погладил по моей ноге, — я тебя напугал. Никогда не был насильником. Отвратительное цувство. Может, Эйдэн и прав, и тебя надо было прируцить и… Вот только по-моему трахать безумную это тоже, цто трахать животное. Ты ведь даже не поймёшь, цто с тобой произошло.

«Да-да, — мысленно завопила я, — не надо этого делать!».

Признаться? Вот прямо сейчас? Но… А если его останавливает лишь мысль о том, что я не понимаю, что произойдёт? Одно лишь естественное отвращение? Я замычала, перекосила рот и выпучила глаза. Я буду очень-очень-очень омерзительной. Уйди, пожалуйста. А завтра…

— Ладно, — тяжело вздохнул ворон. — Ты не хоцешь да, вот так? И тебе страшно на меня смотреть, да?

Я закивала головой всё с тем же дебильным видом.

— Ну хорошо.

Он встал. Ура! Побед…да…

Кариолан рывком перевернул меня, вбил колено между моих ног и нажал рукой на спину. Я забилась пойманной рыбой, но вот в такой позе сопротивляться стало в разы сложнее.

— Так действительно всем будет проще, — пробормотал парень, и я увидела, как его штаны упали на пол.

Меня трясло, как в лихорадке. А потом я расхохоталась. Не то, чтобы мне было очень весело, нет. Это был дикий смех отчаяния, до судорог, до икоты. Кариолан растерялся, отпрянул. Я упала на пол, хохоча и вытирая слёзы, я не могла остановиться.

Боже, меня сейчас изнасилуют…

Закрыла лицо руками.

Дверь хлопнула.

Я обхватила колени, уткнулась в них носом и разрыдалась со смехом напополам. Это был странный смех, раздирающий внутренности. И тут меня подхватили на руки, прижали к плечу и стали баюкать.

— Тише, тише, — прошептал низкий голос мне на ухо.

Я снова всхлипнула. Вцепилась зубами в рубаху. Меня не трясло — меня колотило и содрогало.

Эйдэн — а это был он — лёг со мной на постель, обнял, прижал к себе и принялся гладить по волосам, мягко уговаривая меня. Я прижалась к нему. Постепенно истерика разжала свои ледяные острые когти.

— Прости, — прошептал Третий ворон. — Спи, Элли. Спи. Не бойся. Никто не войдёт.

Я уткнулась в его подмышку, всхлипнула, но меня уже почти отпустило.

— А что будет потом? Завтра? Послезавтра? Через неделю? — спросила его, и сама поразилась злому и безжизненному голосу.

— Потом тебе придётся сказать ему да, — тихо ответил Эйдэн. — Однажды тебе придётся разделить с ним ложе и зацать с ним детей.

— Я не хочу.

— Захоти.

— Не хочу захотеть, — прошипела я и оттолкнула его. — Уходи.

Третий ворон снова прижал меня к себе. От него пахло вином и мясом, и чем-то терпим и горьковатым.

— Элли, — прошептал он хрипло, — девоцка, рано или поздно тебе придётся сдаться. Тот, у кого нет сил, цтобы оказать врагу сопротивление, рано или поздно будет побеждён. Но цем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее его заставят за это заплатить. Мудрый понимает, когда он может победить, а когда — нет. Мудрый примет поражение.

Да, может быть. Но иногда отчаяние и смелость, решимость стоять до конца важнее мудрости. Бывает и бывало, что сотня воинов одерживала вверх над тысячей. Но я промолчала. Вместо ярости и безумного смеха меня охватила усталость. Да и какой смысл с ним спорить? Мне надо дожить до утра. Я убегу, а если меня догонят — кинусь головой вниз со скалы. Я не стану безвольной рабыней кочевника.

Но об этом Эйдэну лучше не знать.

И я снова уткнулась ему под мышку, и почувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос.

— Ты прав, — произнесла как можно более уныло. — Но я больна. У меня жар. Не сейчас.

— Хорошо, — согласился он.

Мы лежали так довольно долго. Все звуки в доме стихли, всё погрузилось в сон. «Ты меня отдал другому, — думала я, понимая, как глупо упрекать в этом ворона, — ты просто взял и отдал меня». И сердце щемило от тоски. Глупое, глупое сердце!