"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 991

Ну и порядочки у них…

— А если мужчина оскорбит женщину? Так можно?

— Тогда за неё выйдет мстить её мужцина, — терпеливо пояснил Кариолан.

Он снова сел на попону, постеленную на землю, скрестил ноги в лодыжках, положил руки на колени. У него был вид такого заправского учителя, что я невольно рассмеялась.

— А если свою женщину оскорбит?

— Зацем? — не понял Седьмой ворон.

— Просто так, потому что у него настроение плохое. Или… захотелось.

В зелёных глазах заплескалось недоумение:

— Оскорбляя свою женщину, мужцина оскорбляет себя. Зацем ему оскорблять себя?

— А если женщина оскорбит своего мужчину?

Боюсь, я совсем сломала Кариолана. Он застыл, пытаясь понять мой вопрос. Хмурился, морщился. Для верности зажмурился, но потом виновато взглянул на меня и несчастным голосом переспросил:

— Поясни.

Я честно и подробно попыталась объяснить. Теперь не только голос, всё лицо Кариолана стало по-детски несчастным:

— Но зацем? Это же её мужцина?

И я поняла, что для ворона мой вопрос прозвучал, как если бы я спросила, что будет, если лошадь съест своего всадника. Вздохнула. Ну ладно. Потом как-нибудь.

Мы варили обед, Кариолан учил меня языку, и я не стала ничего говорить про ситуацию с Эйдэном и предстоящий поединок: время ещё есть, и, надеюсь, у нас будет возможность обсудить всё это. Не сейчас. Не тогда, когда между нами установилось очень хрупкое доверие.

После обеда — или завтрака? — орда снялась и понеслась вперёд. Я сидела на крупе коня и прижималась к мужу, крепко обхватив его за узкую талию. А вот Кара ехала отдельно. Мчала на лихом гнедом скакуне. Перед тем, как искать Кариолана, я нашла фею, и мы отправили ещё одно послание Авроре, хотя сначала моя союзница и была против:

— А смысл? Ну узнает принцесска, что по её руку здесь целый поход собрался. И что? Ей даже убежать некуда. А сил герцога не хватит, чтобы противостоять орде. Да и вообще… так себе из неё принцесса. Прошлая была лучше…

Я попыталась расспросить, что значит «прошлая», но Кара столь хитро уворачивалась, что пришлось отложить момент истины на потом.

Сейчас она летела на пегом коне, похожая на женщину-кентавра более, чем на всадницу. Ветер трепал воздушную светлую вуаль. Я даже не пыталась догадаться, откуда Кара взяла женское седло. Понятно же, что наколдовала. И я вдруг подумала, что фея намного больше меня подходит Эйдэну. Она яркая, красивая и, если они друг друга полюбят, то составят прекрасную пару. А потом вообще решила не думать ни о чём, кроме грэхского языка. Грэх-ад-Даэр так называли каганат его обитатели.

— Грэх-ад-Даэр — «полосатая земля», — послушно повторила я, пытаясь осознать странную логику языка.

Даэр — земля. Грэх — полоса, а «ад» это нечто непереводимое, превращающее слово «полоска» в «полосатость». Причём в случае юбки «грэх-ад-терир» сказать нельзя, потому что в этом случае «ад» не делает слово «полоска» прилагательным, и вообще не может относиться к одежде или чему-то не слишком величественному. Причём у слова «земля» имеется ещё тридцать восемь синонимов, и это — разная земля. Нельзя, например, суглинок называть «грэх».

Ух, и кто придумал этот язык⁈ Зачем такие сложности-то?

А с другой стороны, у них всё просто с цветами. Никаких тебе «бирюзовый», «лазоревый», «малахитовый». Просто синий, красный, зелёный. И названий драгоценных камней нет. «Синий камень», «светло-синий камень». И всё.

— А как вы, например, отличите изумруд от малахита? Или хризолита?

Я потыкала в украшения ножен его сабли.

— А зацем? — удивился ворон.

— Ну вот ты говоришь ювелиру: укрась ножны зелёным камнем. Он приделывает хризолит, а ты хотел изумруд. Как ты объяснишь ему, чего хочешь?

Кариолан пожал плечами:

— Какая разница? Поцему я должен хотеть изумруд? Не всё ли равно?

— Гм. Положим. А про глаза? Ну вот как вы скажете красивой девушке «у тебя глаза, словно изумруды»? Неужели просто: «у тебя глаза зелёные»?

Муж хмыкнул и развеселился:

— А зацем? Какая разница: синие, зелёные, цорные?

— Да, может быть, это и неважно. Но у нас, если у девушки зелёные глаза, то говорят: как изумруд.

Кариолан недоверчиво посмотрел на меня и снисходительно пояснил:

— У нас мужцины не лгут. Глаза у девушки не могут быть как камень, даже если это мёртвая девушка. Если я скажу тебе, цто у тебя глаза, как синий камень, то ты обидишься, разве нет?

Сейчас, вспоминая этот диалог у костра, я пыталась разложить всё по полочкам. Оказалось, что не так сложно выучить новые слова, как понять саму логику языка. Кариолан был со мной очень терпелив, пытался понять и ответить максимально понятно, и я вдруг подумала, что, наверное, смогу его полюбить. Не потому, что он как-то особенно хорош, а потому, что он очень старается стать для меня «хорошим».

Мы остановились только вечером. Кочевники собрали четыре шатра: кагану, нам с Карой и тому самому всаднику с внешностью родопсийца. Герману. После ужина Эйдэн нахально утопал в свой, мне даже показалось — демонстративно. Каган не выглядел довольным и вскоре тоже удалился. Герман, сидевший за костром воронов, перебирал струны инструмента, похожего на лютню, но струн в нём было меньше. Я потянула мужа за рукав:

— Пойдём?

— Ты иди, — извиняющимся тоном ответил он, — я сегодня дежурю.

И мы с пёсиком пошли в шатёр. Войдя, я замерла у порога: неподалёку лежала аккуратно собранная одежда ворона, с тем самым плащом, клювом закрывающим лицо. А если…

— Гарм, — зашептала я, — не хватит ли маркизу спать?

По центру горел костёр, уже догорая. Я подошла, вынула из кармана запасливо сбережённого лягуха и положила неподалёку от углей. Кариолан дежурит. Никто из других мужчин ко мне не войдёт. А, значит…

Гарм лёг у выхода, чётко насторожив ушки. Умничка. Я тоже повернулась лицом к выходу, спиной к костру. И почти не вздрогнула, когда спустя четверть часа услышала:

— Госпожа Элис? — произнесённое заспанным голосом.

— Добрый вечер, Арман. Слева от вас — мужская одежда, наденьте её, пожалуйста.

Шуршание.

— Парадное облачение ворона? Вы уверены?

— Да, уверена.

Шуршание. Лягуху понадобилось пара минут, чтобы разобраться и скрыть наготу.

— Можете оборачиваться, — довольно быстро отозвался он.

Я встала и подошла к нему. Арман натягивал мягкие сапоги кочевника. Ему очень шли и чёрная рубаха-куртка, и чёрные штаны, одежда подчёркивала мужественную фигуру.

— Вам нужно бежать, — без предисловия начала я. — Клюв закроет ваше лицо. Не думаю, что кто-то из всадников потребует у вас его открыть. Вороны, по сути, цари семи племён, происходящие от какой-то мифической личности. С ними не спорят, им не возражают. Выше них только каган, с ним они связаны клятвой верности. Считается, что семь воронов берегут мир от зла. В общем, полубоги. У орды множество табунов. «Ист аха» — это значит «оседлай мне скакуна». Просто прикажете это табунщику. А дальше вас никто не посмеет ни о чём спрашивать или останавливать. Сегодня дежурит Кариолан, мой муж. Главное для вас — не натолкнуться на него.

— Спасибо, Элис, но… Как вы объясните супругу отсутствие его одежды?

— Как-нибудь.

— Благодарю, но я не могу рисковать вашей честью и жизнью, — с этими словами Арман принялся развязывать пояс.

Я схватила его за руку:

— Если завтра меня позовут в шатёр кагана, и там, в тепле, вы внезапно превратитесь в голого мужчину — клянусь! — будет намного хуже. Вы должны ехать в Старый город. Каган решил жениться на Авроре, и вам нужно её спасти.

— По дороге я превращусь в лягушку…

— Вы превращаетесь на рассвете, а, значит, можете заранее стреножить коня, привязать его к дереву… Всё равно, чтобы ни случилось, это лучше, чем вам остаться здесь!

Он колебался:

— Но мой побег бросит тень…

Гарм глухо зарычал, посмотрел на мужчину светящимися в темноте красными глазами. Я вздохнула. Понадобилось ещё несколько минут, чтобы убедить мужчину в очевидном. И тут вдруг Гарм вскочил и коротко, заговорщицки тяфкнул. И почти сразу полог открылся, внутрь вошла Кара, а за ней какой-то светловолосый мужч… светловолосая девушка в мужской одежде. Я испуганно оглянулась на Армана. Тот уже сидел у костра, скрестив ноги. Его лицо скрывал капюшон в форме клюва.