Системный Кузнец VI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 3

Браслет на запястье похолодел, посылая ледяную волну вверх по руке.

Я с усилием отвёл взгляд.

Барон бросил короткий взгляд на фаворитку и кивнул — небрежно, как хозяин отсылает слугу.

Кларисса улыбнулась хищной улыбкой. Грациозно поднялась, намотав простыню вокруг тела — но не достаточно плотно, чтобы скрыть очертания.

Прошла мимо меня к двери. Запах чего-то тёплого и пряного коснулся ноздрей.

И исчезла за дверью.

Стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пот выступил на лбу — и дело было не только в жаре.

«Соберись».

Закрыл глаза, сделал глубокий вдох — холод амулета разлился по груди, успокаивая огонь.

Когда открыл — мир снова стал чётким.

Барон Ульрих фон Штейн стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо — усталое и раздражённое.

— Ну? — голос был грубым. — Зачем явился?

— Разрешите пройти?

Мужчина махнул рукой.

— Без церемоний. Говори, что надо.

Я прошёл в комнату — шаги отдавались по каменному полу. Подошёл к небольшому столу у окна — на нём лежали карты, свитки, какие-то документы. Положил слиток.

Тишина.

Барон смотрел на него долго и неподвижно. Словно не мог понять, что перед ним.

Потом сделал шаг и ещё один — медленно и осторожно, будто приближался к спящему зверю.

Рука потянулась к металлу — огромная ладонь, покрытая шрамами и мозолями. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от поверхности.

Повисла пауза.

А потом Барон отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Объясни, — голос хрипел. — Что это?

— Впервые за всё время, — я говорил ровно, — нам удалось создать сплав, который не рассыпается в пыль. Звёздное Железо и Лунное Серебро, соединённые воедино.

Глаза Барона расширились.

— Как?

— Использовали ядро духовного зверя как флюс. Горного Кирина.

Ульрих фон Штейн замер. Лицо окаменело, будто кто-то ударил его невидимым молотом.

— Горный… Кирин?

— Да, господин Барон.

Тишина.

А потом что-то изменилось в лице правителя — жёсткие черты смягчились, глаза затуманились, словно мужчина смотрел не на меня, а куда-то в прошлое.

— Горный Кирин… — повторил тот тихо, почти шёпотом. — Так вот оно что…

Барон отошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя в витраж.

— Десять лет назад, — голос был глухим, — я участвовал в походе в предгорья Драконьих Зубов. Охота на крупную дичь — так это называлось официально. На самом деле — разведка — проверить, что происходит в горах.

Пауза.

— Мы нашли его на третий день. Умирающего. Лежал в расщелине между скал, — продолжал Барон. — Огромный — больше любой лошади. Тело покрыто чешуёй, как у рыбы, только каменистого оттенка. И рог… единственный, витой, в середине лба. Светился изнутри.

Ульрих фон Штейн повернул голову — в профиль его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены замка.

— Охотники хотели добить его. Забрать рог, ядро, шкуру — всё, что можно было продать или использовать.

Голос дрогнул.

— Я запретил.

Мужчина полностью повернулся ко мне, и я увидел в его глазах почти благоговение.

— Подошёл к нему сам. Один. Без оружия.

Барон говорил медленно, будто каждое слово было камнем, который нужно вынуть из груди.

— Кирин смотрел на меня. Понимаешь? Не как зверь смотрит на охотника, а как… как равный. Как существо, которое знает что-то, чего не знаю я.

Пауза.

— И он не боялся смерти — видел это в его глазах. Он принимал её, как старого друга. Словно знал, что смерть — не конец, а переход.

Ульрих фон Штейн шагнул ко мне.

— Я заговорил с ним. Не знаю, зачем, просто… начал говорить. О провинции, о страхе, который не даёт спать по ночам.

Голос стал тише.

— И мне показалось… нет, уверен… зверь ответил. Не голосом, а словами прямо в сознании, образами и ощущениями.

Барон остановился передо мной — лицо к лицу.

— Мы ждали три дня. Сидели рядом с ним, пока тот не умер. И забрали ядро.

Мужчина перевёл взгляд на слиток, лежащий на столе.

— Так вот что это было, — прошептал Барон. — Вот для чего он ждал…

Глаза загорелись почти безумно.

— Он знал! Понимаешь⁈ Знал, что придёт время, когда его дух понадобится! Что он спасёт провинцию от тьмы!

Ульрих фон Штейн схватил меня за плечи — хватка была железной и болезненной.

— Ты понимаешь, что сделал, мальчик⁈ Понимаешь⁈

Открыл рот, чтобы ответить, но Барон не давал вставить слова.

— Хочешь свободы для Гуннара⁈ — голос гремел. — Хочешь⁈ Да я отдам тебе всё, что попросишь! Землю! Золото! Титул!

— Барон!

Мой крик прорезал его эйфорию. Ульрих фон Штейн замер — руки всё ещё сжимали плечи.

— Барон, послушайте, — говорил быстро, пока мужик не перебил снова. — Это ещё не всё — есть проблема.

Пауза. Хватка ослабла.

— Проблема? — голос стал настороженным. — Какая ещё проблема?

Я сделал глубокий вдох.

— Сплав… — начал медленно. — Сплав потерял магические свойства.

— Что? — голос Барона был тихим.

— Когда металл застыл — золотистые всполохи, судя по всему душа Кирина — они исчезли. Сплав физически цел, прочен и красив, но магии в нём будто бы больше нет.

Смотрел фон Штейну в глаза, не отводя взгляда.

— Никто из мастеров не может знать наверняка, сработает ли клинок из этого металла против Матери Глубин. Мы не знаем, как это проверить, и чего ожидать.

Руки Барона упали.

Мужчина отступил на шаг, а потом ещё на один, и медленно опустился на край кровати. Голова склонилась, плечи обвисли.

— Значит… — голос был потерянным, — значит, всё напрасно?

— Не напрасно, — шагнул ближе. — Мы добились того, чего никто до нас не добивался. Сплав существует — он держится. Это огромный шаг вперёд.

Барон поднял голову — взгляд метался по моему лицу, ища что-то.

— Но ты не знаешь, убьёт ли он тварь.

— Не знаю, — признал. — И мастера не знают, поэтому пришёл к вам.

Пауза.

— Такие решения не может принимать кузнец, — продолжил я. — Это решение правителя — ваше решение.

Ульрих фон Штейн молчал мучительно долго, а потом заговорил так тихо и медленно, будто заново учился произносить слова.

— Ты… ты правильно сделал, что пришёл с этим ко мне.

Мужчина поднял глаза — в них плескалась растерянность.

— Но что… что мне делать? Ты понимаешь, что будет, если клинок не сработает?

— Понимаю.

— Провинция погибнет. Все — мужчины, женщины и дети. Все, кого поклялся защищать.

Голос дрогнул.

— И я… я должен решить… сейчас…

Барон поднял на меня уязвимый взгляд, почти умоляющий.

— Что бы ты сделал на моём месте?

Я замер.

Барон Ульрих фон Штейн — правитель провинции, воин и титан — спрашивал совета у мальчишки-кузнеца.

«Мир сошёл с ума», — промелькнула мысль.

— Я… я могу ошибаться, — начал осторожно. — Как и любой человек…

— Не юли, — голос Барона стал жёстче. — Подумай хорошенько и скажи, что бы ты сделал?

Холод амулета пульсировал на запястье — мысли текли ровно, без паники.

— Я бы сделал клинок, — произнёс наконец. — И попробовал бы убить ею тварь.

Пауза.

— Но пока воины этим занимаются, продолжал бы работу. Попробовал бы создать ещё один сплав — на случай, если первый не сработает.

Барон молчал, медленно кивая — будто не мне, а собственным мыслям.

— Есть проблема, — произнёс мужчина. — Грифонов… воинов, способных спуститься в логово Скверны… осталось немного. Это не ополчение собрать. Такой попытки может и не быть вовсе.

Он поднял тяжелые и усталые глаза.

— Если первый отряд погибнет — следующими пойдут деревенские охотники, и оставшаяся горстка гвардии с практиками высокой ступени.

Пауза.

— А если и они не справятся…

Ульрих фон Штейн выпрямился. Плечи расправились, подбородок поднялся.

— Я сам пойду со вторым заходом, — голос обрёл прежнюю твёрдость. — Если того потребуют обстоятельства.

Мужчина встал — высокий и несгибаемый, несмотря на усталость.