Думал, я без тебя пропаду, босс? - Вересаева Мия - Страница 4

Я, несмотря на его брюзжание, не спеша припарковала машину и, прихватив из салона сумку с ноутбуком, выбралась наружу.

– Ну что, идём?! – снова налетел он на меня. – Или мне тут до второго пришествия ждать, пока вы расшевелитесь?

– Подождите, Герман, не ругайтесь на меня, – с добродушной улыбкой принялась успокаивать я его. – Дело в том, что сегодня на просмотр квартиры приедет лично заместитель нашего генерального директора. Алла Кедровская.

– Это зачем ещё? – подозрительно сузил глаза Герман, выискивая в каждом моём слове какой-нибудь подвох.

– Она решила взять вашу сделку под личный контроль, – понизив голос, доверительно сообщила я. – Для вас это большой плюс!

– И в чём же этот плюс? – всё ещё недоверчиво поинтересовался он, сложив руки на круглом животе. – Если вы надеетесь, что за визит вашего начальства я стану доплачивать сверху, то вот уж хрен! Ни копейки больше того, что было оговорено в договоре!

– Нет, нет! Никаких дополнительных денег! – сделав честные глаза, заверила я. – Всё в рамках вашего договора. Надо просто немного подождать. Она уже едет.

Я вернулась обратно в свою машину и удобно устроилась на водительском кресле. Хорошая мелодия из динамика приятно скрашивала время ожидания.

«Лучше бы Аллочке поторопиться, – подумала я про себя, когда стрелка часов отсчитала ещё двадцать минут. – Похоже, наш клиент уже накалился сверх всякой меры».

Игнатьев, всё это время недовольно метавшийся у подъезда, наконец, утомился ждать. Со свирепым выражением лица он снова подскочил к моей машине.

– Ну, и где эта ваша Кедрышкина? Долго ещё ждать?!

– Кедровская, – с милой улыбкой поправила я. – Наверное, в пробку угодила. Подождём ещё немного.

Прошло ещё десять минут, но Алла так и не появилась.

«Неужели она всё-таки решила проигнорировать Гришин приказ и отчалила на массаж в СПА салон?» – теряясь в догадках, размышляла я, но недолго, потому что Герман, придя в бешенство от долгого ожидания, закатил настоящую истерику.

В меня полетели разнообразные оскорбительные слова и нецензурные выражения в таком количестве, что я даже не сумела ничего вставить в своё оправдание. В конце своего эмоционального монолога Игнатьев угрожающе произнёс:

– Всё, с меня хватит! Я звоню вашему генеральному директору! А если и он не отреагирует, то начну обзванивать все контролирующие инстанции!

«То, что надо! – не выдавая внешне своей радости, подумала я. – Молодец, Алла! Отличное начало карьерного роста!»

Разговор Игнатьева с моим почти уже бывшим боссом Озеровым прошёл тоже на повышенных тонах и с применением нецензурной лексики. Не знаю, что уж там лепетал в своё оправдание Гриша, но Герман разносил его так, что было слышно на весь двор.

В самый разгар этого «веселья» на дороге, ведущей к дому, показалась дорогущая иномарка Аллы. Я вышла из машины и крикнула взбудораженному Игнатьеву:

– Герман! Госпожа Кедровская приехала! Вон её автомобиль!

Проследив взглядом за направлением моей руки, он сразу прекратил разговор с Гришей и недружелюбно уставился в сторону подъезжающей Аллы. Та, ещё ничего не подозревая о том конфликте, что здесь разгорелся, кое-как припарковалась, заехав колёсами на газон, и стремительно выскочила из машины, поправляя на ходу свой ярко-красный плащ.

– Так, Васильева, быстро показывай нам с клиентом квартиру! – приказала она, проходя мимо нас с Игнатьевым. – У меня от силы пятнадцать минут. Я с большим трудом сеанс в салоне перенесла. Некогда мне тут с вами возиться!

Я мельком посмотрела на лицо Германа: его реакция была ожидаемой. За секунду покрывшись яркими алыми пятнами, он буквально взревел на всю округу:

– Да, ты что о себе возомнила, овца?!! – как-то совсем непочтительно начал он. – Мы тебя дожидались почти час! А сейчас тебе некогда с нами возиться?! – он шумно выдохнул. – Да, пошла ты, знаешь куда?!

Он послал её по вполне конкретному маршруту, на что Алла тоже отреагировала очень нервно.

– Да, как ты смеешь ко мне так обращаться, ублюдок?! – взвизгнула она. – Со своими подружками так разговаривай! А со мной не смей!

– Ты мне ещё указывать будешь, стерва! – прокричал Герман и тут же получил от Аллы удар сумочкой в лицо.

Металлическая пряжка рассекла гладко выбритую кожу, по щеке клиента заструилась кровь. Однако этого моей оскорблённой начальнице показалось мало, и она, войдя в раж, продолжала молотить сумкой опешившего от такого напора Игнатьева.

Заметив, что на его рубашку капает кровь с лица, Герман вдруг начал медленно оседать и, спустя мгновение, грохнулся без сознания прямо в большую лужу на проезжей части.

– Получил, козлина! – праздновала победу Кедровская, внимательно осматривая свою брендовую сумочку на предмет возможных повреждений. – Будешь знать, как обзываться, невоспитанное чмо!

Пока я вызывала скорую помощь для Германа, кто-то из жильцов дома вызвал полицию.

Закончился этот необыкновенно насыщенный день в полицейском участке.

Глава 6

– Коллеги, кто-нибудь в курсе, где Алла? – голос босса вырывает меня из плена воспоминаний о вчерашнем дне. – Она ни с кем не связывалась? Я не могу до неё дозвониться.

О! Он, оказывается, ещё не в курсе, какой дебош устроила его заместитель. И что её жертвой стал не кто-нибудь, а самый проблемный клиент нашей фирмы!

Меня так и подмывает рассказать во всех красках, как Кедровская «метелила» вчера своей сумкой Германа, но я помалкиваю. Делаю вид, что не замечаю шефа. Полностью игнорирую его.

Не добившись ничего от моих коллег, Озеров, наконец, обращается ко мне:

– Варвара, ты вчера ездила с Аллой на показ. Она ничего тебе не говорила, что задержится сегодня?

– Нет, – мотаю я головой, не отрываясь от своих бумаг, – ничего не говорила. Когда мы расстались, она в обезьяннике сидела. И полицейские сказали, чтоб она заткнулась и не разевала свой рот. Так что нет, поговорить мы не успели…

В офисе повисает длинная, напряжённая пауза. И даже не глядя на лица коллег, я абсолютно уверена, что у них сейчас отвисли челюсти.

– В каком обезьяннике? О чём ты? – слегка подрагивающим голосом спрашивает Гриша, первым оправившись от потрясения.

– В обыкновенном обезьяннике, в отделении полиции, – спокойно разъясняю я. – Нас туда доставили после того, как Алла поколотила своей сумкой моего клиента Игнатьева. Он потерял сознание, местные жители подняли шум… Ну, в общем, это длинная история…

Гришины глаза лезут из орбит, лицо снова меняет цвет. Только на этот раз оно не багровеет, а становится бледно-серым. Видимо, перспектива получить иск от скандального Германа совсем его не радует.

– И ты… и ты… – запинаясь, начинает он. – Ничего мне не сказала?!

– Мне, знаешь ли, немного не до того было! – повысив голос, наезжаю я на него. – Сначала я вызывала скорую для Игнатьева и пыталась остановить кровь из его ран, а потом до ночи торчала в полиции и давала свидетельские показания. И вообще, в мои профессиональные обязанности не входит присмотр за твоим заместителем! Мы тут не в детском садике!

Побледнев ещё больше, Гриша молча уходит, а я вдруг слышу за своей спиной сдавленный смешок.

– Гы… гы… – еле сдерживается программист Савелий, – чё-то представил сейчас Кедровскую в обезьяннике…

– Хи-хи, – подхватывает кто-то из девушек-коллег, потом раздаётся дружный хохот.

Я смеюсь вместе со всеми, и думаю про себя, что если бы они на самом деле увидели нашу светскую львицу в изоляторе временного содержания, то вообще бы умерли от смеха.

Эта картина так и стоит перед моими глазами:

Разъярённая Алла, вцепившись наманикюренными пальцами в прутья ограждения, пытается просунуть между ними своё лицо. Её безупречный внешний вид сейчас далёк от идеала: волосы всклокочены, тушь потекла по щекам, яркая губная помада переместилась на подбородок и щёки.

– А ну-ка, ты! Иди сюда! – что есть мочи орёт она дежурному сотруднику полиции. – Ты, вообще, знаешь, кто мой папа?!