Системный Кузнец VII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 50

— Молчаливые они, правда, — добавил Брок. — Слова лишнего не скажут, но я знаю, как разговорить. Охотник охотника всегда поймет, особенно если флягу поднести — узнаем, что в мире творится, спокойно ли на тракте.

Мы ехали по дороге, которая становилась все шире. Снега почти не осталось, колеса шуршали по влажной, но твердой земле.

— Брок, — спросил после паузы, вспоминая рекомендацию Системы. — А среди этих алхимиков… есть кто-нибудь стадии Пробуждения? Целитель, например?

Охотник поперхнулся воздухом и коротко рассмеялся.

— Пробуждения? В деревне? — посмотрел на меня как на умалишенного. — Парень, ты шутишь? Практик Пробуждения — это как золотая монета в куче навоза. Редкость страшная.

Мужик посерьезнел.

— Таких в Столицу за ноги тащат. Великие Дома платят любые деньги, чтобы заполучить себе целителя ранга Пробуждения. Это ж жизнь, малец. Продление молодости, лечение ран, которые обычного человека в могилу сведут.

— А если он не хочет? — спросил я.

— Не хочет? — Брок криво усмехнулся. — Если практик силен, его не так-то просто заставить — это верно, но у Домов свои методы. Сначала предлагают золото, потом титулы. А если упирается… находят, за что прихватить — родня, долги, компромат. В общем, в глуши таких не встретишь, а если и встретишь — беги, потому что за ним наверняка идет охота похлеще, чем за нами.

Молча кивнул, принимая информацию. Моя надежда найти целителя здесь и сейчас рассыпалась в прах, но я и не питал иллюзий — слишком ценный ресурс, слишком большая сила. Если когда-нибудь восстановлю меридианы и достигну Пробуждения, сам стану такой «золотой монетой». Желанной добычей.

— Ладно, не вешай нос, — Брок хлопнул вожжами. — До Пробуждения нам как до самой луны, а вот до еды — рукой подать.

Лес окончательно расступился. Впереди, за полем, где из-под снега торчала прошлогодняя стернь, показалась широкая полоса.

Брок довольно хлопнул себя по коленям.

— Ха! — выдохнул мужик, в звуке было торжество. — Старый пень, а котелок-то еще варит! Не заблудились!

Повозка мягко вкатилась на утрамбованную землю — колеса перестали стучать на корнях и зашуршали ровно.

Вокруг кипела жизнь. Впервые за время бегства мы были не одни по настоящему. Вдали, на горизонте, ползла длинная змея торгового каравана — тяжелые, крытые парусиной фуры, запряженные медлительными волами. Навстречу по обочине шагала группа людей с посохами и котомками за плечами.

— Ой! — Ульф высунулся из-под тента, глаза стали круглыми. — Кай, смотри! Домов на колесах много!

— Это обоз, — усмехнулся Брок, но в голосе не было ворчливости — мужик был рад видеть людей не меньше нашего. — Торговцы зерно везут или лес.

— А вон! Птичка! Большая птичка! — Ульф ткнул толстым пальцем в небо, где кружил хищник.

— Не птичка, а ястреб, дурья башка, — поправил охотник, но тут же добавил мягче: — Охотничий. Видишь ремешки на лапах? Дорогая скотина — стоит больше, чем вся наша повозка вместе с нами.

Я смотрел на эту картину — на движение, на людей, занятых делом, и чувствовал, как внутри разжимается пружина, скрученная месяцами напряжения. Вот он, нормальный мир — здесь торгуют, путешествуют, охотятся с ястребами. Здесь жизнь идет своим чередом.

— А вон дяди на лошадях! — снова крикнул Ульф, указывая вперед. — Красивые!

Брок осекся на полуслове — улыбка исчезла мгновенно. Охотник прищурился, вглядываясь вдаль.

— Это не просто дяди, — процедил сквозь зубы. — Это патруль.

Я перевел взгляд. Навстречу нам, двигаясь рысью, ехала группа всадников — пятеро крепких мужчин в одинаковых темно-зеленых плащах с серебряной вышивкой на груди. Хорошие кони, ухоженная амуниция, прямые спины. Руки в перчатках покоились на бедрах, недалеко от рукоятей длинных мечей.

— Столичные? — спросил тихо, чувствуя, как внутри вновь натягивается струна.

— Нет, — Брок покачал головой. — Арденхольм — ближайший крупный город к столице. Это местная стража на выезде. Разведка или дозор.

— Они ищут нас?

— Не знаю. — Охотник быстро оглядел нашу повозку, проверяя, не торчит ли что-то подозрительное. — По идее — рано. Гонцы не могли нас обогнать, мы срезали путь. Но… береженого духи берегут.

Всадники приближались.

— Ульф, вглубь! — скомандовал Брок шепотом, но властно. — Сиди тихо. Рот не открывай, даже если спросят. Понял?

— Ульф понял. Ульф будет молчать, — пробасил великан и послушно вжался в мешки в углу повозки.

Я натянул шапку поглубже, скрывая лицо.

— Спокойно, — выдохнул Брок. — Легенда наготове. Мы — крестьяне, едем в Травный Двор. Дядя Горн и племянник Арн. Улыбаемся, но не скалимся.

Всадники были уже в двадцати шагах — видел их скучающие лица. Лица профессионалов, которые делают рутинную работу. Командир патруля — мужчина с рыжими бакенбардами, цепким взглядом сканировал встречный поток. Глаза скользнули по нашей повозке и задержались на Черныше — конь слишком хорош для простой телеги, но Брок намеренно не чистил его утром, оставив на боках грязь и репьи. Взгляд переместился на Брока, ссутулившегося на козлах, потом мазнул по моей фигуре под тентом.

Момент истины.

— Доброго дня, служивые! — гаркнул усатый, изображая простоватую радость и приподнимая шапку. — Далеко до Арденхольма? А то задница уже отсохла трястись!

Командир патруля даже не придержал коня.

— День пути, если кляча не сдохнет, — бросил равнодушно, проезжая мимо.

Остальные всадники последовали за ним, не удостоив взглядом.

Повозка катилась дальше. Десять метров. Двадцать. Брок с шумом выдохнул, и его плечи опустились.

— Пронесло… — прошептал усатый, вытирая испарину со лба. — Видал, малой? Просто осмотр. Рутина.

Охотник обернулся ко мне, в глазах блеснул азарт.

— Ничего особенного, но привыкай, Арн. Чем ближе к Столице, тем чаще будем таких встречать. Главное — морду кирпичом и не дергаться. Они ищут бандитов или беглых каторжников с клеймом, а не нас.

— Ульф молчал! — донеслось из глубины повозки гордое сопение. — Ульф хороший!

— Молодец, здоровяк, — усмехнулся Брок. — Возьми сухарь.

Я откинулся на мешки, чувствуя, как адреналин покидает кровь, оставляя слабость. Сработало. Мы просто невидимки — маленькие люди в большом мире. Инстинкт, который вопил об опасности все это время, наконец-то затих… Или нет.

Что-то царапнуло сознание — какая-то деталь, взгляд того командира. Мужчина не просто смотрел — он приценивался.

Сзади раздался дробный стук копыт — теперь не удаляющийся, а приближающийся. Резкий и быстрый.

— Эй! — грубый окрик хлестнул по ушам. — Стой! Повозка — стоять!

Брок замер — спина окаменела. Я прильнул к щели в тенте.

Всадники развернулись — все пятеро нагоняли нас, рассыпаясь веером, чтобы отрезать путь к обочине. Скучающее выражение исчезло — теперь там была настороженность. Ладонь командира сжимала рукоять меча.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Что? Что мы сделали не так? Черныш? Мой слишком прямой взгляд? Или Ульф высунулся не вовремя? А может… может, ориентировки на нас уже висят на каждом столбе? «Старик, подросток и великан».

— Не дергайся, — голос Брока звучал тихо, сквозь стиснутые зубы. — Спокойно. Посмотрим, чего хотят.

Но его рука медленно потянулась под козлы — туда, где лежал завернутый в тряпку топор.

Всадники окружили, отрезая путь. Тень от лошади командира упала на меня, закрывая солнце.

Дерьмо.

Глава 18

Командир патруля навис над нами, как скала. Вблизи казался еще крупнее — широкие плечи обтягивал добротный темно-зеленый плащ, на груди поблескивал герб. Рыжие бакенбарды топорщились, но лицо оставалось пугающе спокойным и скучающим.

Его конь нетерпеливо переступал копытами, всхрапывая и кося на Черныша. Скрипнула кожа седла.

Остальные четверо всадников медленно взяли нас в полукольцо. Один зашел с тыла, отрезая путь назад. Ловушка захлопнулась.