Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 21

Я хотел огрызнуться, но сил хватило только на ухмылку.

Мы оставили повозку у коновязи. Черныш стоял, низко опустив голову, и тяжело дышал, бока вздымались — будто конь чувствовал что-то неладное в этом месте, прядал ушами, косясь на пустую площадь. Стало жаль его — бросали наше верного крепыша ради призрачного шанса на спасение в доме незнакомца.

Обернувшись напоследок, посмотрел поверх крыши повозки. Туман над холмом заклубился, становясь гуще и темнее, будто жил своей жизнью, полз вниз по склонам, щупальцами пробираясь к деревне. Показалось, что в этой мгле ждало нечто, о чем Брок предпочел промолчать.

— Идем, — скомандовал Брок, не давая времени. — Дверь открыта.

Я перекинул ноги через борт, собираясь спрыгнуть, но тело сыграло злую шутку. Вместо приземления повалился вперед — земля метнулась навстречу. Выставил вперед руку, готовясь к удару, но его не последовало — огромная ладонь перехватила поперек груди.

— Ульф держит, — пробасил над ухом знакомый голос. — Кай не упадет. Ульф сильный.

Я повис на руке гиганта как кукла. Дыхание сбилось, перед глазами поплыли цветные круги, и сквозь рябь проступил текст интерфейса:

[СТАТУС: Распространение нейротоксина — 48%]

[ВНИМАНИЕ: Критическое снижение моторных функций. Координация нарушена.]

Почти половина. Сглотнул слюну — таймер в крови тикал быстрее, чем надеялся.

— Спасибо, друг, — выдохнул, пытаясь обрести равновесие. — Не отпускай пока. Похоже, ноги решили взять выходной.

Ульф кивнул, прижимая к своему боку. Мы двинулись через площадь — путь до крыльца составлял от силы полсотни шагов, но каждый давался с боем — ноги налились свинцом, ступни цеплялись за невидимые кочки.

Деревня давила. Слева чернел зев колодца — старый журавль перекосился, ведро висело неподвижно. Чуть поодаль возвышался деревянный помост. Сначала принял за эшафот, но, подойдя ближе, увидел вбитые в столбы крюки — на них висели массивные цепи. Звенья были испещрены рунами — некоторые цепи выглядели так, будто их ковали сотню лет назад, другие блестели свежими царапинами.

— Ульфу не нравится тут, — прошептал гигант, стискивая меня так, что ребра затрещали. Он испуганно вертел головой, втягивая носом воздух. — Пахнет плохо. Как земля. Как когда яму роют. Глубокую.

— Терпи, — буркнул Брок, шедший впереди. — Не дергайся, медведь. Просто старая деревня. Видал я места и помрачнее.

Мы подошли к дому старосты. Хозяин так и не спустился навстречу — стоял на верхней ступени, возвышаясь. Руки все так же скрещены на груди, лицо непроницаемо. Кожа напоминала старый пергамент, натянутый на череп.

Ульф замер у первой ступени, не решаясь подниматься.

Старик медленно перевел взгляд с Брока на меня — смотрел на мою шею, на вздувшиеся вены. Секунда тянулась за секундой. Вдруг сделал шаг вперед — рука метнулась ко мне, и пальцы сомкнулись на моем запястье, где чернел след второго укуса. Хватка была железной.

Хозяин дома развернул мою руку к свету — склонился ниже, шумно втянул воздух ноздрями. Его глаза сузились.

— Болотный Клыкоуж, — произнес старик скрипучим голосом. — Паршивая тварь.

Отпустил руку так же резко, как схватил.

— Дня два у тебя, парень — если повезёт и сердце крепкое.

Я выдохнул, чувствуя, как колени подгибаются от смеси ужаса и облегчения. Два дня — это приговор, но он знает, что это такое, а значит, может знать и противоядие. Мы приехали по адресу.

Старик развернулся к нам спиной, махнув рукой в приглашающем жесте.

— Внутрь, быстро. Нечего на виду торчать — тьма нынче глазастая.

Изнутри дом пах мастерской безумного знахаря. Стоило переступить порог, как в нос ударила смесь запахов полыни и серы.

Мы оказались в полумраке — окна закрыты ставнями, две масляные лампы едва разгоняли тени по углам. Потолок нависал низко, дубовые балки давили на плечи.

Ульф помог пройти вглубь комнаты. Пока глаза привыкали к темноте, заметил свисающие с потолка пучки сухих трав. На стенах, покачиваясь от сквозняка, висели странные амулеты, нанизанные на нити позвонки и зубы.

— Сюда, — коротко бросил старик, указывая на широкую лавку у стены, покрытую потертой овчиной.

Ульф осторожно опустил меня. Лавка была жесткой, но после двух суток тряски в телеге показалась периной. Я привалился спиной к стене.

Хозяин дома подтянул к лавке табурет и сел напротив. Вблизи выглядел еще старее — глубокие тени от лампы превратили морщины в ущелья.

Старик снова взял мою руку, на этот раз деловито — пальцы легли на запястье. Другой рукой бесцеремонно оттянул веко, заглядывая в глаз, затем надавил на лимфоузлы на шее. Мужик работал молча — чувствовал себя сломанным механизмом, который попал на верстак к опытному ремонтнику.

— Лечится, — наконец произнес тот, отпуская мою руку.

В груди что-то разжалось.

— Есть средство, — продолжил хозяин дома, глядя сквозь стену. — Старый рецепт. Вытягивает яд из крови.

— Так чего мы ждем? — не выдержал Брок, переминаясь с ноги на ногу у входа. — Говори цену, Вальдар. Монеты есть.

Вальдар перевел на охотника тяжелый взгляд.

— Монетами яд не выведешь. Мне не нужна плата — мне нужен компонент.

Старик поднялся и подошел к длинному столу, заваленному свитками, колбами и инструментами. Беспорядок на столешнице казался чужеродным в суровом доме — будто тут работал кто-то другой, а хозяин просто не смел прибраться.

— Снежный Вздох, — произнес Вальдар, поворачиваясь к нам. — Редкий цветок. Растет только под снегом, на промерзшей земле. Лепестки белые, с голубым отливом, стебель почти прозрачный, как стекло. Без него эликсир — мутная вода.

— И где он растет? — деловито спросил Брок.

— На северном склоне, — старик кивнул в ту сторону, где мы видели холм. — Ближе к опушке леса, где начинается старый могильник. Там он точно должен быть.

В комнате повисла тишина.

— Туда сейчас никто не ходит, — ровно добавил Вальдар. — Два дня назад мои охотники ушли на холм. Семь человек — не вернулся ни один. Барьер поврежден, из пролома лезут твари. Деревня заперлась. Я не могу покинуть пост — на мне защита периметра. Если уйду я, и твари спустятся, здесь камня на камне не останется.

Он замолчал, давая нам осознать ситуацию. Компонент есть, но лежит в пасти у зверя, и достать его некому.

Брок шумно выдохнул, почесал затылок, сдвинув шапку на глаза, а потом решительно шагнул к столу.

— Рисуй, — буркнул он. — Где именно растет, как выглядит. Я схожу.

— Брок, нет… — прохрипел я. Голос был слабым, но вложил в него все силы. — Не надо. Ты слышал же…

Охотник даже не обернулся.

— Хорош, парень, — отмахнулся он. — Я в Пределе таких заварушек повидал — эти местные прыгуны мне только для разминки. Найду я твой веник. Чай, не иголка в стоге сена.

Усатый повернулся ко мне и подмигнул, хотя улыбка вышла кривой.

— Я Родерику слово дал — доставлю тебя в Вольные Города живым, а слово Брока — железо, хоть в это и поверить сложно. Если сдохнешь тут от укуса козявки, мне перед капитаном стыдно будет. Так что сиди тихо и не помирай раньше срока.

— Ульф тоже пойдет! — подал голос гигант, делая шаг вперед и потрясая молотом. — Ульф сильный! Ульф защитит!

— Нет, медведь, — Брок положил руку на грудь здоровяка, останавливая. — Ты тут нужнее. Охраняй Кая. Если что-то сюда полезет — бей кувалдой. Понял?

Ульф насупился, но кивнул, преданно глядя на меня. Я почувствовал волну благодарности. Брок шел в пекло ради меня — ради чужака, с которым его свела судьба совсем недавно.

Вальдар тем временем не сводил с меня глаз — теперь смотрел иначе, словно видел насквозь.

— Яд — это полбеды, — вдруг произнес мужчина. — У тебя внутри…

Я напрягся.

— Каналы… — продолжил старик, подходя ближе. — Порваны в клочья. Ты как еще дышишь вообще? Я такое видел дважды за жизнь, оба раза у трупов.

Внутри все похолодело.

— Можно восстановить? — спросил, глядя ему в глаза.