Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 43

Он сгрёб меня в охапку. Медвежьи объятия вышибли остатки воздуха, ноги оторвались от земли. Брок хохотал громко, запрокинув голову к серому небу. Этот смех ударил по тишине могильника, как молот. Эхо заметалось между курганами — видел, как парализованные цзянши вокруг дёрнулись, словно звук живой радости причинял им физическую боль.

Я не сопротивлялся — моя правая рука обхватила спину охотника.

— Ладно, ладно, задушишь! — прохрипел, стукнув его кулаком по лопатке.

Брок разжал руки, выпуская меня на землю. Я пошатнулся, восстанавливая равновесие.

Охотник шмыгнул носом, провёл рукавом по глазам — то ли пот стирал, то ли что-то ещё.

— Ну что, пацан… — голос стал деловым, хоть и с хрипотцой — кивнул в сторону леса, откуда пришли. — Валим отсюда?

Брок развернулся к Южным Вратам, готовый рвануть прочь.

— Погоди.

Произнёс в спину, заставив охотника замереть.

Усатый медленно обернулся. Улыбка сползла с лица, сменившись прищуром.

— Чего ещё, парень? Дело сделано — цветок у нас, барьер гудит. Вальдар получит своё, мы — своё. Валим, пока ты не околел от яда.

Я покачал головой.

Взгляд скользнул вглубь могильника. Туман в центре плато был гуще и плотнее. Сквозь серую пелену проступал массивный силуэт — Курган Вождей, что нависал над полем мёртвых, как спящий зверь.

— Мы не уходим, — сказал ровно. — А идём туда.

Брок проследил за моим взглядом и сплюнул под ноги.

— Спятил? Туда? В центр? Там лежат Вожди, кузнец — самые старые, самые злые ублюдки этой горы. Те, что при жизни рвали людей голыми руками. Какой дурак полезет к ним в пасть?

— Тот, кто хочет жить и заработать денег, — парировал я. — Расскажи мне про них. Как они спят? Как просыпаются?

Охотник нахмурился, дёргая ус.

— Тяжело они спят. Их ядра мощнее, но и барьер на них давит сильнее всего. Когда мелочь уже прыгает по склонам, Вожди ещё сидят на тронах и пускают слюни. Чтобы их поднять, нужно чтобы поле рухнуло совсем.

— Вот именно, — кивнул я. — Барьерное поле концентрируется к центру, как воронка. Чем ближе к Кургану — тем плотнее давление. Если Алекс не дурак, и если он выжил в первые часы прорыва… то побежал не в лес, где его ждала стая, а туда, где давление самое сильное. Туда, где мертвецы самые вялые.

Мужик открыл рот, чтобы возразить, но щёлкнул зубами и промолчал. Логика ему не нравилась, но крыть было нечем.

— Или он там сдох, — буркнул наконец усатый. — Три дня без еды, без воды, под таким прессом… Там даже мне дышать тяжко будет, а пацану и подавно.

— Мёртвый или живой — нам надо знать. Помнишь, что сказал старик? — отрезал я. — Вальдар платит за информацию, Брок. Не за барьер.

Охотник переступил с ноги на ногу, глядя то на спасительный выход, где было лишь несколько Цзянши, то на громаду в тумане.

— Рискуем шкурами ради трупа, — проворчал он.

— Ради денег, Бро — Вальдар не заплатит, если не будет знать. И отвар не сделает., — я шагнул к нему, глядя в глаза. — А ещё старик сказал, что его сын — гений. Единственный, кто может сшить мои каналы быстрее, чем за десять лет. Мне нужен этот мальчишка, Брок. По-хорошему нужен живым.

Усатый замер, шумно выдохнул, выпуская пар из ноздрей.

— Пять золотых, — проговорил Брок сам себе глухо. — За информацию. Живой или мёртвый. И отвар…

— За информацию, — подтвердил я.

— Ладно, — охотник перехватил топор поудобнее. — Но если я говорю «валим» — мы валим. Без споров. Усёк?

— Усёк.

Я опустил руку к поясу, проверяя дубовый короб. Сердце пропустило удар — при падении приложился бедром о землю. Если цветок помят, всё было зря.

Щёлкнул замок. Приподнял крышку настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Влажный мох лежал ровным слоем. На нём, хрупкий и прекрасный, покоился «Снежный Вздох». Стебель цел, лепестки не помяты. Слабое голубоватое свечение пульсирует в полумраке короба.

Выдохнул.

Захлопнул крышку, проверил крепления.

— Идём, — скомандовал и сделал шаг в сторону Кургана.

Мир качнулся. Правое колено подогнулось, словно из него вынули кость. Земля ушла из-под ног. Я инстинктивно взмахнул здоровой рукой, хватаясь за воздух.

Брок поймал меня за локоть, не дав упасть лицом в грязь, и рывком поставил вертикально — заглянул мне в лицо.

— Ты хоть дойдёшь, герой? — спросил усатый.

Я сцепил зубы, борясь с головокружением. Яд подбирался к горлу, а химия, разгонявшая кровь, выгорала, оставляя пустоту.

— Дойду, — прохрипел в ответ. — А если упаду — дотащишь.

Усатый смотрел на меня, оценивая, а потом подставил плечо.

— Держись, — буркнул он. — Только не висни мешком — мне ещё топором махать, если что.

Опёрся на него, перенося вес на здоровую сторону. Мы двинулись вглубь могильника — два силуэта в тумане, один поддерживает другого, шагая навстречу тёмной громаде.

[Таймер стимулятора: 1 ч. 48 мин.]ю

[Распространение нейротоксина: 55%]

Сапоги вязли в чёрной жиже, смешанной с ледяной крошкой. Каждый шаг давался с боем, словно к подошвам привязали гири. Шли медленно. Брок не торопил — чувствовал, что меня ведёт, и подстраивался под рваный ритм.

Онемение, начавшееся с пальцев левой руки, ползло вверх — уже не чувствовал локтя, плечо превратилось в чужой кусок дерева, пришитый к телу грубыми нитками. Холод подбирался к ключице, целясь в шею.

— Терпи, кузнец, — буркнул Брок, перехватывая поудобнее. — Ещё сотня шагов.

Мы углублялись в костяную грядку — место напоминало поле битвы, где время остановилось за секунду до удара. Слева, из каменной насыпи, торчала серая рука — длинные пальцы с чёрными когтями медленно сжимались и разжимались, царапая воздух в бессильной злобе. Тварь внутри пыталась нащупать горло врага, которого не было.

Справа, на плоском валуне, сидел мертвец — он так и застыл в позе лотоса — голова запрокинута, рот распахнут в беззвучном крике, бельма уставились в небо. Ветер трепал лохмотья ткани на иссохших рёбрах, но само тело неподвижно.

Подавляющее поле держало их крепко.

Тропа сузилась, петляя между просевшими могилами.

— Стой, — Усатый резко затормозил.

Прямо посреди прохода, преграждая путь, стоял цзянши. Мертвец рухнул на колени, когда барьер ударил по нему, но не упал окончательно. Его спина была выгнута дугой, руки упёрты в грязь.

— Обходим? — хрипнул я.

Охотник мотнул головой, оглядывая нагромождение валунов по бокам.

— Некуда — ноги переломаем. Придётся втискиваться.

Мы шагнули вперёд, и расстояние до твари сокращалось. Три шага. Два. Проходили в полуметре от него — видел каждую трещину на серой коже и чёрные провалы ноздрей, втягивающие наш запах.

Голова мертвеца дёрнулась, преодолевая давление поля — повернулась в нашу сторону, шея скрипнула.

Белые глаза встретились с моими.

В них не было разума, только бесконечный голод. Почувствовал, как от твари веет холодом, будто его ядро тянуло Ци из всего живого, что оказывалось рядом. Меня качнуло, словно кто-то дёрнул за нить внутри груди, пытаясь выпить остатки тепла.

— Не смотри, — бросил Брок, протаскивая меня мимо. — Ему только это и надо.

Мы прошли. За спиной снова раздался скрип — тварь поворачивала голову, провожая взглядом, пока шея позволяла.

Чем ближе подходили к центру плато, тем тяжелее становился воздух.

Я прав — барьер тут сгущался, закручиваясь в воронку. Давление нарастало с каждым метром.

Мои мысли, и без того вялые от яда, начали путаться окончательно. Я пытался сформулировать фразу, но она рассыпалась в голове. Звуки глохли — шаги Брока звучали глухо, как через вату.

— Башка трещит… — проворчал охотник, морщась и тряся головой. — Будто пива выжрал бочку, а закусить забыл… Давит, зараза.

Я поднял голову. Воздух был пронизан светящимися нитями, что тянулись от периметра к центру, переплетались и пульсировали. Это была не просто магия, а инженерия. Геометрия.

Тот, кто построил это, не просто долбил камень — он понимал, как текут потоки земли. Он выстроил идеальную решётку, набросив её на холм. Каждый узел, каждый вектор силы был выверен.