Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр - Страница 1

Annotation

В начале 1773 года неожиданно скончался богатейший вельможа Российской империи - граф Пётр Шереметев. Его сын Николай, обучаясь в Голландии, узнал о смерти отца и попытался срочно вернуться домой, но стал жертвой нападения. Волею случая в тело умирающего наследника громадного состояния попадает наш современник. Сознание двух людей сливается в одно и получается новый человек.

По возвращении в Санкт-Петербург неопытный и пылкий граф оказался в паутине придворных интриг. С чего и начались приключения Николая, начавшего применять знания будущего на пользу России.

А ещё Шереметев влюбился. Пусть не в Прасковью Жемчугову, но судьба любит пошутить над своими баловнями.

Несгибаемый граф

Пролог

Интерлюдия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Несгибаемый граф

Пролог

Декабрь 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Пробки — изобретение отнюдь не XX века. В нынешнее время это явление тоже известно. Особенно когда речь идёт о рождественских гуляньях в Зимнем дворце. Пусть сегодня вечером прелюдия, а основные празднования начнутся через пару дней, но желающих оказаться на приёме императрицы хоть отбавляй. Тётушка сказала, что за право посетить даже второстепенные мероприятия развернулась нешуточная борьба.

Забавно, но я, наверное, единственный дворянин, равнодушный к этой суете. Лучше отметить праздники дома, пригласив родню и друзей. Однако меня выдернули из Москвы в самый неудобный момент.

— Нехорошо ты улыбаешься, гауптлинг[1]. Неужели, каверзу замыслил? Пожалейте себя и нас грешных, — голос фон Шика вывел меня из размышлений. — Ведь всё хорошо шло. Только некоторые узкомыслящие создания старались портить нам жизнь.

Тихо вздохнув, ожидаю продолжения спектакля. И оно сразу же последовало:

— Барин, послушай юродивого немца. В кои веки схизматик дело говорит. Зачем тебе ссориться с важными людьми? Приехал, покрасовался в столице — и домой. Там тебя ждут, — включился в разговор дядька Ермолай. — А за оскорбление православного я могу и в тарелку плюнуть. Или чего похуже.

Эти двое любят собачиться, хоть и в шутку. Хобби у людей такое. А ещё парочке позволено меня критиковать и давать полезные советы. В их понимании, конечно.

Тем временем повозка остановилась. Корпус качнулся от спрыгнувшего с запяток грума. Оно немудрено, Федот — детина здоровенный, как медведь. И он не слуга, а телохранитель. Разбойников никто не отменял, к тому же в столь сложное время. На дорогах пошаливают. Восстание Пугачёва только подавлено. А самого Емельяна должны казнить через две недели в Москве. Собственно, к этому событию и приурочен приём императрицы.

В дверь постучали условным стуком, и она отворилась, впустив внутрь столичный мороз. Заодно в салон заглянул Федот и молча кивнул. Значит, чисто.

Ермолай плавно выскочил наружу и быстро осмотрелся. Фон Шик также резво последовал за ним. Я же через несколько секунд степенно ступил на очищенную от снега дорожку. Закутавшись в соболиную шубу, поправил шапку и направился к главному корпуса Зимнего дворца.

— С богом! — произнёс дядька, осеняя меня крёстным знамением.

Лакей предусмотрительно распахнул двери, и вот я во дворце. Ко мне сразу бросились слуги, начав вытирать сапоги, и помогли снять шубу.

— Далеко не уноси, — приказываю щуплому дядьке с красным носом, — я ненадолго.

Поправляю камзол, посмотрев в ростовое зеркало, и направляюсь вверх по Посольской лестнице. Пройдя вслед за очередным лакеем, поворачиваю на запад. Именно здесь располагается анфилада из пяти огромных помещений, заканчивающаяся Тронным залом.

Наконец величественные двери распахиваются, впуская меня в ослепляющее ярким светом и давящее духотой помещение.

— Его сиятельство, граф Николай Шереметев! — проорал церемониймейстер, будто иерихонская труба.

Я аж вздрогнул. Столь мощным оказался голос, пробирающий до печёнок. Надев маску невозмутимости, направляюсь туда, где кучкуется основная масса гостей. Судя по всему, первый раунд танцев закончился и вельможи отдыхают, активно сплетничая. Естественно, моё появление добавило разнообразия здешней атмосфере.

Иду вдоль групп придворных, киваю, реже отвечаю на приветствия. Многие гости, особенно молодые, не смогли скрыть удивления. Значит, моя провокация удалась. Заявись я сюда в костюме турецкого султана или индийского раджи, то эффект оказался бы слабее. Впрочем, меня мало интересует мнение большей части присутствующих.

В следующей анфиладе раскланиваюсь с группой знакомых. Ловлю на себе недовольный взгляд тётушки и улыбаюсь. Екатерина Борисовна строгая только с виду. Она меня очень любит и регулярно пишет пространные письма, пытаясь наставить на правильный путь. Пока бесполезно, надо заметить. По её мнению, конечно. Поэтому завтра меня ждёт очередная лекция и нравоучения.

Как можно не посетить княгиню Урусову, будучи в Санкт-Петербурге? В Москве же меня ждёт вторая тётушка — Вера Борисовна Лопухина. Она меня тоже любит и балует, хотя не одобряет образ жизни племянника.

Наконец показалась причина моего приезда в столицу. Малый тронный зал забит если не под завязку, то плотно. Помещение и так небольшое, а здесь ещё столпотворение. Массовка меня не интересует, хотя среди стоящих вокруг стола, где идёт карточная игра, хватает блистательных вельмож и известных полководцев. Шутка ли, но здесь находится недавний триумфатор, генерал-фельдмаршал Румянцев, великолепно закончивший турецкую кампанию. Однако бравый полководец вынужден стоять среди расфуфыренных придворных, ловя каждое слово игроков.

Оно и понятно, ведь за столом собралась интересная компания. Естественно, основное внимание привлекает пышная дама с массивной челюстью, надевшая высокий парик. В отличие от окружающих она предпочла минимум драгоценностей, ограничившись небольшим сапфировым колье, подходящим под цвет платья. Императрица может позволить себе выглядеть скромно.

По правую руку от самодержицы расположился высокий и крепкий мужчина в мундире подполковника Преображенского полка. Надо признать, что выглядит он представительно и даже красив. Общий вид не портит даже повязка, закрывающая левый глаз. Звезда Григория Потёмкина взошла стремительно и, по мнению опытных людей, надолго. Чему я точно не рад. Впрочем, наши чувства взаимны.

Слева от Екатерины сидит не менее импозантный, но более скромный человек. Обер-прокурор Александр Вяземский ограничился одним орденом и перстнем-печаткой на левой руке. В отличие от Потёмкина, обвешанного драгоценностями, как новогодняя ёлка.

Рядом с прокурором примостился такой же невзрачный дяденька, с которым я бы стал ссориться в последнюю очередь. Василий Иванович Суворов — важнейший сановник империи и верный пёс императрицы. Сенатор выполняет обязанности личного контролёра Екатерины. Кстати, его сын уже начал свой великий путь, но пока не снискал настоящей славы.

Человек, сидящий справа от фаворита, меня не удивил. Павел Сергеевич Потёмкин недавно закончил следствие над Пугачёвым, отличился пленением многих бунтовщиков, поэтому получает заслуженные почести. При поддержке родственника камер-юнкера ждёт просто град милостей. Он ведь допрашивал бунтовщиков ещё в Симбирске и сидел в осаждённой Казани! Куда там Румянцеву с его победой при Кагуле[2]. Или присутствующему в зале князю Долгорукову[3], взявшему Перекоп, разбившему два раза десятикратно превосходящую его силы армию и овладевшему Крымом.

Стоп, Коля! Тебя снова заносит. Одёргиваю себя, мысленно настраиваясь на рабочий лад. Хотя с каждым месяцем, прожитым в этом времени, мне всё сложнее сохранять спокойствие.