Темный охотник 11 (СИ) - Розальев Андрей - Страница 48

— Он не вспоминал ни о какой бомбе, — потёр переносицу один из менталистов. — Хотя я не копал очень глубоко, он нам нужен живым и относительно здоровым для завтрашней казни.

Опа! Быстро они! А хотя… тут и правда всё прозрачно, а казнить — и концы в воду. Это конечно очень тупо — казнить живого свидетеля, не проведя очной ставки с главным обвиняемым… но и называть подозреваемого, то есть меня, обвиняемым до окончания расследования — тоже тупо, но это никого не смущает. Так почему казнь святотатца, покусившегося на тэнно, должна кого-то смущать?

— Может, ему подчистили память? — осторожно предположил я.

— У Чернова нет подтверждённых ментальных способностей, — напомнил аналитик.

— Возможно, он их скрывает, — покачал головой второй менталист. — Вчера во время передачи рядовой охранник застрелил моего коллегу из другого ведомства. Меня приглашали провести экспертизу мотивов охранника. Так вот, мой коллега сам приказал охраннику застрелить его. Причём вложил в приказ всю свою силу. А находились они в это время рядом с телекомпанией. Полагаю, не надо объяснять, что они там делали, и по чьёму приказу?

— Если допустить у Чернова ментальные способности, то непонятно, почему он не стёр из памяти Мацууру свой визит, — возразил аналитик.

— Мы не спрашивали его про другую бомбу, — Окада хлопнул ладонью по столу. — Зачем, нам же и так всё понятно! Так, ознакомьте Танаку-сан со всеми материалами, что у нас есть, новичкам везёт, может, что заметит. Я пока ускорю лабораторию. Вы двое, — он указал на менталистов, — ещё раз выпотрошите Мацууру. Я хочу знать всё, что он решил от нас скрыть! Что ел, что пил, когда медитировал, когда трахал служанку и куда делись все слуги.

— Он их уволил позавчера, — напомнила женщина.

— Ну конечно! — Окада замер на месте. — А зачем ему увольнять слуг, если до встречи с Черновым он ничего не планировал? Значит, после встречи с ним его план поменялся, и то, что у нас есть — это второй план! Я хочу знать, каким был первый!

Сканер, менталисты и сам Окада ушли, остались женщина-эмпат и аналитик. Оба повернулись ко мне.

— Танака-кун, располагайтесь, — предложила женщина с улыбкой. — Я сейчас всё организую. Меня зовут Сато Мива, кстати.

— Накамура Масару, — представился аналитик.

— Танака Акиро, — повторил я своё имя, на всякий случай. — И у меня, друзья, самый главный вопрос. Где тут у вас кофеварка?

Оба на секунду подвисли, переваривая новую вводную информацию.

— Кофеварка? — повторила Сато озадаченно.

— Это же расследование токко! — развёл я руками. — Серьёзно! Только не говорите, что вы станете пить эту мерзость из баночек! Должна быть нормальная кофеварка!

— Там! — мило прыснув в кулачок, показала Сато. — Туалет в той же стороне, если что.

ㅤ

Ещё через полчаса, когда вернулись остальные, я был уже в доску свой. Окада, правда, наорал на всех, что дело серьёзное и мы должны заниматься своей работой, но Сато парировала, что он сам приказал ввести новичка в курс дел, вот они и вводили.

Менталисты, вернувшись, подтвердили, что да, была другая бомба, которую Мацуура изготовил собственноручно, и прикопал в саду камней, когда понял, что она не понадобится. Его первоначальный план был до смешного наивным. Он всерьёз рассчитывал пронести бомбу также под видом курильницы коро. Хотя может и не совсем наивным — со слов террориста в бомбе нет ничего металлического, и она не должна была «звенеть». То, что помимо металлодетекторов на входе всех проверяли ещё и сканеры с менталистами, он как-то не подумал.

Тоже вот, кстати, вопрос, как он смог мимо менталистов пройти. Оказывается, Ямада Горо и Судзуки Сиро — два менталиста из команды Окады, уже допросили своих коллег из охраны императора. Те прекрасно помнили и злополучную курильницу, и мысли Мацууру. Тот успокоил свой разум медитацией, и они не заметили ничего подозрительного. Лошары, конечно. Кажется, они даже просили позволить им совершить сэппуку, но им не позволили, оставили для следственных действий.

Но с бомбой бы он точно не прошёл… если бы кто-то не приказал охране в нужный момент отвернуться.

В общем, по официальной версии Мацууру производил впечатление идейного, убеждённого, но честного фанатика. Рассчитал накануне слуг, чтобы не впутывать их. Выбросил всё лишнее из дома, чтобы очистить его от суеты. Включая лабораторию, кстати. Приготовился к неизбежной смерти, как мог.

А потом пришёл Чернов и предложил переиграть. Заменить бомбу на дикий огонь. Мол, от бомбы погибло бы больше невиновных, а от дикого огня пострадают лишь сам император, который будет сидеть рядом с подарком.

Они с Черновым долго разговаривали о будущем Японии, сидели, мечтали, строили планы, пили чай… А потом Чернов ушёл. Улетел в Москву.

И всё в этой версии складывалось просто идеально.

Кроме одного пункта.

Я-то знал, что я не приходил к Мацууру. Понятно, что приходил кто-то из имперских, чтобы подставить меня. А Мацууру, не будучи со мной знаком, легко принял ряженого за настоящего Чернова.

Вот только как донести эту мысль до Окады и его команды так, чтобы меня тут же не обвинили в хуле на их любимого и обожаемого императора?

— Мы что-то упускаем, — сообщил аналитик. — В этой истории нетипично много совпадений.

— Давайте воссоздадим последние сутки Мацууру, — предложил я. — Минута за минутой, что делал, с кем общался. Пил, ел, спал.

— Двое суток, — уточнил Окада. — С момента, как он рассчитал слуг.

Глава 17  

Инспектор Танака задает вопросы

Voca me benedictum!

Sana meam animam!

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Requiem»[11]

ㅤ

— Вот стенограмма допроса слуг, — Сато кинула на стол пачку бумаги. — Домоуправ, водитель, охранник и кухарка. Все служили роду годами, домоуправ так ещё деда Мацууру застал. Все чисты, как слезинка, ничего не видели, ничего не слышали, про хозяина говорят только хорошее.

— Очень благородно с его стороны не впутывать слуг, — задумчиво пробормотал Окада. — Итак, 13 декабря в 9:00 Мацууру их рассчитал и отпустил на все восемь сторон. Дальше?

— Для слуг это стало сюрпризом, — Сато кивнула на стенограмму, — и им потребовалось несколько часов, чтобы собраться и покинуть особняк. Кухарка наготовила еды на три дня вперёд, водитель вычистил и заправил машину.

— Похвальная преданность, — заметил Накамура. — Чем в это время занимался хозяин?

— Заперся в лаборатории, куда ни у кого из слуг не было права входить, — ответил Судзуки, один из менталистов. — Показания слуг и самого Мацууру сходятся вплоть до мельчайших деталей. И воспоминания тоже.

— Что дальше? После того, как слуги разъехались? — Окада повернулся к Судзуки.

— Это самое интересное, — Судзуки потёр виски. — С его памятью явно поработали, но не слишком усердно. В прошлые наши сеансы он вспоминал последние дни как время медитаций. Вот только медитировал он, оказывается, в подвале, над бомбой. К приготовленной еде так и не притронулся.

— Что он с ней делал? — Накамуру, аналитик, подался вперёд. — С бомбой.

— Ничего, — пожал плечами Судзуки. — Она была полностью готова ещё 12 декабря. После этого он и рассчитал слуг. Насколько я понял из его воспоминаний, он молился богам, чтобы они проявили свою волю. Мол, если подвернётся случай — значит, боги благоволят, а если не подвернётся, то он задумал дурное и ему не следует жить.

— Путь воина, — Окада склонил голову, даже как будто с толикой уважения. — Но вместо воли богов ему подвернулся русский князь Чернов.

— Да, промедитировав весь день, 13 декабря, ночь и весь следующий день, он решил, что если будет сидеть в подвале, богам будет сложнее послать ему знак. И решил посмотреть телевизор, — Судзуки развёл руками.

— И сходу попал на передачу? — удивился я.

— Да, включил телевизор, а там как раз новости, — Судзуки посмотрел на аналитика. — Накамуру-сан, это как-то можно проверить?