Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 31

Нужно выдохнуть. Очистить разум, иначе просто сожгу себя изнутри этим ожиданием. Ноги сами понесли наверх, по вырубленным в известняке ступеням. К Скалам Молчания.

Здесь, на плоском выступе, нависающем над морем, воздух был другим — плотнее и чище. Пахло диким розмарином, разогретым за день камнем и йодом. Ветер, обычно тёплый и ласковый, сегодня кусался прохладой — первый вздох осени, пробравшийся в вечное лето Юга.

Я прошел к краю, где обрыв падал в синюю бездну, и сел на камень, скрестив ноги в позе лотоса. В бухте зажигались редкие огоньки, солнце тонуло в воде. Красиво и страшно спокойно.

Вдох.

Солёный воздух наполнил лёгкие. Я закрыл глаза, пытаясь поймать ритм прибоя, чтобы синхронизировать с ним биение сердца. Пять лет приходил сюда каждый вечер — пять лет этот камень слушал моё молчание.

«Возможно, это в последний раз, — мелькнула мысль. — Если Брок вернётся с новостями, завтра меня здесь уже не будет».

Я попытался отогнать мысли, погрузиться в пустоту медитации, нащупать пульс Земли под собой…

Хруст за спиной.

Звук был тихим, едва слышным за шумом ветра, но для моего слуха прозвучал как гром. Гравий под чьей-то подошвой.

Я не шелохнулся. Медленно открыл глаза.

Это не Ульф — тот топает, как мамонт. Не рыбаки — они не ходят сюда, считая место проклятым. И не коза — ритм шагов был человеческим, осторожным и выверенным.

Кто-то стоял у меня за спиной. Мышцы спины одеревенели. Я медленно, без резких движений, поднялся на ноги и развернулся.

На тропе, в десяти шагах от меня, стоял человек.

Невысокий, плотно сбитый. Не старый, но и не юнец. Короткая тёмная борода, аккуратно подстриженная — не по-деревенски, а с городской тщательностью. На плечах — добротный дорожный плащ цвета пыли, скрывающий фигуру.

Но не одежда приковала мой взгляд, а глаза — тёмные, внимательные, с хищным прищуром — те смотрели на меня не как на кузнеца и не как на местного жителя. Смотрели так, как смотрит оценщик на редкий товар. Или охотник на дичь, загнанную в угол.

Его правая рука покоилась поверх плаща. Рукав был закатан до локтя, и на смуглой коже чернела вязь татуировки — сложная, похожая на змеиный клубок или забытые письмена.

Я напрягся, смещая центр тяжести. Оружия при мне не было — только руки и заблокированная Ци.

Человек улыбнулся. Улыбка вышла вежливой, но от неё повеяло холодом.

— Кай? — спросил он. Голос был мягким и вкрадчивым.

Отрицать бессмысленно.

— Да, — ответил, глядя ему в переносицу. — Это я. А вы кто?

Незнакомец не ответил сразу, лишь сделал маленький шаг вперёд, и татуировка на руке словно шевельнулась в свете угасающего заката.

— Я слышал твою историю, — произнёс мужчина, и в голосе проскользнуло странное восхищение. — И, признаться, проникся ею до глубины души.

Он сделал паузу.

— Юный мастер Севера. Беглец.

Глава 11

Слова повисли в воздухе. «Юный мастер Севера. Беглец».

Моё тело отреагировало быстрее мысли — мышцы спины окаменели, центр тяжести сместился чуть ниже, ноги уперлись в известняк. Глаза метнулись по площадке в поисках оружия — ничего. Только мелкий гравий и пара крупных обломков породы в трёх шагах справа — слишком далеко.

Я безоружен. Мой Горн недоступен, а единственный рабочий боевой навык — это руки кузнеца и опыт. Против меня стоял человек, от которого даже без всякой мистики веяло угрозой — спокойная, уверенная тяжесть.

Перед глазами мигнуло полупрозрачное окно. Система, молчавшая весь вечер, выплюнула тревожное сообщение красным шрифтом:

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен концентрированный энергетический источник.]

[Дистанция: 4 метра.]

[Тип эманаций: Огненная Ци (Высший порядок).]

[Плотность: Экстремальная. Ядро экранировано.]

[Анализ угрозы: Объект значительно превосходит текущий боевой потенциал носителя. Вероятность выживания в прямом столкновении: 3%.]

Паршивый расклад, но незнакомец не нападал, а стоял расслабленно. Правая рука всё так же покоилась поверх плаща, демонстрируя странную вязь татуировки. В его позе не было подготовки к рывку, не было напряжения — только любопытство.

— Кто ты? — повторил я, стараясь говорить ровно и спокойно. — Ты знаешь моё имя. Знаешь, откуда я. Значит, ты не местный. Шпион барона? Или ищейка Дома Тайных Троп?

Человек хмыкнул, уголки губ дрогнули в снисходительной улыбке. Он проигнорировал вопрос, и вместо этого сделал шаг к краю обрыва, вдохнув солёный воздух.

— Хорошее место, — произнёс мужчина задумчиво, глядя на темнеющий горизонт. — Деревенские болтают, что эти скалы прокляты. Бедняги — они не видят дальше собственных сетей и суеверий. А ведь здесь…

Он повернул голову ко мне, в глазах блеснул огонёк интереса.

— … Здесь на удивление чистые потоки. Основная жила — Ци Земли, поднимается прямо через известняк, плотная, инертная. С моря тянет Ци Воды, смягчая жар. А с северо-запада — тонкая, как лезвие бритвы, нить Ци Ветра.

Я нахмурился. Мужчина описывал энергетический ландшафт с точностью картографа.

— Для огненного практика, — продолжил незнакомец, — это идеальный горн. Примеси не конфликтуют, а остужают ярость пламени, позволяя контролировать его, а не бороться с ним. Ты ведь поэтому выбрал это место, верно?

Внутри начало закипать раздражение. Я не любил, когда со мной играют в загадки.

— Спрошу ещё раз, — процедил я. — Кто ты и что тебе нужно?

— Осторожность — добродетель ремесленника, — кивнул он, словно хваля меня. — Но ты слишком напряжён, Кай. Расслабь плечи. Если бы я пришёл за твоей головой, ты бы даже не успел встать с камня.

Это наверняка правда.

Взгляд скользнул на его предплечье. Татуировка — в спектре Творца та вспыхнула багровым светом. Чернила уходили глубже кожи, словно вплетены в структуру мышц. Это не картинка, а функциональная рунная вязь, вытравленная на живой плоти. Работа невероятной сложности и боли.

— Ты не отсюда, — сказал уже спокойнее.

— Разумеется, — согласился он легко. — Местные слишком расслаблены тёплым солнцем и лёгкими деньгами. Барьеры культивации для них — непреодолимые горы, хотя на деле это лишь небольшие холмы. Не говоря уже о местных деревенщинах.

В его голосе проскользнуло что-то снобистское — пренебрежение человека, стоящего на вершине, к тем, кто копошится в грязи. Неприятный тон. Да, местные не видят потоков Ци, не знают, как ковать артефакты, но они чувствуют шторм за два дня до его прихода по запаху воды, чинят сети в полной темноте на ощупь и выживают там, где море пытается их убить каждый день.

— Они живут как умеют, — отрезал я сухо. — И их сети кормят этот берег.

Незнакомец удивленно вскинул бровь, словно не ожидал, что я буду защищать рыбаков.

— Справедливо, — кивнул он. — Каждому ремеслу — своё место.

Он сделал ещё один шаг, теперь вплотную к краю обрыва. Ветер трепал полы его плаща. Внизу, в двадцати метрах под нами, чёрная вода с шипением лизала камни.

— Как давно ты здесь медитируешь, Кай? — спросил мужчина вдруг, не оборачиваясь.

— Достаточно, — уклончиво ответил я.

— Пять лет, насколько мне известно, — сам ответил тот за меня. — Пять лет сидишь на этом камне, гоняя по кругу остатки силы, пытаясь удержать то, что утекает сквозь пальцы. Пять лет куёшь рыболовные крючки, зная, что твои руки способны создавать вещи, меняющие судьбы провинций.

Он резко повернулся. Тёмные глаза впились в меня.

— Тебе не тесно на этой скале, кузнец?

Я промолчал. Вопрос бил в больную мозоль, которую старательно наращивал эти годы.

Незнакомец усмехнулся, поднял руку и указал вдаль — туда, где море сливалось с ночным небом, на юго-запад.

— Знаешь, что там? За горизонтом?

Я проследил за пальцем — в черноту, где звёзды тонули в морской зыби.

— Каганат Сахель-Ан, — ответил, вспоминая географию этих мест. — Три недели пути при попутном ветре. Земля песка и зноя.