Последний бой (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 24

— Уже две проходят сдаточные испытания, на год раньше срока. И полностью готовы полсотни «малых» 23-й серии — эти будут применены массированно, с акустическими торпедами, на них не два, а четыре аппарата. Думаю, англичанам они сильно не понравятся. Да и «утку Гудериана» сделал — только на базе «леопарда» длинноствольную «ахт-ахт» поставили. Решили на танки только 105 мм орудия ставить, а это «ягдлеопард» на ваши Т-54, которые «сорок четвертыми» почему-то именуете. Броня у него в сто двадцать миллиметров под чудовищным скосом, очень напоминает шведский безбашенный Strv-103, только лучше защищен. Нужно будет держать 122 мм снаряды ваших танковых орудий — я, правда, удивлен, что они до сих пор не появились. Но и 107 мм пушка приносит нам немало проблем — совсем не ожидал ее увидеть. Но меры заранее предпринял — то мы, то вы, постоянно вырываемся вперед, создавая новые образцы один за другим.

Гудериан усмехнулся — пока говорил, маршал не увидел у него самодовольства, а лишь удовлетворение от хорошо сделанной работы. А «шнелле-Гейнц» так же неторопливо продолжил спокойным тоном, просто констатируя то, что ему удалось сделать:

— Магазинные карабины 98К сняли с производства совсем, вместо них «штургеверы» под «курц». Уже выпустили больше, чем должны за всю войну, и производство будет только нарастать, мы ведь выбрали только приоритетные программы, которые дают реальную пользу, с «самолето-снарядами» баловаться не стали, производство поршневых самолетов будем потихоньку сворачивать. Зачем они нужны, если скоро появится надежный реактивный двигатель, и в небе в следующем году будет летать не МИГ-15, а очень близко к нему. А то, что вы видите в воздухе, это пока, как говорят русские, не больше, чем «проба пера». И все взялось отсюда, — Гудериан снова коснулся пальцем лба и ухмыльнулся, негромко и выразительно добавив:

— Я могу даже многие чертежи воспроизвести, тут без принтера обойтись можно, хотя и трудно. Потребуется серьезно сосредоточиться, и начать машинально чертить, как бы извлекая из «памяти» — а у меня с училища неплохо с черчением, готовился стать артиллеристом. К тому же ПТРК и ЗРК, а эти аббревиатуры вам знакомы, точно будут серийно производиться к концу года, первые образцы уже вовсю испытываем, достигнуты неплохие результаты. Так что перспектив много, нужно только время и чрезвычайные усилия, чтобы воплотить все задуманное в жизнь.

Григорий Иванович покачал головой — он осознал, что перед ним не бахвалятся, говорят о том, что действительно есть. И это чрезвычайно походило на ужасающую правду — когда в голове одного человека такой «компьютер», натворить можно немало, дорвавшись до власти, пусть только в качестве командующего панцерваффе…

Понятно, что этот «истребитель» является лишь проектом, но немцы создавали после войны легкобронированные машины подобного предназначения, уж больно большая была группировка советских танков в ГДР. А тут кто знает, на чем могли «повернуться» мысли «отца панцерваффе», прекрасно знающего, что представляют из себя ИС-2 и «зверобои», и насколько они были опасным противником для всех «кошек»…

Глава 27

 — Не поможет вам это ничего — «Третий рейх» уничтожат, как взбесившегося медведя в его же берлоге, — уверенно произнес Кулик, пристально посмотрев на Гудериана. Тот ответил столь же спокойным взглядом, и неожиданно спросил, пожав плечами:

— А что это конкретно даст Советскому Союзу? Ваша страна понесла меньшие потери, намного меньшие, чем могла понести, и счет на многие миллионы жителей. Заметьте, я не приказывал, более того, всячески мешал той самой политике «выжженной земли», которую призывал провести Гитлер. Он и сейчас преисполнен злобой, вот только есть сговор среди трех фельдмаршалов, к которым примкнули еще четверо, которые считают, что фюрера надо немедленно отстранить от власти. А в том, что он применит против вас ядерное оружие, у меня нет никакого сомнения. Не смотрите на меня так — я не мог не знать о «Манхэттенском проекте», работы начались с первого дня, когда я получил знания. И мы пошли самой кратчайшей дорогой, не стали лезть в тупиковые пути, к тому же работы сейчас резко ускорены, идут с максимальными темпами. Думаю, к осени следующего года мы будем иметь полдесятка «спецбоеприпасов», которые применим в любой ситуации — нам просто ничего не остается делать. «Бомбы» будут у нас и американцев, и состоится обмен ударами именно между нами. Мы сбросим два-три «изделия» на Англию, и столько же отправим к берегам США. Нет, не ракетами ФАУ-2, работы над ней идут чисто экспериментальные, а большими торпедами, чтобы полностью уничтожить всю инфраструктуру трех важнейших центров судостроения. Такой приказ я отдам, потому что Гитлер ударит в первую очередь по Москве и Ленинграду. Фюрер должен скоропостижно умереть, он опасен для всех. Я не дам ему это сделать, и тут все дело в железной целесообразности, отнюдь не в альтруизме.

Лицо Гудериана окаменело, глаза потемнели, впервые появилось выражение ярости. Григорию Ивановичу поплохело, хотя он не подал вида — теперь он осознал, что к обладанию ядерным оружием Германия близка как никогда, и все сказанное является правдой. А тот продолжил так же негромко, уверенно и спокойно говорить:

— Как видите, вашу страну эти приготовления пока не затрагивают, но ядерная война может начаться, да что там, практически неизбежно произойдет на восемьдесят лет с лишним раньше. Тут или договариваться «великим державам» между собой надо никогда не делать «этого», и совместно «гасить» любую страну, которая начнет работы, или обменяться «ядерными ударами», чтобы потом начать договариваться. Скорее будет второе — пока англосаксы не получат сокрушительного ответного удара, в своем пути на установление ими мировой гегемонии они не остановятся. Им плевать сколько народа помрет — я думаю, для того они и привели Гитлера к власти, хватило ума разобраться для чего и каким образом. Да и вашего Сталина тоже просчитали, а стравить дело техники, не такое уж замысловатое. Но я не об этом хочу говорить, на то будет время. Вы бы могли заметить, что практически все мои действия направлены исключительно на усиление конфронтации с англосаксами, с русскими постольку-поскольку. Я вообще не хочу и не желаю продолжать войну с вами — мы убиваем друг друга в угоду новым властителям мира, которые стойко, непримиримо и искренне ненавидят вашу страну даже тогда, когда делают комплименты, раздают улыбки или просят о помощи. И то, что вы завоюете, организовав «Варшавский блок» — у вас неизбежно со временем отберут. Неужели вы этого не понимаете⁈

— Слишком хорошо понимаю, фельдмаршал, — качнул головой Кулик, и глухо произнес. — Мне трудно будет пойти на мир — как объяснить народу необходимость оного с вами, когда пролито море крови. Даже если вы убьете Гитлера, и встанете во главе Германии. Очень трудно будет убедить руководство партии заключить мир — слишком много пролилось крови. И даже после применения рейхом ядерного оружия, мы будем воевать уже с бешенством отчаяния — потому что мир с вами означает смерть для нас.

— Да, не радостные перспективы, — хмыкнул Гудериан, и потянулся к пачке сигарет, специально выложенной маршалом на стол. Посмотрел на картинку солдат «трех союзников», еще раз хмыкнул и закурил.

— Наглядная демонстрация союза, который над трупами павших врагов сразу развалится, и бывшие друзья превратятся в злейших врагов. Что ты говоришь, все правильно, я тоже не раз думал над этим. Но есть кандидатура рейхсканцлера, с которым вы будете договариваться, она вас полностью устроит, хотя у меня и у немцев будет ворох проблем. Ведь те же заговорщики «20 июля» мыслили просто — заключить мир с англосаксами и воевать против вас, опасаясь советизации не только Европы, но и Германии, вот только требование безоговорочной капитуляции означало крах их всех надежд. И тут все логично — союзная СССР Германия станет опаснейшим противником Запада. И будет жить надеждой о реванше — и это правило срабатывает в обе стороны. Да, вы можете ее разделить, но через какое-то время неизбежно произойдет объединение, несмотря на все наши внутренние политические разногласия. Так что лучше договориться с нами как с будущим союзником, чем оставлять во врагах.