Темный охотник 12 (СИ) - Розальев Андрей - Страница 25

В этих двух маленьких победах была необходимость, но они не принесли ни радости, ни удовлетворения.

Нет-нет, загоняться на эту тему я, само собой, не собирался. Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. Так было и так будет всегда. Я делал что должен был, и эти смерти должны были стать назиданием.

Назиданием, вот!

Откинувшись в кресле, я улыбнулся.

Мы как раз приехали к стеле, и я посмотрел в окно. Вот он, простой и понятный способ донести эту мысль как до широких народных масс, так и до правителей. На каждую хитрую жопу найдётся буравчик с ручкой, господа… и дамы. На каждую неодолимую силу найдётся ещё большая сила. И так будет до тех пор, пока вы не направите все свои усилия не на распри, а на защиту человечества.

Как в тех мирах, что приняли Кодекс.

«ХОРОШАЯ МЫСЛЬ, БРАТ АРТЕМИС!»

ㅤ

Своими мыслями я поделился сперва со своими девочками, а потом и с Махиро, когда она пригласила присоединиться к ней возле стелы. Уровень радиации после тщательной уборки всего мусора значительно снизился, но до сих пор обычных людей в этот район не пускали, а к эпицентру взрыва даже большинству одарённых подходить не стоило. Так что кортеж остался стоять вдоль окружности созданной нами тогда гранитной площади, и к стеле мы прошли впятером.

— Люди воспримут такой памятник как проявление уважения к душам погибших. Если вот эта стела, — кивнула Махиро на монумент, — это именно символ победы, то то, о чём ты говоришь — это скорее памятник скорби. А если ещё и лица сделать…

— Грубо, без национальных черт, — ухватил я её мысль.

— Да, именно! В общем, я только «за». Где ты хочешь его установить?

— Я хочу сделать композицию, — улыбнулся я и рассказал свою идею, которая мне пришла в голову по дороге. — Причём в некоторых моментах мне потребуется Ярик, а он остался в Коломне. Но первый элемент надо установить прямо напротив твоего дворца.

— Как напоминание? — Махиро посмотрела на стелу. — Ты всё делаешь так, как надо. Так что, разумеется, я согласна. И с удовольствием поучаствую, если надо.

— Ложись спать, утро вечера мудренее, — подмигнул я.

Махиро нахмурилась и упёрлась взглядом в участок стелы под моим родовым гербом.

— Аматэрасу говорит, здесь стоит какая-то метка? Я не очень понимаю…

— Моя метка, по которой меня и узнал Падший, завладевший Мусасимарой, — пояснил я и, протянув руку сквозь защитное поле, приложил её к стеле. — Давай руку, и сможешь прикоснуться.

— Я тоже хочу! — заявила Аня.

— Да без проблем, — рассмеялся я.

Все по очереди попробовали сперва пробиться через барьер, потом прикоснуться к стеле с моей помощью. Наличие метки почувствовала даже Махиро, а вот просунуть руку без моей помощи смогла только Лекса.

— Почему так? — удивилась Ариэль.

— Потому что на тех, кто перешагнул уровень обычного человека, это послание и рассчитано, — усмехнулся я. — Это фильтр. А вот об «уведомлении о прочтении» я как-то не подумал. Решил, что любой, кто прочитает, тут же сам меня найдёт.

Мы проговорили минут двадцать, вспоминая и битву с вормиксом, и бой с Падшим.

— Ты как Артём, да? — спросила Махиро у Лексы. — Во время установки печатей и во время боя я чувствовала тебя… твою поддержку.

— Я не как Артём, — покачала головой та. — Мы пошли разными путями. Он остаётся человеком, а я начала восхождение, и когда-нибудь стану полноценной богиней, если доживу. Вот только и Артём не просто человек. Он Охотник. Охотник на тёмных богов, чтоб ты понимала.

— Ну, со Светлыми мы тоже не особо ладим, — хмыкнул я.

— Для того, у кого в друзьях две богини, Тёмная и Светлая, — расхохоталась Лекса, — это очень… популистское заявление!

— А кто такой Кодекс? — Махиро пропустила нашу пикировку мимо ушей.

— Кодекс? Как тебе объяснить… — я почесал в затылке, а потом показал на стелу. — Вот он, Кодекс. Порядок, при котором люди могут жить и радоваться жизни, а монстры и боги знают своё место. Кодекс — он в душе. Если ты принимаешь его в душу и в сердце, то объяснять что он такое — не нужно. А если не принимаешь, то любые слова бессмысленны.

— Это очень похоже на полицию, — заметила Аня.

— Это больше похоже на старшего брата, — возразил я. — Ты можешь разбросать игрушки в своей комнате, при этом ты знаешь, что их придётся собрать. Если же на тебя полезут соседские хулиганы, старший брат всё равно заступится, даже если ты где-то накосячил. Но и тебе спуску не даст. Строгий брат, но справедливый. Брат, который хочет, чтобы ты вырос, и смог сам позаботиться и о себе, и о тех, кто младше, слабее.

— В общем, это самое отмороженное братство во всей Многомерной Вселенной, — резюмировала Лекса.

— Да ладно тебе! — возмутился я. — Вот посмотри на меня! Неужели я — отмороженный?

— А Цитадель Костяного Скульптора кто взорвал? Бездна? Предвечная? Или может Свет? — парировала полубогиня. — Не-е-ет, они все отсиделись! Так что да, ты такой же отмороженный отморозок, как и твои братья. И мы с тобой такими же станем, жопой чую!

Глава 11  

Буравчик

«То, что мы с вами видим, иначе как божественным чудом не назовёшь! Ещё вчера вечером на площади перед императорским дворцом в Токио ничего этого не было! И когда появилось — никто так и не понял! Многочисленные полицейские патрули, охрана дворца, видеокамеры — повторюсь, никто так и не может сказать, в какой момент появилось это…»

Сказать, что Токио всполошился — не сказать ничего. Впрочем, гадали они не так уж и долго. Нашлись умные люди, которые связали появление нового арт-объекта с командой Чернова. Вспомнили стелу, и догадались. Правильно догадались, это мы и были!

Ха-ха, они ещё остальное не видели! Когда увидят — вообще охренеют!

Ночка у нас, конечно, выдалась неспокойная. Но зато какой результат! Токио, Хабаровск, Чита, Улан-Удэ. Четыре памятника, появившиеся практически одновременно. Я бы сказал — как по мановению волшебной палочки… Но нет, это была чертовски напряжённая работа, которая выпила из нас всех все соки.

Разумеется, всё было согласовано и с Махиро, и с Голицыным, и с Разумовским, и ещё несколько человек были в курсе. В самом Улан-Удэ подсуетился Ямамото, вылетевший туда японским аналогом «Горбунка» сразу после торжественной интронизации, приводить в исполнение приказ тэнно. Но в детали мы не посвятили никого.

Началось всё, конечно, в Токио. Тайно, под покровом ночи, теней и иллюзий, в которых я хоть и не мастер, но кое-что могу, мы прокрались на площадь. Самым сложным оказалось отвести глаза одарённым, коих вокруг дворца всегда больше, чем в среднем по миру. Но к четырём утра даже альтернативно одарённые и то угомонились праздновать, так что нам никто особо не мешал. Всего несколько человек застыли посреди площади, пялясь в пустоту — понимали, что чего-то не видят, а вот что не видят — не понимали. Пришлось шепнуть им на ушко, что пора домой, пить саке и любить заждавшихся жён. Сработало.

Утром, когда с первыми лучами солнца Её Величество Махиро пешком, в сопровождении немногочисленных придворных, прошла через главные ворота, и через Двойной мост, к невероятному удивлению охраны и случайных прохожих, вышла на площадь перед дворцовым комплексом, иллюзия растворилась, явив миру деяние наших рук.

Чёрный песок в форме разорванного пополам круга — что само по себе для японцев как гвоздём по стеклу, и восемь чёрных валунов, с нанесёнными на них узорами. Восемь углов мира под одной крышей — обратившихся разбитыми мечтами. Благодаря узорам внимательный взгляд без труда мог бы узнать в валунах осколки того самого ацтекского алтаря, на котором Мусасимару хотел казнить Махиро, только увеличенные раз в десять так, что каждый обломок оказался в человеческий рост. В центре кажущейся хаотичной композиции — трёхметровый меч, копия Кусанаги-но-Цуруги — тот самый, из императорских регалий. И можно сколько угодно ходить вокруг, но увидеть одновременно и меч, и все восемь валунов по отдельности, а не стремящихся хотя бы визуально слиться в единое целое, можно только с одной точки. И в этой точке пришедший к обломкам окажется взглядом точно напротив зеркала Ята-но-Кагами, поставленного на самый маленький из валунов.