"Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Рудкевич Ирэн - Страница 25

Любой здравомыслящий человек – а своих бойцов он считал именно таковыми, – оказавшись в окружении тварей, которых невозможно задвухсотить или, на край, затрёхсотить имеющимися в наличии вооружениями, примет решение как можно скорее убраться от таких тварей подальше. И, оглядевшись вокруг, быстро сообразит, что нигде, кроме крепости, укрытия не найдёт. Тут-то Батя и намеревался встретить того – или тех, – кому повезёт остаться людьми.

Теперь, к сожалению, этот план пошёл прахом. Закончив с воротами, Батя перелез через частокол со стороны водопоя, глотнул пойла из фляги для восстановления сил, включил невидимость и трусцой направился прочь от крепости.

Бежать вот так вот комвзвода мог долго – физическая подготовка позволяла. К тому же он давно уже заметил, что, попав в этот мир, стал сильнее. Предположил, что это такой побочный эффект иммунитета от местной зомбирующей заразы, и перестал об этом думать. Улучшилась физуха – ну и прекрасно. Какая уж тут разница, от чего?

Достойную замену тому электрическому седану он так и не нашёл. Долго предпочитал перемещаться пешком скрытности ради. С тех пор, как он научился быть невидимым, командир осмелел и стал пользоваться любыми попадающимися на пути машинами, просто бросая их при необходимости.

Сегодня Батя прибыл на Африку на окончившей свой жизненный путь «мотолыге». За БТР-ом возвращаться тоже не стоило – раз твари нашли способ форсировать реку, то с большой вероятностью добрались и до него. Значит, на соседний лоскут придётся добираться пешком. Благо, недалеко – всего пять или шесть километров.

Там, возле окружной дороги, имелась стройка. Здание являло собой костяк из плит и опор. Зато рядом стояли обычные морские контейнеры, на скорую руку переделанные под жильё для рабочей силы из ближнего зарубежья. Сколько Батя не проезжал мимо этой стройки, ни людей, ни тварей там не встречал, так что место было относительно безопасное для того, чтоб переночевать.

А утром командир собирался вернуться на Африку.

Амбрэ в контейнерах стояло непередаваемое. Застарелый пот, носки, воняющие даже хуже пойла из «виноградин», протухшие мусорные вёдра. И, конечно, разложение. Осмотрев примерно половину контейнеров, Батя засомневался в своём решении остаться тут на ночь. Но выбора у него, по большому счёту, уже не оставалось – местное фантасмагорическое солнце почти зашло, а до ближайшего подходящего в качестве убежища места ещё топать и топать. На своих двоих, без машины, до темноты никак не уложиться.

Приняв решение всё-таки остаться, Батя принялся обустраиваться. Вынес из приглянувшегося контейнера в соседний все вонючие тряпки, включая постельное бельё. Туда же отправилось мусорное ведро, липкая клеёнка со стола и засохшие остатки копчёной колбасы, которая не смогла прельстить даже тварей. В течение пятнадцати минут командир устраивал проветривание помещения, открыв одновременно дверь и грязное окно с покрытыми паутиной трещин стёклами. И, наконец, стал устраиваться на ночёвку.

Дверь он, разумеется, подпёр сбитой из толстых брусков двухярусной кроватью. Рядом, развернув на девяносто градусов, поставил ещё одну – так, чтобы торцом она упёрлась в противоположную стену. Сел на пол, опёрся спиной о стену и закрыл глаза.

Сон, привычно поверхностный ещё с той, прежней жизни, пришёл мгновенно и был лишён сновидений. Зато проснулся Батя вполне отдохнувший. Разве что традиционно начинала побаливать голова и желудок сходил с ума от голода. Первое Батя быстро исправил пойлом, второе – прихваченными с собой энергетическими батончиками. Убедившись, что снаружи его не ждёт голодающая местная фауна, включил невидимость и всё тем же лёгким бегом, что и накануне, отправился обратно на Африку.

Снова перебрался через частокол и, взяв наизготовку нож, принялся обходить все хижины подряд. Пока всё было тихо. Никто не урчал, не пытался Батю застрелить или схарчить. Более того, довольно скоро выяснилось, что крупные твари до крепости в этот раз так и не дошли – это командир понял, обнаружив хижину, где повстанцы хранили свои древние, но вполне исправные «Калаши» и боезапас к ним.

Убрав нож, Батя принялся подбирать себе ствол. Заняло это немного времени, но зато из хижины комвзвода выходил в весьма приподнятом настроении. Морально устаревший, но надёжный, как чугунный лом, АК-47 с рамным прикладом болтался за спиной – использовать его Батя намеревался лишь в случае крайней нужды, чтоб не нашуметь без причины. Но уверенности огнестрел добавлял изрядно.

Обойдя примерно половину хижин, Батя вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко обернулся, роняя зажатый в руке нож, и схватился за «Калаш». Но ничего опасного не обнаружил.

То ли чуйка о чём-то предупреждает, то ли от волнения нервишки сдали. На всякий случай Батя предпочёл довериться чуйке и дальше шёл, снова включив невидимость. Добрался до той хижины, где его взводу разрешили хранить оружие, и снова почувствовал радость – всё было цело. Даже приснопамятная стационарная рация.

А вот ворота оказались приоткрыты. Причём ровно настолько, что пройти в них мог только человек. Ну, или свежий зомби, пока ещё не нарастивший габариты.

Всё-таки чуйка! Но ведь внутри хижин никого не было! И перебежать между ними никто не мог – комвзвода не заходил внутрь и всё время контролировал обстановку вокруг. Хотя как никто? Его парни как раз такую подготовку имели. Но если это они, то какого чёрта он-то тупит?!

Батя решительно выключил невидимость и, держа «Калаш» наготове, показательно-открыто двинулся в обратный путь мимо хижин. И совсем не удивился, когда сзади щёлкнул затвор и сиплый, усталый голос скомандовал:

– Замри! Ствол на землю! Руки за голову!

Глава 13

Батя хорошо помнил собственное самочувствие в первые дни. То, как туго соображал, мучаясь галлюцинациями и головными болями, пока не разобрался, как готовить пойло из «виноградин». Поэтому выполнять приказ даже не подумал. Врубил невидимость и кувырком ушёл с линии огня.

Надо отдать должное бойцу, стрелять он не стал. Возможно, из осторожности, чтоб не привлечь внимание тварей. А скорее всего потому, что успел столкнуться с глюками и уже не особо верил собственным глазам.

Перекатившись, Батя бесшумно отбежал за ближайшую хижину. Обошёл её кругом, выглянул с другой стороны и расплылся в улыбке. Перед ним, растерянно озираясь, стоял уставший и осунувшийся, с ног до головы измазанный засохшей кровью, но живой и вменяемый Винт.

Довольно долго после предыдущей попытки спасти своих Батя не мог избавиться от воспоминания о том, как Винт обгладывал оторванную руку Ромео. Но этот Винт был совсем другой. И уже по манере держаться командир с уверенностью мог сказать, что на этот раз боец остался вменяем.

Убирать «Калаш» Батя не стал. Включил предохранитель и, чуть опустив ствол для удобства, прокрался Винту за спину. Упёр дуло тому между лопаток и очень спокойно произнёс:

– Сам замри. Ствол на землю, руки в гору. Сопротивляться не пытайся, не сможешь...

Винт, разумеется, не послушался. Резко скрутился, одновременно уходя вниз, вытянул руки и попытался сделать захват за пояс. Батя был к этому готов и потому просто сделал шаг назад, а руки бойца схватили лишь пустоту.

Не удержав равновесие, Винт кубарем полетел на землю.

– Говорю же – не рыпайся, – терпеливо повторил Батя и снова приставил дуло к спине бойца, с силой придавив того вниз.

На сей раз Винт предпочёл подчиниться – ему просто не осталось ничего иного. Но голову всё равно повернул, прищурился, пытаясь вглядеться в лицо того, кто его уделал.

– Ну что, успокоился? Или узбагоин прикладом добавить и как ту бабу, за волосы и в пещеру?

– Ты вообще кто? – прохрипел Винт. – И где?

Батя, сообразив, что боец его по-прежнему не видит, вырубил невидимость.

– А сам как думаешь?

Глаза Винта, до этого зло прищуренные, стали круглыми, как блюдца.

– Батя? Ты?! Тебя ж задвухсотили...