"Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Рудкевич Ирэн - Страница 9

Откуда они взялись? Набежали, почуяв, что скоро здесь появится туман? Или унюхали его, батин, запах, и рыщут в поисках спрятавшейся двуногой еды?

К утру самочувствие ухудшилось настолько, что Батя едва смог подняться и тут же согнулся пополам от жестокого спазма – желудок решил желудок извергнуть из себя остатки содержимого. Проблевавшись, командир разогнуться уже не смог – потемнело в глазах.

Нет, всё-таки ему придётся рискнуть и попробовать один из этих странных шариков, потому что и без них он, судя по всему, скоро окочурится. Так что терять нечего.

Только какой выбрать. Гладкий, доверившись смутным воспоминаниям о том бреде? Или начать с того, который он вчера растворил в водке? А-а, была не была!

Из последних сил Батя потянулся к бутылке с раствором из водки и «виноградины». Открутил крышку, понюхал и снова зашёлся в приступе рвоты, едва не расплескав содержимое.

Ну и вонь! Носки, которые командир неделю не снимал, участвуя в боевых действиях, по сравнению с этим амбрэ пахли, словно букет полевых ромашек. Ещё и хлопья эти на поверхности пойла плавают, отцедить бы, какие-то они... настораживающие, что ли, на гниль похожие.

Раствор Батя в итоге догадался пропустить через бумажную салфетку. Накапал то, что получилось, в крышку от бутылки, опасаясь принимать эту дрянь в большей дозе. Задержал дыхание и залпом проглотил.

Желудок снова попытался устроить бунт, но оказалось нечем – пойло из «виноградины» усвоилось мгновенно. Но пожалеть о собственной смелости Батя не успел – самочувствие вдруг стало стремительно улучшаться.

Посидев пять минут, прислушиваясь к себе, командир отметил, как успокоился желудок, исчезла темнота в глазах, притихла головная боль и вроде как значительно прибавились силы. Даже жажда – и та куда-то пропала. Что-то пока не похоже на процесс отбрасывания копыт. Может, если сделать ещё глоток, то станет совсем хорошо?

Батя решительно отмерил себе ещё одну крышечку. Хлопья осадка, как и в первый раз, отцедил. Выпил. Снова замер, прислушиваясь к себе. Да, так и есть, самочувствие улучшалось именно от пойла. И теперь, когда оно нормализовалось, пора бы покинуть, наконец, гостеприимный небоскрёб и отправиться дальше изучать мир, где командир оказался.

Собрав шарики и паутину обратно в чехол, Батя бережно закрутил крышкой бутылку с пойлом и бросил в сумку. Початую водку сначала хотел оставить, но в итоге решил взять и её – вдруг ещё придётся эти «виноградины» разводить.

На первый этаж комвзвода слетел, словно на крыльях. Из наполовину разграбленного им же автомата взял ещё шоколадок и воды, подошёл к вращающейся двери с выбитыми стёклами и долго стоял возле неё, прислушиваясь.

Вроде бы тихо, хотя ночью твари тут были – вон, мусорный бак разнесли, малолитражку на другой стороне улицы вскрыли. Но, похоже, Батю они не искали – так, прошли лоскут с небоскрёбами насквозь, спеша куда-то по своим делам. И то хорошо – пока он не раздобудет более подходящее, чем нож, оружие, тварям на глаза показываться не стоит.

Правда, где именно его взять, Батя пока понятия не имел.

Обратно на африканский лоскут он не пошёл, решив исследовать тот, что был западнее от небоскрёбов, и углубился в пересечения улиц. Миновав первый перекрёсток и оценив скученность построек, решил, что сделал правильный выбор. Застройка оказалась настолько плотной, что можно было в любой момент за две-три секунды заскочить внутрь ближайшего здания, чтоб, например, укрыться от опасности. А эхо, мечущееся среди стен, заранее подскажет о её приближении.

Спустя пару километров Бате довелось впервые проверить верность своих размышлений. В подъезд ещё одного небоскрёба, на этот раз жилого, он успел заскочить буквально за секунду до того, как из-за поворота улицы выскочило несколько тварей. Дом был элитный, входная дверь оказалась выполнена из бронированного стекла, прозрачного изнутри и зеркального снаружи. Вот к нему-то Батя и прилип носом, разглядывая тварей.

Их насчитывалось одиннадцать штук. Две огромные, вроде той, из нароста которой он позаимствовал паутину и шарики. Пять поменьше, с выгнутыми в обратную сторону нижними конечностями, длинными, как у орангутана, верхними, и сплющенными по диагонали головами, отдалённо напоминающими формой витую раковину какого-нибудь моллюска. Правда, ассоциацию несколько портили челюсти с двумя рядами острейших треугольных зубов. Ещё одна тварь при каждом шаге цокала, словно была подкованной лошадью – именно этот звук и предупредил Батю об опасности. Рост остальных не превышал двух с половиной метров, и чем ниже они были, тем большее почему-то имели сходство с человеком.

Когда стая тварей, урча, пронеслась мимо, командир выдохнул и отодвинулся от стекла. Пожалуй, он подождёт минут пять, пока стая уйдёт подальше, и продолжит путь. А пока можно перекусить на скорую руку – организм требует втрое больше еды, чем обычно. Видимо, тратит её на заживление ран и восстановление сил.

Но планам не суждено было сбыться. Едва только Батя, усевшись прямо на пол у стены рядом с дверью, скинул с плеча сумку и принялся копаться в ней в поисках шоколадки, как из тёмной глубины подъезда раздалось урчание. И издавало его сразу несколько глоток...

Глава 5

Батя резко обернулся, одновременно выхватывая нож. Отшагнул обратно к двери, полуобернулся, пытаясь сквозь стекло увидеть, насколько далеко ушла стая крупных тварей, и выругался.

Стая не ушла. Она, наоборот, возвращалась – похоже, услышала урчание тварей внутри подъезда.

«Зовут они друг друга, что ли?» – мелькнула мысль и исчезла, уступая место отчаянной попытке найти выход из сложившейся ситуации.

Что же делать? Ломиться вглубь подъезда? Вряд ли получится, твари, наступающие оттуда, судя по силуэтам, вроде тех зомбаков, в которых превратились бойцы Бати, но их слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку. Улица – тоже не вариант. Или?..

Комвзвода обернулся, прикидывая расстояние до дома напротив. Потом – до стаи. Шанс невелик, но...

Отбросив сомнения, Батя толкнул дверь и рванул поперёк улицы. За спиной заурчали недовольно, а сбоку – радостно. Но на опытного командира это подействовало не удручающе, а, скорее, как матюги тренера, пытающегося добиться от спортсмена лучшего результата.

Со спортом высших достижений у Бати не сложилось ещё в детстве – родители, побывав на одной из тренировок, ужаснулись как раз манере тренера постоянно орать на детей и сына из секции по боксу забрали. Они у Бати вообще были очень интеллигентные, надеялись, что сын вырастет и пойдёт по стопам отца, в науку. А Батя взял и всех удивил, поступив в военное училище. Затем удивил ещё раз, уйдя на службу в армию. Родители не сумели принять выбор сына и перестали с ним общаться – они всегда считали, что знают лучше, что ему нужно.

А Батя... Батя просто чувствовал, что обычная, как у всех, жизнь – она не для него. Ему хотелось подвигов, каких-нибудь свершений или, на крайний случай, хотя бы спортивных побед, возможностей для которых его лишили ещё в детстве. И он выбрал свой путь, раз – и навсегда.

Когда он перешёл из армии в «Сотню», инструктора, готовившие новичков, оказались зверями похлеще тренеров. Эти не просто давили на самолюбие и делали всё, чтоб добиться от ученика всего, на что тот способен. Они требовали попросту невозможного и не гнушались никакими методами, втаптывая в грязь и мешая с дерьмом взрослых, давно уже состоявшихся мужиков.

Правда, на выходе эти же инструктора так крепко жали руки тем, кто выдержал их методы, что желание их поубивать у вчерашних учеников как-то само собой исчезло. А после первых боёв и вовсе сменилось чувством огромной благодарности и уважения.

Одно только воспоминание о первых днях в «Сотне» заставило Батю прибавить скорость до максимальной. Мышцы застонали от нагрузки, и организм, щедро насыщенный адреналином и кортизолом, привычно выдал невозможное. Батя успел заскочить в подъезд дома напротив за мгновение до того, как его едва не припечатала к асфальту огромная лапища с когтями. Щёлкнули, неосторожно задев козырёк над входом, зубы самой быстрой твари. Козырёк такого обхождения не выдержал и попросту развалился, перекушенный пополам, а тварь, сообразив, что добыча ушла, попыталась сунуть в дверной проём сначала морду, а потом, когда она не влезла, лапу.