Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 14

Тем более что средние лавки уже были заняты, когда мы пришли: ни староста, ни Мило никаких неудобств не испытывали. А вот Ида проповедь решила пропустить, но удивления это тоже ни у кого не вызвало. Брюхатая баба, большой дом — наверняка она ничего не успевала и торопилась закончить свои дела, пока муж и сыновья не мешались под ногами.

Проповедник за кафедрой бубнил что-то себе под нос — про величие солнца, нашедшее отражение в янтаре, его животворящую силу, отголоски которой должны были защитить истинно верующих ото всякого зла. Зло — в моем лице — с трудом справлялось с зевотой. Лира держалась молодцом, чего нельзя было сказать о доброй половине прихожан.

С трудом дождавшись окончания чудовищно нудной проповеди, я бросила мелкую монетку в чашу для пожертвований (благо располагалась она на самом выходе и далеко идти не пришлось), взамен сняв с деревянного щита простенький амулет с янтарной песчинкой, оплетенной выкрашенным в алый шнурком.

Янтарь едва ощутимо жег пальцы, намекая, что амулет заговорен от нечисти, но его было слишком мало, чтобы в самом деле кого-то отпугнуть. А когда я вплела в шнурок свой волос, жечь перестало вовсе.

Теперь дело было за малым — дождаться повода явиться в замок и преподнести господину подарок.

На редкость дурацкий, но искренний, чтобы у него рука не поднялась выбросить оберег — тем более что именно этот должен был сработать даже против колдуна, если только он не решит украсть мою добычу мне назло.

Волколак оказался куда осторожнее, чем хотелось бы. Пройти по его следам до логова не удалось ни разу, и даже новая метла не помогла — он был внимателен к деталям и даже по воздуху уходил с оглядкой, так и не попавшись охотникам. Это вызывало уважение — и досаду одновременно, потому как прямой и честный разговор с колдуном был бы гораздо надежнее оберегов. Может быть, мне даже удалось бы убедить его помочь — в обмен на право говорить на следующем шабаше, что он обвел вокруг пальца все представительство Янтарного ордена на Горьком Берегу?..

Увы, эти мечты так и оставались мечтами, а вот с оберегом вышло даже проще, чем я рассчитывала.

Тоддрик приехал в село аккурат к тому моменту, когда я выходила из Храма, нервно теребя амулет. Остальные жители уже потихоньку шли к домам — только староста задержался, услышав всадников.

— Господин! — неподдельно обрадовался Ги и развернулся, явно рассчитывая обрушиться на Тоддрика с очередной просьбой, но не решаясь начать разговор первым.

На меня староста подчеркнуто не обращал внимания. Мило неловко мялся с ноги на ногу за его спиной, не зная, то ли остаться и послушать, то ли уйти домой, в тепло.

Тоддрик спешился и бросил поводья оруженосцу. Всадники свиты неуверенно переглянулись — по всей видимости, длительная стоянка в селе в планы изначально не входила, и теперь они не знали, оставаться ли в седле или последовать примеру господина. Тоддрик разрешил их сомнения, отмахнувшись от старосты, как от назойливого комара, и порывисто шагнул ко мне, улыбаясь до ушей.

Я поняла, что улыбаюсь в ответ. Отнюдь не сдержанно и изящно.

— Айви! — он подхватил меня за талию, вынудив обнять его за шею, и закружил так, что я едва не выронила амулет. — Я так соскучился!

Г и замер, как примороженный. Лира оглянулась, хихикнула, прикрыв губы пальцами, и неспешно направилась в лес, подхватив под руку Хью. Мило дернул щекой и побрел к дому; всадники принялись спешиваться и потихоньку заходить в Храм — скорее погреться, чем помолиться, но останавливать их никто не стал.

Когда Тоддрик, все ещё посмеиваясь, поставил меня на ноги, на холоде остались только мы, оруженосцы да кони, которых никто не спрашивал — а то они бы тоже с удовольствием удрали в тепло.

И еще Ги, слишком упрямый, что бы уйти просто так.

— Охота прошла успешно, мой господин? — со смешком спросила я и, пользуясь случаем, надела на Тоддрика оберег.

У рыцаря был и свой — искусно выточенное из янтаря солнце с золотыми лучами, — но подарку он обрадовался и, не сводя с меня взгляда, коснулся губами янтарной крошки.

Я ещё помнила, какими нежными и мягкими могут быть его поцелуи, и в ответ на невинное поддразнивание так покраснела, что Тоддрик даже застыл на мгновение, все еще придерживая меня одной рукой за талию.

И рука эта с каждым вздохом будто становилась все тяжелее, потихоньку придвигая меня к господину.

— Охота... — его взгляд на мгновение стал бездонным и пьяным, как в тот день, когда он едва не увидел мой настоящий облик в лесу. Рыцарь поморщился, явно не желая развивать тему, и тут же нашел повод ее сменить: — Ты ни разу не приходила ко мне в замок с тех пор, как начали травить волков.

— Я не знала, в замке ли ты, — солгала я.

Не признаваться же, что с тех пор, как обнаружила следы волколака, я приходила к лагерю каждую ночь? Теперь у нас с Лирой было столько мази для полетов, что при желании можно было улепетнуть вместе со всей землянкой, но спокойнее от этого не становилось.

Волколак тоже кружил поблизости и наверняка засек и меня, но подходить и знакомиться не спешил.

Знал, кто я?..

— Логично, — выдохнул Тоддрик и прижался лбом к моему лбу. — Знаешь... здесь за кафедрой есть маленькая комната, где обычно стоит на страже послушник — караулит, чтобы никто не покушался на орденские реликвии. Я никак не могу отделаться от мысли, что по Святым дням он дежурит прямо в зале, чтобы внушать благочестивые устремления одним своим видом. А каморка свободна, и там точно никого нет...

— А ты точно посвящен в рыцари Янтарного ордена? Даже поклялся следовать его заветам и оберегать реликвии от осквернения? — невольно усмехнулась я.

— Точно, — с прискорбием подтвердил Тоддрик, — потому-то мы все ещё не в этой каморке. Приходи сегодня. Я хочу... — он сглотнул и запнулся, так что все его желания стали очевидны, но все же закончил: — Я бы хотел, что бы ты отужинала сегодня со мной и Сибиллой.

— Звучит слишком невинно, — поддела я и сощурилась с наигранной подозрительностью. — Кто-то высокопоставленный тоже захотел себе камизу, и ты не посмел отказать?

Тоддрик фыркнул и уткнулся лбом мне в плечо.

— Кто-то высокопоставленный, — пробурчал он, выписывая пальцами вензеля на моей талии, — захотел себе тебя. По возможности, прямо сейчас, но если тебя так смущает каморка послушников, я готов потерпеть до ужина. Скажи, что согласна, и я возьму себя в руки и даже поговорю с Ги... что бы он там ни захотел для себя.

Ги хотел вполне предсказуемых вещей. Он прослышал про гостей, которые вот-вот должны были прибыть в замок, и рассчитывал, что его село станет снабжать господ свежей рыбой — благо по зимнему времени ловцы янтаря пробавлялись рыбалкой поголовно. Тоддрик не стал возражать — и заодно велел доставить в замок самого жирного гуся. Ги пообещал выбрать его лично и ушел, гневно сверкнув на меня глазами. Разговаривать с падшей женщиной он явно считал ниже своего достоинства и полагал, что я упустила свое счастье, отдав предпочтение Тоддрику вместо Мило. В конце концов, звание рыцаря накладывало определенные ограничения — Тоддрик должен был жениться, чтобы передать наследнику титул и земли, и законная супруга не потерпит любовницу так близко к замку. С точки зрения старосты, мне теперь светило только изгнание — громкое и унизительное.

Я не стала развеивать его кровожадные мечты о справедливости. Молча позволила усадить себя в седло к знакомой караковой лошади, нервно всхрапнувшей от моей близости и едва не начавшей выплясывать, — Тоддрик быстро образумил ее, сжав колени, и еще быстрее лишил разума меня, притиснувшись вплотную.

— Ты ведь помнишь, что сперва я должна попросить прикоснуться ко мне? — спросила я его.

Вопрос был с подвохом — вдвоем в одном седле оказалось слишком тесно, чтобы я не ощутила, как решительный настрой рыцаря ставит под угрозу тихий семейный ужин, упираясь мне в бедро.

— Если я тебя отпущу сейчас, ты упадешь, — вполне осмысленно отозвался Тоддрик, но упирающийся мне в бедро член выразительно дернулся под плотной тканью цюссов. Рыцарь перевел дыхание и направил недовольно всхрапывающую лошадь к замку. — Как насчет того, чтобы изменить правила?