Комполка (СИ) - Башибузук Александр - Страница 15

Получилось очень неплохо, теперь комполка Волков, по псевдониму, а точнее шансяо Лан в китайской транскрипции, выглядел просто идеально. К форме тоже привыкать не пришлось, она лишь немногим отличалась от советской. Вместо гимнастерки китель, на этом отличия заканчивались.

Закончив с обмундированием, Лекса принял от денщика портупею с шашкой и кольтом в кобуре. Оружие он привез с собой, а с шашкой дядьки Михея вообще никогда не расставался.

Бо тщательно смахнул с кителя щеткой несуществующие пылинки, прошелся платком по выдраенным до блеска сапогам, подал Алексею фуражку и склонился в поклоне.

Лексу эта манерность и услужливость сначала сильно злила, он без проблем обходился без чьей-то помощи, но потом понял, что все это часть местной культуры и ее так просто не сломать. Да и не зачем. Да и Бо обижался почти до слез, если хозяин пытался сам что-то делать из ассортимента его прямых обязанностей.

— Как себя чувствует бабушка Айминь? — Лекса поправил фуражку.

— Благодарю вас, господин! — Бо в очередной раз согнулся в поклоне. — Лекарства начали помогать. Вы очень добры к моей семье.

— Ты чего постоянно краснеешь? — Алексей нахмурился. — Прямо, как наложница императора.

Бо сразу же смертельно побледнел и виновато залепетал.

— Вам показалось, мой господин! Я больше не буду, ой, вам показалось…

Алешка весело хмыкнул, потрепал паренька по стриженой голове, поправил кобуру и направился на завтрак к начальнику академии Вампу, названной так по имени острова, на котором она была расположена.

По случаю воскресенья воинские занятия не проводились, зато во всю «свирепствовали» коммунистические агитаторы, собрав курсантов в аудиториях под открытым небом. Советские политические советники тоже не дремали. Коминтерн продавил смычку Гоминдана, партии Сунь Ятсена с коммунистической партией Китая и половина курсантов академии Вампу пришла по разнарядке именно от коммунистов. Гоминдановцы прекрасно понимали, что таким образом Коминтерн закладывает под них настоящую бомбу замедленного действия, но, скрипя зубами согласились. Да и деваться им было некуда. Ко времени приезда Блюхера, правительство Сунь Ятсена контролировало только одну треть провинции Гуандун: коридор с севера на юг вдоль железной дороги Гуанчжоу — Шаогуань, реку Чжуцзян и дельты рек Сицзян и Дунцзян. Остальная территория провинции была занята войсками генерала Чэнь Цзюнмина и его союзников

Без Советского Союза гоминьдановцам пришел бы очень быстро полный и жестокий конец. С побежденными врагами в Китае никогда не церемонились.

Лекса шел, бдительно осматривая окрестности, случайные курсанты, попавшиеся ему по пути, сразу шарахались по сторонам или застывали в почтительных поклонах — шансяо Лана, несмотря на его популярность, откровенно побаивались.

Лексу положение вещей полностью устраивало, ничего менять он не собирался.

Понемногу мысли опять свернули на прошедшие месяцы с начала командировки.

Состояние дел с приемом и передачей военных грузов находилось в ужасном состоянии. Воровали все до единого, от грузчиков, до китайских офицеров, сразу перепродававших полученное для подразделений оружие. Да и советская сторона, в первых партиях поставок слала грузы в диком разнобое. По официальной формулировке присылали все наличествующее на складах, что не стоит на вооружении Красной Армии. А на складах находилось очень много всякого разного не стоящего на вооружении. От откровенного архаичного хлама, до очень любопытных и даже передовых образцов. Попадались даже винтовки Бердана, винтовки Мондрагона, а так же, сравнительно передовые французские самозарядки Минье и RSC.

А бардак… куда же без него. К примеру, в первых поставках прислали шесть японских горных пушек, причем со снарядами. Вполне удачных и современных, даже снаряды оказались того же калибра, но в зарядные камеры не влезали, так как были длинней и предназначены для полевых орудий той же системы. А четыре миномета системы Стокса, вообще прибыли без зарядов. Но и здесь Алексей вместе с другими военными советниками позже нашел решение.

Но не суть. Лекса всего за две недели навел жесточайший порядок и эффективную систему отчетности, правда, совершенно негуманными методами. Старшину местных портовых грузчиков, вздумавшего качать права, отлупил так, что на жирной спине кожа полопалась, какому-то бандюгану прострелил ляжку, а местному интенданту пообещал вырвать сердце его бабушки, сварить и заставить сожрать. Посыпались жалобы, коминтерновцы взвились на дыбы, мол, Турчин гнусно дискредитирует светлые намерения советской стороны и вообще, образ советского человека, но тут на защиту Лексы встал сам шанцзян Галин, то есть командарм Блюхер. Потому что процесс оснащения китайских частей оружием успешно пошел. Собственно, при всей его непонятной неприязни к Турчину, деваться командарму было некуда.

А дальше… дальше китайская карьера Лексы неожиданно резво стартанула.

Причем по очень естественным причинам.

С самого начала благородные намерения советской стороны начали сильно тормозить. Сказывался языковой барьер, так как нормальных переводчиков было очень мало, а так же дикая разница менталитетов, в результате чего китайцы занялись банальным саботажем. А это они делали очень хорошо, можно даже сказать талантливо. Советские советники не сдавались, предпринимали все, что можно и нельзя, но темпы модернизации гоминьдановской армии сильно замедлились.

А поставил все на грань краха банальный дрыщь. И лихорадка в меньшей степени.

Да-да, повальная дизентерия — советники начали выходить из строя один, за одним. Непривычная пища и привычная для китайцев погода с катастрофической антисанитарией все чуть не погубили.

И тут начальствующий взор обратился на шансяо Лана.

Во-первых, Лекса успел найти общий язык с китайцами, так как в прошлой жизни интересовался китайской культурой.

Во-вторых: с удовольствием трескал все что под палочки попало: от «столетних» яиц, до жареных во фритюре личинок, причем без малейших последствий для своего организма.

И, в-третьих: самое главное, за несколько месяцев на вполне приличном уровне освоил кантонский диалект.

В общем, Лексу назначили военным комендантом академии Вампу с советской стороны, одновременно преподавателем стрелковой и физической подготовки, а так же, вменили задачу наладить коммуникацию между советскими преподавателями и китайским командным составом той же академии.

Лекса Турчин в жизни был человеком по-армейски прямым и грубоватым, если не сказать, грубым, но как он уже успел убедиться, подобная тактика почти не работала в Китае. Пришлось меняться, благо в прошлой жизни приходилось общаться с китайцами и северокорейцами, так что опыт присутствовал.

Эта задача оказалась посложней, но Алексей справился довольно быстро. В академии появилось тактическое поле, полоса препятствий, прозванная курсантами «полосой страданий злого маньчжура Лана», а так же усовершенствованное стрельбище. А китайские офицеры поняли, что, сколько веревочке не виться, конец все равно придет. И лучше сохранить лицо в процессе вежливых тактичных переговоров, чем разозлить Лексу. До идеального состояния вещей было еще далеко, но процесс пошел. И самое главное, Алексею удалось наладить контакт с начальником академии генералом Чан Кайши. Самым неожиданным образом они даже подружились.

Лексе пришлось очень нелегко, фактически он ломал себе, частенько хотелось выхватить из кобуры пистолет и устроить тотальный геноцид вокруг, но пришлось терпеть

— Мой замечательный друг!

Генерал сам встретил гостя на пороге своей резиденции. Резиденция была построена из тех же немудрящих материалов, но выглядела довольно шикарно на фоне остальных жилых строений. Присутствовала даже большая веранда, садик и пруд с карпами.

— Ваше превосходительство! — Алексей вежливо поклонился.

— Какие могут быть формальности между старыми друзьями! — Чан Кайши расплылся от удовольствия. — Мой друг, вы прекрасно выглядите, настоящий образец офицера! Но проходите, проходите, мой сын черепахи Фань обещал сегодня удивить нас своим поварским искусством…