Комполка (СИ) - Башибузук Александр - Страница 17

Сержанты бдительно порыкивали, порой подгоняя нерадивый личный состав палками, что тоже вызывало у Лексы глубокое удовлетворение. А как иначе? Сержант — столп армии, ее душа, основа воинского порядка. Первый делом после вступления в должность коменданта Алексей наладил работу сержантского состава, а точнее, придал ей нужный вектор, что сразу принесло свои плоды.

— Как вы знаете, шанцзян Галин считает, что для похода на восток сложились все предпосылки…

шанцзян — генерал.

Галин — псевдоним командарма Блюхера в Китае.

От облегчения Лекса чуть не выругался вслух — судя по всему, генерал, наконец, перешел к делу. Но как очень скоро выяснилось, слегка поспешил, потому что Чан ударился в объяснение этих самых предпосылок, хорошо известных Алексею.

Не так давно, произошло открытое столкновение между группировками милитаристов, которое привело к окончательному разрыву между чжилийской и фынтяньской кликами. Чжан Цзо-линь, главный противник Сунь Ятсена, глава фынтяньцев, официально объявил войну Пекинскому правительству. Обеими сторонами была спешно проведена мобилизация. Глава чжилийцев У Пэйфу стянул свои силы к северу, перебросив часть войск из провинций Хунань и Цзянси.

Проще говоря, почти все враги Гоминдана пересрались, в результате чего некоторые милитаристы провинций Хунань, Цзянси, Сычуань выразили готовность подчиниться правительству Сунь Ятсена.

— Я поддерживаю мнение шанцзяна Галина, что время удара пришло… — рассказывал генерал. — Под моим руководством будет сформирована дивизия, основой которой станут курсанты и командиры академии Вампу. Я бы очень хотел, чтобы вы стали моим главным советником от советской стороны и начальником штаба дивизии. Вместе мы добьемся решительной победы и займем свое место в истории нового Китая!

Лексе опять очень захотелось выругаться вслух. Мотивы генерала он прекрасно понимал. Сунь Ятсен сильно болеет. Еще вполне работоспособен, но вопрос преемника уже с каждым днем становится актуальней. А помимо Чан Кайши вокруг Суна вьется целая орда претендентов. А получит преимущество тот, кого выберет сам Ятсен. А предстоящий поход, как раз поможет доказать состоятельность претендентов. Так что ничего удивительного, что Чан решил сделать все, чтобы рядом с ним оказался эффективный боевой офицер, мало того, пользующийся популярностью среди личного состава, да еще, с которым, у него сложилось полное взаимопонимание.

Но вот самому Алексею на все эту суету было просто наплевать. Он ничего не имел против должности военного коменданта академии, обучать личный состав и наставлять командирские кадры ему даже нравилось, но, черт побери, ввязываться в прямые военные действия Лекса категорически не хотел. Одно дело воевать, защищая Родину и совсем другое, убивать и руководить убийством людей, исходя их каких-то сомнительных политических интересов. В общем, воевать в Китае ему откровенно претило.

Впрочем, как всегда, он свои мысли не озвучил и сдержанно ответил.

— Я недостоин вашего доверия, мой добрый друг, хотя оно мне очень льстит. Однако, подобные вопросы находятся вне моей компетенции. Как вы знаете, моя личность является спорной в глазах руководства советской военной миссией. Меня даже не приглашают на военные советы.

— Нам известны ваши недоброжелатели, мой добрый друг… — Чан Кайши несколько раз кивнул. — И мы считаем их мнение вздорным и невежественным, так как ваши достоинства бесспорны и открыты для нас, как наши сердца для вас. Не беспокойтесь, я все устрою. Вы будете назначены главным советником дивизии Вампу, либо поход не состоится вовсе. Сейчас для меня важно ваше принципиальное согласие. Мы просим…

Рядом с Чан Кайши неожиданно оказались заместитель по учебной части генерал Ван Болин и заместитель по строевой части генерал Хэ Инцинь.

Как выяснилось, все это время они шли чуть поодаль. Судя по всему, к разговору Чан Кайши основательно подготовился.

С генералами Лекса ладил, оба вели себя в общении очень почтительно, но ничем особенным не выделялись, их полностью подавлял сам Чан Кайши.

— Мы просим вас, шансяо Лан… — генералы склонились в поклоне. — Мы безоговорочно примем ваши советы и считаем, что только вы принесете нам победу…

В результате, таким образом, простор для маневра у Лешки сократился всего до одного решения. Оставалось только надеяться, что на мнение Чан Кайши руководство советской военной миссии положит с прибором. А на сам поход, Лексе было плевать с самой высокой конюшни.

Алексей от души ругнулся про себя и коротко ответил, опустив китайскую мудреную вежливость.

— Почту за честь…

— Отлично! — радостно воскликнул генерал. — Когда солдаты узнают, что их поведет в бой сам шансяо Лан, это сразу сделает их тиграми, а враги забьются в трепетном ужасе!

Генералы после исполнения своей роли испарились, Чан и Лекса продолжили прогулку, обсуждая предстоящий поход, и очень скоро добрались до берега, где расположилась импровизированная оружейная фабрика.

Как уже Алексей сетовал, поставки советского оружия в Китай в первых партиях отличались ужасной неразберихой и безалаберностью.

Несомненно, ценный военный ресурс, минометы Стокса прибыли вообще без боезапаса, а японские горные пушки с другими, не влезающими в казенник снарядами.

Лекса долго ломал голову, как поправить положение, потому что следующие поставки задерживались, а потом, вместе с советскими советниками по артиллерии нашел решение. Алексей просто «изобрел» с самого начала минометную мину современного образца, скопировав мину к миномету 2Б14 «Поднос», а военспецы оформили изобретение в правильный чертеж. Взрыватели и взрывчатку планировалось использовать с японских снарядов, которых наличествовало в сравнительном изобилии.

Исходя из опыта общения с российскими оружейными мастерами, Лекса с ужасом представлял, сколько проблем возникнет с производством, но, к его дикому удивлению, все получилось совсем по-другому. Совсем, наоборот, если точнее.

В дело вступила китайская сторона. Чан отдал распоряжение, с материка на остров доставили дядюшку Мина, местного цеховика, тот глянул на чертеж, почесал по очереди куцую бороденку с плешивой головой и сразу назначил цену за один экземпляр боеприпаса. Никаких вопросов, никаких требований, цена и все! Дальше последовал жесткий торг, но в итоге все ударили по рукам. Неделю на остров джонками завозили материал и инструментарий, а потом закипела работа.

В ряд курились три небольшие кустарные доменные печи, чуть поодаль, на забетонированной площадке тарахтел примитивный паровой двигатель, от которого работали два, не менее примитивных токарных станка, на которых обтачивали отлитые болванки и нарезали резьбу с обтюрирующими поясками, там же снимали облой напильниками с хвостовиков. А еще поодаль, под строгим руководством советских советников плавили тротил и заполняли им корпуса мин. В другой стороне, на дощатом помосте, несколько девушек шили из шелка и заполняли порохом колбаски дополнительных зарядов.

Производство работало четко и размеренно, как швейцарские часы. Дядюшка Мин осуществлял руководство из плетеного кресла и лишь иногда властно покрикивал, напоминая работникам о себе.

При виде гостей, он сорвался с места, по пути лупанул замешкавшегося пацаненка своей палкой, подбежал к Чану с Алексеем и застыл, почтительно согнувшись.

Лекса оставил с ним разбираться генерала и сразу направился к готовым изделиям, выставленным рядами в сторонке на поддонах.

Взвесил мину в руке, провел пальцем по резьбе гнезда взрывателя, покрутил ее в руках и расплылся в довольной улыбке. Внешне изделие выглядело очень аккуратно и качественно. Такого результата он даже не ожидал.

— Привет, Алексеевич! — к Лексе подошли два советских военных советника, оба комроты, крепкий коротышка Василий Никифоров и долговязый, как жердь, эстонец Карл Таам.

Выглядели парни по-рабочему, кителя сбросили, а головы повязали на китайский манер платочками.