Комполка (СИ) - Башибузук Александр - Страница 2

Снова стеганула пушка, за позицией раздался негромкий взрыв, тут же заглушенный чьим-то пронзительным воплем, но почти сразу, с крыш пакгаузов, оставляя за собой струйки дыма, в воздух по высокой дуге взмыли бутылки с горящими фитилями, оставляя за собой, очетливо заметные в голубом небе струйки дыма

Первая разбилась перед танком, расплескав огненные брызги по дорожке, но следующие влепились прямо в корпус и башню. Рено сразу вспыхнул как пионерский костер, еще несколько метров прополз вперед, а потом резко свернул вправо и завалился боком в канаву. Из башни высунулся танкист, всплеснул рукамии безвольно повис, словно паяц на броне. Следом распахнулись створки переднего люк, из него словно лягушка выпрыгнул танкист в кожаной тужурке и, на ходу, сбивая с себя пламя, заполошно помчался назад.

Коротко простучала очередь, танкист споткнулся и кубарем покатился по дороге. Румынская пехота дружно бросилась наутек.

Воздух сотряс дружный торжествующий рев:

— Ааа-а, гори сука румынская…

— Гори, мамалыжник!!!

— Кто еще хочет, сучье племя!!!

— Вот это цацу командир придумал, горят, как миленькие!

— Идите, идите к нам, выблядки, присядьте на мою бутылочку…

— Дутен пуло, ха!

Сквозь ор вдруг прорвался тревожный ломающийся басок.

— Командир, командир!!! — Васька Сырбу, молоденький паренек по прозвищу Пыся, упал на колени рядом с Алексеем и зачастил, перепугано вращая глазами. — Просочились романы, со стороны кранов, туда товарыщ Няня ринулся, но с ним всего двое…

Свистнула пуля, Лекса прижал Ваську к земле и коротко скомандовал.

— Боня, за пулемет, Сокол и Дуня, со мной!

Перехватил удобней свой немецкий пистолет-пулемет, но вскочить не успел. В небе с треском вспухло несколько пухлых серых облачков, а дальше спину Лексы пронзила дикая боль — в тело словно вонзили добела раскаленную иглу.

— Товарищ Турчин, Алексей Алексеевич, с вами все нормально?

Алексей вынырнул из воспоминаний и посмотрел на молодцеватого краскома, секретаря Фрунзе.

— Все хорошо… — Лекса осторожно повел плечами и еще больше выпрямился. Шрапнельное ранение уже затянулось, но боли все еще не отпускали.

— Просто… — адъютант запнулся. — Просто у вас такое лицо было… словно вы умерли…

— Все хорошо, — повторил Алексей и снова погрузился в воспоминания.

После распада Российской империи, ее территории принялись дерибанить все кому не лень, не осталась в стороне и Румыния, отхватив себе Бессарабию. Советские дипломаты пытались договариваться, но румыны послали их почти открытым текстом. В ответ, Советский Союз заявил, что будет считать Бессарабию своей территорией вплоть до плебисцита, а заодно, начал разработку плана коммунистической революции в Румынии, после которой Бессарабия должна была быть присоединена к СССР. И одновременно организовывал оказание практической помощи революционно настроенным массам в Бессарабии. А руководить этой самой практической помощью назначили товарища Турчина. Видимо исходя из его прежних заслуг на подобном поприще.

Тут-то Лексе и стало ясно, что имел в виду Фрунзе, когда говорил о восстановлении исторической справедливости на отдельно взятой территории.

Планировалось, что после первых активных действий заброшенных групп специалистов, все население поднимется против румынской армии, и что революционное движение охватит всю Бессарабию. Ну а дальше, Советский Союз протянет братскую руку помощи, введет войска и признает «де факто» регион своей территорией.

Алексей воспринял назначение без особого энтузиазма, так как подобная партизанщина надоела ему до чертиков еще в Белоруссии, но, конечно же отнекиваться не стал. Неважно, что тебе хочется или нравится, поступил приказ: а значит, остается единственный вариант — его выполнить. Где — тоже не имеет никакого значения: в белорусских пущах или бессарабских плавнях. Да хоть в гвинейских джунглях. Родина сказала надо — офицер ответил есть.

Начальство буквально пришпоривало, но Лекса подошел к делу, как давно привык: неспешно, системно и педантично. Для начала придирчиво отобрал личный состав в группу, в том числе привлек старых знакомых по Польше, вытребовал все заявленное снаряжение и оружие, вплоть до последнего патрона, провел интенсивные месячные подготовительные сборы, досконально изучил все разведданные и только потом начал операцию.

Границу удалось перейти благополучно, все отряды в срок заняли позиции. А дальше… дальше грянуло масштабное восстание. За три дня, при непосредственной помощи группы краскома Алексея Турчина все крупные населенные пункты в Южной Бессарабии перешли в руки повстанцев. Румынские власти оказались не готовы и банально сбежали, буквально сверкая пятками, румынские военные сдавались целыми подразделениями, а восставшим досталось огромное количество оружия и боеприпасов.

Следом, как и планировалось, Южная Бессарабия оперативно провела съезд местных Советов и обратилась к Советскому Союзу с просьбой о помощи, а румыны, в свою очередь, наконец, пришли в себя и обрушили на мятежную республику все наличные силы: бронетехнику, авиацию, артиллерию и даже бронепоезда.

Советский Союз просьбу Бессарабии рассмотрел и ответил согласием, но…

Вот тут наступило то самое жирное «но».

Кавалерийские корпуса под командованием того самого знаменитого Григория Котовского начали выдвижение почему-то с почти суточным опозданием, а эти сутки повстанцам обошлись очень дорого. Мало того, ввод войск сопровождался дичайшим бардаком, несогласованностью и безалаберностью. Командиры подразделений плутали по местности, как слепые котята, операция не закончилась полным крахом только потому, что румынские войска почти всегда отходили, не принимая боя. Хотя отдельные случаи умелых и инициативных действий советских командиров все-таки присутствовали. Но, увы, на фоне остального бардака, они общую картину лишь подсластили.

И самое главное: Алексей со своим отрядом в это время оборонял Измаил. Так про него вообще забыли, отчего пришлось сражаться с румынами трое суток в полном окружении. К счастью, город все-таки деблокировали, но, по большей степени, только благодаря случаю. Заблудившийся советский кавалерийский полк случайно наткнулся на румын, атаковал их со всей революционной яростью и обратил в бегство.

Там-то Алексей и схлопотал шрапнелину в лопатку, но, собственно, дело было сделано. В Южную Бессарабию хлынули нескончаемым потоком советские войска, а румыны сразу избрали дипломатические пути решения проблемы.

Таким образом, Южная Бессарабия перешла под юрисдикцию Советского Союза гораздо раньше чем в исторической реальности.

Лексу перевезли на советскую территорию, где, местное командование, прекрасно понимая, что очень сильно накосячило, окружило Алексея воистину королевской роскошью. Недвусмысленно намекая при этом, что косяки следует при докладах в Москву сгладить. Мол, взяли же Бессарабию, а как, совсем другой вопрос. Исправимся, честное слово, больше не повторится.

А Котовский… сам Котовский оставил на Алексея довольно благоприятное впечатление. Приятный, умный, хитроватый, но радушный человек, правда, больше смахивающий на коммерсанта или помещика. Обладающий большим организующим талантом, но, как военный, представляющий собой уровень едва ли командира роты. И да, как Лексе нашептали, коммерческий и криминальный талант Котовского никуда не пропал, а вышел на гораздо более высокий уровень. Теперь он никого не грабил, а, банально, фактически владел очень многими предприятиями в Тирасполе и области. А остальные ему просто платили. А под дачу он себе выбрал шикарное поместье в Чабанке, куда Алексея и поместили для выздоровления.

Лекса слегка подлечился, а дальше сбежал в Москву и, естественно, накатал кучу объективных рапортов и докладов с полным разбором операции. Правда, слегка сгладил углы, сообщив, что случившийся провал является результатом существующей системы подготовки командирских кадров, а никак не провалом непосредственно командования.