Поцелуй Льда (ЛП) - Пеннза Эми - Страница 42

‒ Хорошо. Только подровнять.

Я осторожно взяла его за подбородок и повернула его голову набок. Когда я провела кинжалом вниз, под лезвие быстро попали жесткие волоски. Придать форму его бороде было гораздо проще, чем подстричь волосы, и вскоре я сделала несколько последних взмахов лезвием.

‒ Это волшебный кинжал, ‒ пробормотал Грэм, разглядывая его.

Я кивнула, убирая выбившуюся прядь с уголка его рта.

‒ Он принадлежал моему отцу.

‒ Значит, теперь он принадлежит тебе.

Я остановилась, встретившись с ним взглядом.

‒ Эм... по этому поводу есть некоторые споры.

‒ Твой отец был главой твоего дома, да?

‒ Да, но...

‒ А ты его наследница, ‒ Грэм кивнул подбородком в сторону кинжала. ‒ Тогда этот клинок твой.

У меня сжалось сердце, когда я взглянул на него. В стали отразилось моё лицо даже четче, чем в зеркале отразилось лицо Грэма.

‒ Он принадлежит главе Дома Блэквудов, ‒ сказала я. ‒ И, вероятно, это никогда не буду я, ‒ я прочистила горло и подняла голову. ‒ Но это не имеет значения. Я принесла его в подарок тебе.

Грэм покачал головой. Он с восхищением посмотрел на кинжал.

‒ Нет, ‒ тихо промолвил он, ‒ это клинок ведьмы, ‒ он посмотрел на меня, его голубые глаза были спокойны. ‒ А ты могущественная ведьма, Джорджи Блэквуд. Я унаследовал дар фейри чувствовать силу. Твой дар сильнее, чем ты думаешь, и этот кинжал в умелых руках.

Слёзы навернулись мне на глаза.

‒ Ты действительно так думаешь?

‒ Я клянусь в этом, ‒ он схватил меня за бёдра и притянул к себе, зажав между своих раздвинутых бёдер. В его взгляде промелькнуло раскаяние, когда он посмотрел на меня. ‒ Я пытался помешать тебе выполнить твоё задание. Я прошу у тебя прощения, девочка. Если хочешь, я отведу тебя к Оракулу утром. Я также обращаюсь к нему за советом, но я бы всё равно взял тебя.

Моё сердце забилось быстрее, когда тепло от его руки просочилось сквозь ткань, прикрывающую моё бедро.

‒ Ты спросишь Оракула о своём ледяном драконе? ‒ Кэллум сказал мне, что Грэм не был уверен в своем статусе в Братстве, а это означало, что он не был уверен, что это значит для нас троих.

‒ Ага, ‒ он поморщился. ‒ Я полагаю, это одно из преимуществ сохранения льда. У меня не возникнет проблем с тем, чтобы доставить вас с Кэллумом на Север.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Кэллума через плечо.

‒ О, я, наверное, не собиралась приглашать Кэллума, ‒ беззаботно промолвила я.

Он одарил меня ленивой улыбкой и приподнял свой стул на задних ножках.

‒ Ну вот, опять ты замечталась.

Желание шевельнулось у меня в животе.

‒ Не забывай, что я главная.

‒ Тебе это нравится? ‒ спросил Грэм, возвращая мой взгляд к себе. ‒ Быть главной?

Атмосфера в комнате изменилась. Крошечные искорки заплясали в потоках, которые замедлились, когда Грэм положил ладонь на другое моё бедро. Его руки легко обхватили меня за талию, большие пальцы коснулись лобковой кости.

‒ Иногда, ‒ ответила я, задыхаясь. Мы определённо больше не говорили о том, чтобы возглавить арктическую экспедицию.

Он издал мурлыкающий звук, когда провёл большими пальцами по моим леггинсам.

‒ Ну, ты определённо получишь последнее слово в том, кто пойдёт (игра слов — comes — идти/приходить, а также — кончить), девочка. Но, надеюсь, мы сможем убедить тебя позволить Кэллуму присоединиться к нам.

Стул Кэллума скрипнул у меня за спиной. Я обернулась и увидела, что он поднялся на ноги и плавными движениями направляется ко мне.

‒ Я смогу убедить тебя, Джорджи. Я могу быть очень убедительным... если ты готова выслушать, ‒ моё сердце бешено заколотилось, когда он подошёл ближе и перекинул мои волосы через плечо. Затем он наклонил голову и нежно поцеловал меня в шею.

Мурашки пробежали у меня по спине. Я покачнулась, когда желание охватило меня, и положила руки на крепкие плечи Грэма.

‒ Я не знаю, ‒ простонала я, чувствуя, как проходит игра. Моё сердце забилось быстрее. ‒ Думаю, мне нужно знать, что каждый из вас может предложить, прежде чем я приму решение.

Грэм издал тихий звук, который я почувствовала у себя между ног.

‒ Кэллум? У тебя есть какие-нибудь идеи?

‒ Так получилось... ‒ положив твёрдую, но нежную руку мне на плечо, Кэллум медленно поставил меня на колени. Его рычание раздалось надо мной. ‒ Почему бы тебе не вытащить свой большой член, Грэм, и не дать нашей ведьмочке попробовать то, что ты можешь предложить.

Моя киска сжалась. Стоя на коленях между ними, я должна была чувствовать себя маленькой и уязвимой. Вместо этого я чувствовала себя сильной. Они хотели меня и намеревались овладеть мной ‒ вместе. Не было сомнений, что мы движемся в этом направлении. По моей коже пробежали мурашки вожделения, когда Грэм раздвинул ноги шире. Отблески пламени заплясали на татуировках на его запястье, когда он расстегнул штаны и вынул член. Он был твёрдым и набухшим, толстые вены вздулись от его возбуждения. Кончик оказался в нескольких дюймах от моих губ, когда он начал медленно поглаживать себя.

Кэллум нежно провёл пальцами по моим волосам.

‒ Ты хочешь отсосать у него? ‒ пробормотал он.

‒ Да, ‒ ответила я, и мой голос стал ещё более прерывистым, чем раньше. Я облизнула губы, и оба мужчины застонали. Кэллум слегка сжал мои волосы, направляя мою голову вперёд.

‒ Хорошенько и широко, девочка, ‒ сказал он. Когда я последовала его указаниям и взяла головку члена Грэма в рот, Кэллум издал гортанный одобрительный рык. ‒ Вот так, ‒ запустив пальцы в мои волосы, он тянул мою голову назад-вперед, двигая моим ртом вверх-вниз по члену Грэма. ‒ Он слишком большой, чтобы ты могла взять его полностью, так что тебе придётся воспользоваться рукой. Вот так, девочка моя, обхвати пальцами его основание. Хорошо. А теперь поглаживай его, пока сосёшь.

Я обхватила член Грэма и застонала, практически опьянённая вожделением. Все в этом было таким, таким развратным ‒ приказы Кэллума, его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, пол, упирающийся мне в колени, Грэм, наблюдающий за мной из-под тяжелых век, его губы приоткрыты, а большая грудь поднимается и опускается все быстрее.

Рука Кэллума управляла движением, и у меня не было другого выбора, кроме как широко раздвинуть челюсти и принять, как член проникает в мой рот. Грэм напрягся под моим языком. Огонь потрескивал, а Кэллум продолжал подталкивать меня вперед. У меня заболела челюсть, но я не хотела останавливаться. Моя слюна потекла быстрее, увлажняя член Грэма и стекая по моему подбородку.

‒ Блядь, ‒ тихо сказал Грэм, подавшись навстречу моему рту.

‒ Э-э-э, ‒ выругался Кэллум, стаскивая меня с члена Грэма. ‒ Ты не главный, помнишь?

Грэм запрокинул голову и выругался в потолок, а Кэллум усмехнулся, повернул меня к себе и провёл большим пальцем по моей челюсти, успокаивая боль четкими круговыми движениями.

‒ Ты в порядке, дорогая? ‒ спросил он с жаром и нежностью в сияющих глазах. Его прикосновение было мучительно нежным, когда он вытер слюни с моего подбородка.

‒ Да, ‒ хрипло ответила я.

‒ Ты сможешь выдержать ещё?

‒ Пожалуйста.

В его глазах вспыхнуло одобрение. Он отступил на шаг и перекинулся дымом, сбрасывая одежду. Грэм, сидевший на стуле, сделал то же самое. Затем они отодвинулись, и я оказалась на коленях между двумя крупными и очень крепкими мужчинами. Член Грэма торчал из его бедер, ствол блестел у моего рта. Член Кэллума был не таким толстым, но слегка изогнутым. По моей коже пробежал жар, когда я вспомнила, как он использовал этот изгиб в своих интересах, ударяя во все нужные места, когда оказывался внутри меня.

Взгляд Грэма опустился на мою грудь.

‒ Сними эту футболку, девочка. Я хочу увидеть, как подпрыгивают твои красивые сиськи, когда ты снова будешь сосать у меня.

Дрожащими руками я стянула футболку через голову и расстегнула лифчик.

‒ Леггинсы тоже, ‒ сказал Кэллум, ‒ но трусики пока оставь.

Стон застрял у меня в горле, когда я повиновалась, стягивая с себя обтягивающие леггинсы и отбрасывая их в сторону. Когда я снова опустилась на колени, оба мужчины уставились на полоску ткани у меня между ног, которая была такой влажной, что были видны очертания складок. Я извивалась под их пристальным взглядом, каждое прикосновение хлопка к моему клитору было изысканной пыткой. Каким-то образом, стоять на коленях у них в ногах, с прижимающейся промокшей тканью к промежности, выставляя своё возбуждение на всеобщее обозрение, было более скандально, чем быть полностью обнажённой.