Запретная для Севера (СИ) - Гесс Ария - Страница 12

Я не выдержу этого. Не смогу.

Отворачиваю голову почти в миллиметре от его губ. Я слышу его дыхание. Чувствую кожей его негодование. Уж лучше она, чем глаза. Они этого не выдержат.

— Я очень устала, — говорю шепотом, потому что его лицо все ещё близко к моему.

В одно движение мужчина отстраняется.

— Я отведу тебя в твою комнату, — с виду совершенно спокойно говорит он. Мне даже в глаза смотреть ему не надо, чтобы понять его настроение. Одного взгляда на руку, что до белых полос на пальцах сжимает столешницу, все понятно.

А когда он все же разворачивается ко мне спиной и идёт в сторону лестницы, я выдыхаю, хватаясь за грудь. Сердце так сильно бьется, что я слышу его отголоски у себя в голове.

Спустя несколько секунд отмираю и следую за ним.

Пройдя по коридору, Северин молча открывает дверь одной из комнат. Захожу внутрь и отмечаю, что там очень красиво. Минималистично, со вкусом, светло и уютно.

— Отдохни. Здесь безопасно. За пределы особняка какое-то время выходить не сможем, — говорит он, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.

Я не понимаю его… Понятно же, что я чувствую неловкость. Не может же быть, что это происходит только у меня одной?!

— Хорошо, — присаживаюсь на кровать и утыкаюсь взглядом в светлый паркет. Слышу, как он выходит и закрывает за собой дверь, после чего откидываюсь на кровать и закрываю лицо руками.

Господи, да что же творится?!

И мысли о маме не перестают беспокоить.

Свернувшись калачиком, закрываю глаза и моментально засыпаю.

Моё сердце бешено бьётся, задавая ритм хаосу в мыслях. Нахлынувшие образы сна не дают покоя: огонь, треск падающих балок, лицо мамы, ее крик о помощи... А ещё... Северин. Его взгляд. Как он смотрел на меня в том аду. Железный, бессмертный, но при этом взволнованный…

Вижу его лицо, а потом ладони в ожогах, из которых сочится кровь.

— Кровь на моих руках из-за тебя! — гремит его голос в голове.

Я просыпаюсь в холодном поту. Мои конечности дрожат, а тело походит на вату. Отвратительное ощущение головокружения и тошноты сопровождает недуги, делая букет полным и незабываемо ужасным.

Я поднимаюсь с постели и иду умываться.

Тишина в комнате начинает терзать меня. В голове рой мыслей, страхов и переживаний, что, кажется, я схожу с ума.

Решаюсь выйти на кухню и выпить травяного чаю. Почему-то кажется, что в этом доме есть все…

Эхо моих босых шагов пугающе разносится по коридору. Я бегом спускаюсь по лестнице, но останавливаясь у входа на кухню. Меня внезапно привлекает звук воды. Обернувшись, замечаю прозрачные двери с выходом на веранду.

Осторожно иду в их сторону и не ощущаю холода. Хотя вижу, что дверь открыта…

И когда выхожу на веранду, понимаю, почему…

Огромный, наполненный горячей, испускающей пар в морозный воздух водой бассейн. Это место… резких перепадов температур будоражит.

Как и он…

Ночное небо обволакивает все пространство, и лишь несколько светильников, освещающих пространство и глянцевую кожу сидящего у кромки бассейна мужчины служат проводниками в этой темени.

Задерживаю взгляд на обнаженном торсе Северина… Я знала, что он огромный. И даже видела мельком вчера, но сейчас… сейчас я могу разглядеть во всей своей мощи разлет его плеч, огромные бугристые накаченные мышцы, ведущие к сужению в талии.

Не замечая меня, он облокачивается на локтях назад, окуная в воду лишь ноги… А когда вижу, как он отводит назад кисти, понимаю, что он не может войти в бассейн полностью из-за ожогов.

Чувство вины накрывает с головой. Кажется, я приношу одни неприятности… Одно лишь радует: за всеми последними, нелогичными с моей стороны, решениями я ещё не растеряла чувство такта, сочувствия и, главное, искренней благодарности.

Разворачиваюсь и на носочках бегу на кухню. Подцепив аптечку, возвращаюсь обратно.

— Заботишься о других, а о себе забываешь? Очень самоотверженно, — говорю, присаживаясь рядом и опуская ноги в теплую воду. Тело сразу же отпускает дрожь, и по нему прокатывается некая легкость, удовольствие…

Северин оборачивается. Его спокойный и даже немного отстраненный взгляд сразу впивается в меня.

— Почему не спишь? — спрашивает резким тоном, почти в упрек.

— Страшно спать, — отвечаю честно. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы. — Ужасы снятся, не могу это больше видеть.

— Тебе не стоит ничего бояться, пока ты рядом со мной, — раздается хриплое, когда я уже не ожидаю от него ответа.

Цепляя пояс на своем платье, сдерживаю колотящееся сердце. Не смотрю на него, не выдержу.

— Я… думаю, что это одна из причин, почему мне страшно… — признаюсь и зажмуриваюсь.

— Поэтому ты решила спуститься и сесть рядом?

Да, черт возьми, я считаю, что я полная идиотка, раз не предугадала, что жест помощи будет расценен как-то иначе…

— Ты поранился из-за меня. Я чувствую себя вино…

— Чушь, — он резко встаёт, из-за чего на меня попадает несколько капель воды, а потом и вовсе горячие властные ладони обхватывают меня за талию и поднимают вверх.

— Что ты… — взвизгиваю, но он резко разворачивает меня и впечатывает в свое тело.

Подняв мой подбородок и задрав голову, он часто шумно дышит, выискивая что-то в моем взгляде.

— Ты словно издеваешься, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Ходячая катастрофа. Мне что, запереть тебя в твоей комнате, чтобы ненароком не сделать того, о чем потом оба жалеть будем, — говорит, уткнувшись мне в шею и вдыхая аромат.

Я с ума схожу от его прикосновений, от его близости. Он трогает меня, дышит вместе со мной в унисон: дико, рвано, прерывисто.

— Нам нельзя это делать… — собираю остатки здравого смысла и смотрю в его глаза. — Это неправильно, — голос дрожит как натянутая струна. Мое тело напряжено в его руках, что властно сжимают целиком мою талию.

— Что делать, Серафима? — ухмыляется мужчина, хотя сам едва сдерживает себя. Я не дурочка, вижу это.

— То, что ты делаешь сейчас… Провоцируешь и себя, и меня.

— Я? Или ты, придя сюда босиком? Черт, я вижу твои обнаженные ноги и уже хочу тебя…

Он стискивает зубы, чтобы не сказать что-то вызывающее, но я и без уточнений все понимаю.

Почему-то вещи, о которых он сейчас так спокойно говорит, не пугают меня… Хотя раньше я впала бы в дикий ужас! Возможно, это из-за того, что моё тело как раскаленный нерв, который дрожит в руках этого мужчины. Мои внутренности горят, щеки пылают, в животе словно кто-то живёт, изнутри вибрируя. Я в шоке от реакций своего тела, своего мозга, но в этот момент хочется все отключить.

— Но…

— Тшш, — перекрывает пальцем мои губы, а потом медленно ведёт по ключице, останавливаясь на лямке платья. Поддев за край, он спускает его вместе с бретелькой лифчика.

Машинально хватаюсь рукой за ткань на груди, но он отводит мою руку.

— Не бойся, — шепчет продолжая.

Переключаясь на другую сторону, проделывает то же самое и с другим плечом, полностью оголяя зону декольте и плеч.

А потом наклоняет свою голову и… мое тело простреливает от длительного перенапряжения и контакта его губ с моей разгоряченной кожей плеча.

— Ты дрожишь, — усмехается гад.

— Холодно.

— Тебя не учили, что нехорошо, — низкий баритон раздается над моей головой, а потом он резко хватает меня одной рукой за ягодицы, поднимая вверх, при этом вызывая недоумение, как именно ему удается так терпеть, скрывая боль от ожогов, а другой сжимает моё горло и яростно договаривает, — обманывать…

23

— Отпусти меня, — хриплю прямо у его губ. Дыхание прерывистое, я словно захлебываюсь кислородом.

— Зачем ты делаешь это? Чего добиваешься? — его тон меняется, становится жестче. Дыхание рваное, походит на моё, из чего я делаю вывод, что он на грани.

— Я просто хотела помочь тебе с ладонями. Как и ты помогал мне, — еле выговариваю. — Пусти.

Хватка на моей шее ослабевает, а потом он и вовсе ставит меня на ноги, резко отворачивается и зарывается рукой в свои светлые волосы.