Запретная для Севера (СИ) - Гесс Ария - Страница 16

Опускаю голову, но он ловит мой подбородок, обжигая прикосновением.

— Сима, — его голос чуть смягчается, а уголки губ приподнимаются в полуулыбке.

— Не называй меня так! — яростно шиплю. — Ты думаешь, что можешь просто так появляться и исчезать, будто ничего не было?

Он приподнимает бровь, а потом шумно выдыхает.

— Мы поговорим потом. Сейчас я хочу сказать тебе лишь одно. Сегодня ты не вернешься домой с семьей, Серафима, — ошарашивает он, возвращая своему взгляду строгость. — Если ты согласна, я забираю тебя сегодня же. Без просьб, без согласий родных, без возможности вернуть все к началу. Серафима, если ты дашь мне понять, что хотя бы на один процент согласна, я заберу тебя на глазах у всех. И сделаю это так, что никто и слова не скажет. Мне нужно лишь твое согласие.

Он поднимает обе руки, отпуская меня. Давая выбор. Не давя, не руша, не наседая, он спрашивает моего мнения. Моего согласия…

Не веря тому, что это на самом деле происходит, я кручу головой и плачу, делая шаг назад.

— Тебя же убьют, ты же с братом… нет, нет, вдруг с тобой что-то случится из-за меня…

— Достаточно, — тихо, но твёрдо говорит он. А затем резко притягивает меня ближе. — Я понял твой ответ.

Я не успеваю ничего сказать. Его язык толкается в мой рот. Горячие, властные губы терзают, выводят на новые уровни чувствительности. Целует требовательно, делая мое тело ватным.

Такой сладкий, такой желанный. Как и в тот день, когда я впервые его увидела… Сколько раз после этого я хотела все повторить. Сколько раз хотела почувствовать его губы на своих.

И теперь я наслаждаюсь каждой секундой. Я прижимаюсь крепче, тянусь к его волосам и запускаю туда пальцы.

— Моя, — шепчет мне в губы, а потом сминает подол моего платья, задирает вверх и поднимает меня за ягодицы.

Обхватываю ногами его торс, а ладонями лицо.

— Твоя, — шепчу в ответ. — Прямо сейчас. Хочу. Быть. Твоей.

Он отстраняется, синева затуманенных глаз уже не пугает.

Инстинктивно киваю, снова давая согласие на его немой вопрос, и он, оскалившись, снова впивается в мои губы…

27

Его руки властно сжимают мои ягодицы, бедра толкаются навстречу моему телу. Я чувствую, как он возбужден, и в этот раз меня это не пугает…

Пока он терзает поцелуями мою шею, обнимаю его крепче, утыкаюсь носом в шею и вдыхаю. Он пахнет перцем и чем-то терпким, отчего сознание плавится, а рецепторы впадают в экстаз.

— Идем сюда, — он толкает спиной дверь в маленькую комнату, похожую на подсобку, и, прислоняя меня к ней же, но уже с другой стороны, продолжает свои мучительные поцелуи.

— Вдруг кто-то зайдет, — шепчу ему затуманенным голосом.

— Не позволю, — он одним рывком срывает с меня тонкую ткань трусиков, и я вздрагиваю.

— Зачем? Снова? Знаешь, как мне было некомфортно?

Он затыкает мой рот своими губами, пока его пальцы медленно поглаживают мои бедра.

— Ничего не бойся, — прислонившись головой к моему лбу, он тяжело дышит, а потом я чувствую, как он касается меня между ног.

Тело простреливает сотней импульсов, живот скручивает от сладостной тяги, жара и томления.

Его пальцы проходятся вперёд и назад, задевая чувствительные точки, из-за которых я инстинктивно вздрагиваю, и размазывают влагу.

— Смотри мне в глаза, Серафима, я хочу видеть, как ты кончаешь, — хрипит низким баритоном, смотря мне в глаза и в это же время продолжая вальсировать пальцами.

Жар между ног разгорается с ещё большей силой, я едва сдерживаю свои стоны, а он все это время смотрит.

Хищный блеск в его глазах выдает его расшатанное самообладание. Он не спокоен. И это заводит меня ещё больше.

Он чередует нежные касания с грубыми и быстрыми. Похлопывает разгоряченную плоть и кусает губы, дразня.

Но окончательно пугает, когда немного вводит в меня палец.

Мгновенно напрягаюсь, но он прижимается ещё ближе, вплотную, и покрывает короткими поцелуями мой висок, скулы, щеку.

— Я знаю, что ты невинна. Я не сделаю тебе больно, — перемещается на губы и мягко целует, продолжая медленно двигаться во мне пальцем.

Ощущения полного безумия этой ситуации будоражат ещё больше. Я слышу, как за дверью ходят люди, я чувствую его пальцы в себе и сжимаю их, я ощущаю его губы на своих губах. Я полностью окутана запретом. И страшно то, что мне нравится это.

Увеличив темп, Северин добавляет ещё один палец, продолжая один вводить, а другим обводить круги на чувствительном комочке. Это становится выше моих сил, я не могу больше терпеть. Жар в теле достигает таких масштабов, что я взрываюсь.

Стону ему в губы, содрогаюсь всем телом, жмусь крепче, сильнее впиваясь пальцами в шею, царапаю, дрожу, нахожусь в его власти.

Опустив меня на ноги, он не отпускает меня. Крепко прижимает к себе, целуя в макушку. Мы стоим так, кажется, целую вечность, и не хотим отрываться друг от друга.

Пока не слышим знакомый голос за дверью…

28

Серафима

— Не видишь ее? — раздается громкий голос моего жениха.

— Я была уверена, что видела ее. Она облилась шампанским, — отвечает ему Свята.

— В уборной смотрела?

— Ее там нет.

Поднимаю голову и смотрю на Северина, но его лицо ничего не выражает.

Лишь когда голоса за дверью стихают, я осмеливаюсь заговорить.

— Что теперь будет?

— Я же сказал. Я заберу тебя.

— Пожалуйста, дождись окончания вечера. Я не хочу быть опозоренной перед всеми…

— Не говори глупостей. Чем ты опозоришься?

— Пожалуйста, — прошу, касаясь ладонью его щеки. — Давай после вечера. Мне нужно… принять это.

— Ты не уверена? — хмурится тут же он.

— Я уверена, но не хочу, чтобы из-за этого пострадала моя семья. Пожалуйста, давай уедем так, чтобы никто нас не видел…

Он тяжело выдыхает, но кивает.

— Ладно.

Протягивая руку, он резко прижимает меня за талию к себе, а потом открывает за моей спиной дверь.

— Иди, — хрипит, нависая надо мной. — Иначе не отпущу.

Вылетаю из подсобки, по кусочкам собирая свое сознание. Держусь за беснующуюся грудь и пытаюсь успокоиться. Колотит, словно током ударило. Каждая мышца напряжена, тело дрожит, сердце в урагане.

Я пытаюсь дышать спокойно, но выходит рвано, словно воздуха не хватает.

А его и не хватает…

Выбил один человек одним своим поцелуем. Иссушил легкие, накачал своим ароматом и поселился внутри, не давая никому входа и выхода.

Бью себя по груди.

Черт возьми!

Еле перебираю ногами, а когда захожу в зал, то сразу же натыкаюсь на сестру и… Германа.

— Ну наконец! — Герман проходит и притягивает меня к своей груди, мгновенно вызывая отторжение. Упираюсь ладонями ему в грудь и, отвернув голову, отстраняю от себя. — Мы не могли тебя найти. Где ты была? Кстати, прекрасно выглядишь, жена, — игриво скалится он, делая акцент на том, что мое платье испачкано, но, когда замечает мой взгляд, тут же меняется в лице. — Это же шутка.

— Шутка — это когда смешно.

— Так мне и смешно, — подмигивает, а потом снова подходит ближе. Ощущение отторжения вспыхивает мгновенно. Тело вопит «сос!», начиная дрожать. Я вытягиваю перед собой руку, останавливая его.

— Я… плохо себя чувствую, — делаю попытку улыбнуться, но вряд ли мне удается их убедить. — Поздравляю тебя, желаю, чтобы все твои желания исполнились, — говорю стандартную для поздравлений фразу и никак не ожидаю, что он ответит.

— Желаю, чтобы мы наконец поженились.

Выражение ужаса на моем лице не увидит лишь слепой. Свята тоже все понимает и спешит помочь.

— Слушай, ты еще папу не видела, — тянет меня за собой, но Герман хватает меня за руку, останавливая.

— Оставь нас, Святослава, — хищно скалится он, и она пораженно смотрит на меня.

— Иди, — улыбаюсь ей, делая вид, что все в порядке, что меня не выворачивает от одного его прикосновения. Даже то, что теперь мы выяснили все недопонимания и расставили границы в общении друг с другом, не делает его прикосновения приятными для меня.