Драконья няня (СИ) - Фирст Наталья - Страница 21

Голос стражника налился металлом.

— Сэр, извольте объясниться!

В душе моей появилась надежда. Я облегченно выдохнула, глянула на Гордона и тревожно застыла. Его улыбка не понравилась мне вовсе.

Гордон протянул служителям закона пухлый конверт и проговорил:

— Господа, я сожалею, но леди слегка не в себе. Это моя невеста. Джулиана Ардуэй, дочь старого графа. Там в конверте бумаги, переданные мне ее отцом. А также мои документы. Все заверено в магистрате у мага. Чин по чину. Можете проверить.

Один из стражников принял конверт, бросил на меня сочувствующий взгляд и обескураженно крякнул. А Гордон между тем продолжал:

— Леди Джулиана еще не достигла совершеннолетия и не может отвечать за себя. Я везу ее домой по распоряжению отца.

— Помогите… — прошептала я, теряя последнюю надежду. — Меня хотят выдать замуж. Насильно!

Я сделала шаг назад, но тут же была остановлена твердой рукой и сникла. Стражник вытащил из конверта бумаги, бегло перелистал, пробежался глазами по тексту, приложил для верности заговоренный перстень.

И кольцо, и бумаги засветились золотым. Мне не хуже присутствующих стало ясно, что это значит. Стражник протянул конверт обратно Гордону, коротко кивнул.

— Все чисто, можете ехать.

— Пойдем дорогая, — мой ненавистный жених с довольной улыбкой протянул мне руку.

— Я не хочу!

Чужая рука подтолкнула меня в спину. А укоризненный голос проговорил:

— Ступайте, леди, не стоит позориться. Не заставляйте волочить вас силой.

Из глаз моих неукротимым потоком хлынули слезы, я гордо задрала подбородок и направилась карете.

Гордон преувеличенно учтиво подал мне руку. Пока я усаживалась в карету, он ласково улыбался. От этой улыбки меня пробирал мороз по коже. Было ясно, что ничего хорошего она не сулит.

Едва закрылась дверь и тронулся экипаж, как вся показная учтивость слетела с лица моего жениха. И он почти без размаха ударил меня ладонью по лицу. Совсем не больно. Нет. Просто зло, унизительно.

Так меня никто и никогда не оскорблял. Я прислонила к пылающей щеке ладонь и поняла, что не в силах удержать слезы. По лицу бежало два соленых водопада. Я ругала себя, приказывала перестать и не могла. Это было выше моих сил. От обиды, от беспомощности, от горя. Неужели моя жизнь закончится вот так? Неужели мне придется до конца дней терпеть рядом с собой этого человека? Эту бездушную самовлюбленную скотину.

Гордон словно решил подтвердить правоту моих мыслей:

— Прекрати эту комедию! На меня не действуют дамские слезы. Можешь приберечь этот фокус для других.

Он достал из кармана платок и швырнул мне лицо. Слезы мои побежали еще сильнее. Гордон вновь размахнулся, но в последний момент удержал ладонь. Зато прошипел издевательски:

— Джулиана, душа моя, не зли меня! Радуйся, что я готов закрыть глаза на все твои фокусы, на твой блуд и принять тебя обратно. Ты хоть понимаешь, что опозорила весь свой род?

Я покачала головой. Хотелось спросить: «Чем? Чем позорила? Тем что решила работать?» Но я не открыла рта. Гордону мои слова были не нужны.

Впрочем, и ему самому надоел этот монолог. Он закинул ногу на ногу, сцепил ладони в замок на колене и отвернулся к окну. Больше до самого дома моего отца он не произнес и слова.

Я тоже смотрела в окно и думала, как же быть? Почему судьба так не справедлива? Почему наградила меня магией, которая совершенно не действует на людей? Почему я бессильна перед этим подонком? Почему?

Все бесконечные почему остались без ответа. Слезы мои потихоньку иссякли. А в глубине души появилась надежда. На то, что ко мне примчится мой дракон и спасет меня из рук злобного принца.

Я даже заулыбалась от этих мыслей. Какая все же странная получилась бы история. Сказка, где все наоборот.

Я тихонько покосилась на Гордона. Из груди моей вырвался горестный вздох. Что поделать, если в моей сказке дракон оказался куда благороднее принца.

К дому мы подъехали уже затемно. В окнах горел свет. Сам отец разгуливал возле ворот, отмеряя пять шагов то влево, то вправо. В руке он держал фонарь. Мне совершенно не хотелось с ним говорить, но я себя пересилила:

— Здравствуй, папа.

Он только поджал губы.

— Ступай к себе, Джулиана, мы позже поговорим.

К себе? Так просто? Я вдруг представила, что никто не мешает мне сбежать вновь. Потому возблагодарила Небеса и почти бегом припустила в дом.

В спину мне донеслось:

— Гордон, как все прошло?

— У драконов без проблем. А в городе она пыталась сбежать. Должен вам сказать, вы были правы, когда решили подготовить все документы.

Ах вот как? Значит, это была идея моего любимого батюшки? Отец тут же подтвердил:

— Я слишком хорошо знаю дочь, мой мальчик. Она просто так не успокоится.

— Ничего. — Я прям увидела, как Гордон усмехнулся. — Подержим ее под замком. Не будет же она вечно бунтовать. Когда-нибудь угомонится. А чтобы избавить ее от иллюзий, завтра же утром устроим венчание.

— Завтра? Утром? Ну уж нет. И не мечтайте… — буркнула я себе под нос, от злости с грохотом захлопывая дверь.

Из коридора рванула к себе в спальню, желая не терять время даром. Вошла внутрь комнаты и замерла. Окна встречали меня новехонькими решетками.

— Папа!

Я развернулась на месте, но успела только заметить, как закрылась дверь.

— Папа!

Я бросилась на белую створку, застучала по ней кулаками, ударила ногой. И услышала, как щелкнул замок. Я угодила, как мышь в мышеловку. Так глупо, так нелепо. Теперь мне оставалось только ждать утра и молить Небеса, чтобы Лотар успел. Чтобы не опоздал с помощью. В том, что он придет за мной, я почему-то не сомневалась.

Ночь прошла в тревожных метаниях. Мне толком не спалось. Все время виделась тьма. Она смотрела на меня из завоеванных мраком углов, из окна. Витала под потолком.

Я догадалась свернуться на кровати калачиком и укрыться с головой одеялом. Тьма расстроенно отступила, но легче не стало. В голове звучал голос Гордона: «Не стоит откладывать, завтра же утром устроим венчание».

Утром. Утром? Утром!!!

По щеке вновь побежал соленый ручеек. Губы зашептали, как молитву:

— Лотар, спаси меня! Спаси! Без тебя я погибну…

Забыться удалось только к самому утру. Что снилось мне, я не помню. Да и снилось ли хоть что-нибудь. Только проснулась я с опухшими от слез глазами и больной головой.

Стрелки показывали три часа до полудня. В доме царило странное оживление. Сквозь дверь слышались чужие голоса, торопливые шаги. С каждым новым звуком надежда на спасение таяла, разбивалась о ледяное равнодушие реальности. Мне хотелось вернуться обратно в интернат. К Лотару, к дядюшке Оскару, к беспокойным мальчишкам. Но кому было дело до моих желаний.

Обо мне все словно забыли. Жаль, ненадолго. Скоро за дверью раздал цокот подкованных сапог. И я прекрасно знала, кому эти шаги принадлежали.

Гордон распахнул без стука дверь, глянул на меня без капли интереса и процедил сквозь зубы:

— Ты почему не одета?

Я натянула до подбородка одеяло и ответила твердо:

— Я никуда не пойду.

— Тебя никто не спрашивает, — усмехнулся он.

Потом резко шагнул вперед, оказался у кровати, схватил одеяло и дернул его на себя, вырывая из моих рук.

Я замерла от неожиданности. Подобного поведения я не ожидала ни от кого. Это было верхом невоспитанности. Это было постыдно. Это было ужасно неприлично.

— Я не пойду! — прокричала я, стараясь ладонями прикрыть тонкую ткань на груди.

— Пойдешь.

Безжалостная рука схватила мое запястье.

— Пойдешь, — повторил Гордон, а я вдруг углядела на его лице довольную улыбку. — Не хочешь одеваться, я потащу тебя так. Можешь позориться, дело твое, мне не жалко.

Он дернул меня за руку и стащил на пол. А я… Я не смогла ему сопротивляться. У меня попросту не хватило сил.