Драконья няня (СИ) - Фирст Наталья - Страница 47

Живое пламя бурлило у меня над головой, стекало по стене и собиралось под ногами ослепительно-оранжевым озером. «Половинкой озера», — тут же поправляла я себя. Потому что огонь занимал лишь половину помещения.

Вторая половина была отдана воде. Голубые кристально-прозрачные струи рождались в самом центре потолка на границе с яростным пламенем и неслись вниз по стене волшебным водопадом. Вторая половила пола шла рябью и волнами.

Там остро пахло морем, солью и влажным песком. К этим запахам щедро примешивался аромат дыма и сосновой смолы, полыхающей в камине. Я слышала и шум прибоя, и крики чаек, и треск поленьев. Все это было, совсем как настоящее. Все это оставалось искусной иллюзией — подарком Жреца Небес.

Огонь с водой встречались у нас под ногами и мирно растворялись друг в друге без пара и искр. Без следа.

Жаль, что это воспоминание не могло длиться бесконечно. Мне приходилось вновь открывать глаза и возвращаться в знакомую комнату к древним страницам, надежно хранящим свою тайну.

Рано утром, через день после полнолуния Лотар уехал, не оставшись даже на завтрак. Я спустилась в одиночестве столовую и уселась за пустой столик. На душе было пакостно. До лунного затмения оставался всего лишь месяц. А я ни на шаг не приблизилась к разгадке проклятия.

В столовой царила тишина. Дети успели отправиться на занятия. Зато дядюшка Оскар сидел на своем месте и допивал чай с грибным пирогом. Я хотела было перебраться к нему, но появилась припозднившаяся леди Глория, поздоровалась, заняла место рядом со мной и с неожиданной жадностью принялась за еду.

Мое удивление было так сильно, что я не сразу заметила в матери Лео перемены. За ночь куда-то исчезла ее постоянная бледность, пропали черные тени, залегшие под глазами. Из взгляда бесследно испарилась обреченность. А на щеках вдруг проступил очаровательный румянец. Женщина больше не казалась обреченной.

Я не успела поделиться своим открытием, как она заговорила сама:

— Прошу прощения, леди Джулиана, что веду себя невежливо. Но мне почему-то безумно хочется есть. За последние годы я успела основательно позабыть это чувство. И вдруг такая странность. Вы не знаете, к чему бы это?

Мне не нужно было даже использовать магию, чтобы ответить.

— Знаю. Похоже, вашему супругу удалось убедить служанку простить вас.

Леди Глория изумленно раскрыла глаза и уставилась на меня с недоверием.

— Вы думаете?

Она запнулась, не договорив фразу до конца, жадно отхлебнула кофе. И задала новый вопрос:

— Вы уверены?

— Абсолютно. Вы почти здоровы. После завтрака я вас непременно осмотрю. Быть может придется подправить какую-то мелочь. Но это уже пустяки. Я не сомневаюсь, что проклятие исчезло.

Пальцы ее нервно смяли салфетку. Леди Глория поспешно вскочила, едва не расплескав мой чай.

— Пойдемте сейчас, леди Джулиана, — взмолилась она, — прошу вас! У меня нет сил ждать.

Каким бы сильным не казалось ее нетерпение, я не могла пойти у него на поводу. После трех бессонных ночей магия моя была почти исчерпана. И мне срочно требовалось восполнить силы. Поэтому пришлось ответить отказом:

— Нет! Вам нужно подкрепить силы. И мне тоже. У меня была очень тяжелая ночь. Сначала мы съедим завтрак, а только потом займемся вашим исцелением.

— Простите.

Женщина уселась на место и принялась механически жевать пирог. Взгляд ее стал совершенно отсутствующим. А я ощутила острую жалость и неожиданное чувство вины. Поэтому как смогла быстро доела свою часть пирога, добавила в чай меда и выпила все почти залпом.

— Идемте.

Я поднялась и направилась к выходу. Леди Глория словно очнулась и ринулась за мной.

Мы не сговариваясь направились к площадке над водопадом. По пути я пробудила дар, пропустила свою спутницу вперед и окинула ее уже магическим взглядом. Как и ожидалось, кляксы проклятия заметно поблекли, как будто выцвели. Да и стало их куда меньше. Эфирное тело матери Лео оживало, восстанавливало сияние, расправляло крылья.

Уже снаружи моя подопечная остановилась и глянула вопросительно:

— Ну что там, леди Джулиана? Что скажете?

— Скажу, что у вас все будет превосходно.

Она расплылась в совершенно счастливой улыбке. И я ответила ей тем же.

— А если вы чуть постоите на месте смирно, я уберу последние следы вашей болезни.

— Я буду жить?

На этот вопрос нельзя было не ответить.

— Конечно, будете. И летать тоже.

— Правда?

Леди Стоддер никак еще не могла поверить в свое спасение. Я поддалась неожиданному порыву и заключила эту милую женщину в объятия.

— Правда. Примите мои поздравления. Ваши страдания окончены.

— Леди Джулиана!

В измученных неизвестностью глазах блеснули слезы.

— Я вам так благодарна!

— Т-с-с-с!

Я прижала палец г губам и проговорила серьезно:

— А теперь помолчите и постойте смирно. Мне нужно завершить лечение.

Пока я стирала остатки клякс с ее крыльев, она все порывалась что-то сказать, но замолкала, наткнувшись на строгий взгляд. Но все равно не выдержала.

— Вы даже не представляете, леди Джулиана, каких только глупостей я не напридумывала себе за эти десять лет.

— Каких? — спросила я, смиряясь с тем, что ей не терпится выговориться.

Леди Глория тут же воодушевилась моим вниманием.

— Знаете, как в древности человеческие женщины избавлялись от соперниц и их детей?

— Как? — Мне почему-то стало страшно. Я испугалась того, что могу услышать.

— Было у них одно весьма действенное проклятие. Сейчас оно почти забыто, но мне доводилось слышать о том, что до сих пор сохранились ведуньи, хранящее это знание.

— Проклятие? — сердце в груди моментально заныло. — О чем вы?

Леди Глория нахмурилась и горько вздохнула.

— Люди весьма изобретательны искусстве проклятия, леди Джулиана. А женщины, одержимые любовью и подавно. Чтобы уничтожить соперницу и ее ребенка, они сначала заговаривали иглу, а потом вонзали ее в голову младенца. В родничок. И все. Никаких следов. Дальше лишь нужно набраться терпения и немного подождать, когда проклятие сработает. От него всегда погибали двое — и ребенок, и родившая его женщина. Быстро и просто. А потом можно было спокойно прибрать к рукам одинокого мужчину.

— Вы думали…

Я запнулась, глядя на Глорию полными ужаса глазами. Она кивнула.

— Мы слишком долго жили на границе с человеческим землями. И слуги у нас были из людей. Я боялась, что кто-то положил глаз на моего Лиама. Мне казалось, кто-то пытается извести нас с Лео. Удивляло только, что сын не болеет. Я думала, что колдовство сработало не совсем правильно, потому что мы не люди, а драконы…

— А почему вы не рассказали об этом магам?

Женщина виновато улыбнулась.

— Я не была уверена. Мне казалось, что это мои фантазии. И потом, Лиам убеждал меня, что такого не может быть. Что у него нет и не было других женщин. И он оказался прав! Не было никаких иголок. Никто не желал нам смерти специально. Представляете, как я была глупа и слепа!

Слепа? Ну уж нет. Вы даже не представляете, леди Глория, как вы правы. Неправильное проклятие! О, Бездна! Как можно было быть настолько наивной? Конечно! Колдовство, рассчитанное на людей, на драконах обязательно даст сбой! Мы слишком разные.

Я словно прозрела. Заговоренная игла! Вот в чем причина! Вот откуда взялась безжалостная тьма. Что там было написано засекреченных бумагах? Что помнил Лотар? Я столько раз перечитывала эти строки, что могла повторить их наизусть: «Королева попросила оставить ее с ребенком наедине, а после взяла мальчика на руки и погладила по голове».

Бездна меня раздери. Как можно быть такой наивной? Не гладила она его. За что ей, скажите на милость, любить чужого ребенка? За что ей любить соперницу, способную родить новых детей?

Не гладила! Нет! Она вогнала ему в голову заговоренную иглу, надеясь, что магия убьет и мать, и бастарда. Сотворила зло и сама же от него погибла.