Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 21

— Когда Авалон вырвется из хватки кошмара, наш долг — пробудить вечный замок Заря, отыскав достойного хозяина. Одним этим не искупить вины, но первый шаг должен быть сделан.

Я сперва не понимал, почему Артур затягивал с главным, хотя мог сказать сразу. Но спустя несколько минут, смотря на древнего властителя, до меня дошла простая истина — ему было… стыдно. Нестерпимо, мучительно стыдно. В случае с Мерлином хороши были оба, в случае с Рассветом — Артур поддался вражеской магии. Но Мордред, выступая как полная противоположность персонажа из земных легенд, нёс груз несправедливой вины сквозь многие тысячи лет. На него повесили все грехи, объявили убийцей и предателем, так, что это запомнили даже все оставшиеся жители Камелота.

Сколько сил требовалось, чтобы признать, что оказался неправ изначально, без смягчающих обстоятельств? Чуть не погубив единственного из своих сыновей, кто пытался спасти положение, раз за разом. Стыд держал великого императора слишком крепко — и время работало против него. Против нас.

— Мордред… — наконец молвил Артур, но уже не громогласно, а еле слышно. — Сын мой…

С этими словами он тяжело рухнул назад, едва не опрокинув кресло Круглого Стола, и его единственный оставшийся глаз безвольно закатился. Рыцари вскочили со своих мест, даже Мордред, который сам едва мог удержаться на ногах. Но быстрее всех оказался Ланселот на своих крыльях, мигом приземлившийся возле Артура. Он единственный из всех не снял шлема, но это не мешало ему прислушаться к груди императора, а затем объявить:

— Отец погрузился в сон.

После первый из рыцарей бережно поднял со стола и надел шлем на изуродованную голову Артура. Некоторые восприняли это как сигнал, чтобы скрыть и собственные лица за привычной бронёй, но две трети рыцарей не пошевелились.

— Я говорил, — глухо сказал Ланселот, разворачиваясь к столу. — Я предупреждал, что отца следует будить не более, чем на час, но вы не слушали. Ныне его недуг сильнее, чем когда-либо, и мне неведомо, проснётся ли он вовсе.

Мерлин помрачнел настолько, что им можно было заслонять солнце, но промолчал. Он не смог рассчитать действие заклятия пробуждения настолько, чтобы его хватило на задуманное. Недооценил ущерб, который проклятье нежити нанесло — и продолжало наносить Артуру. Мы узнали правду — но этого оказалось недостаточно.

— ВЕРДИКТ СВЯЩЕННОГО СУДА НЕ БЫЛ ВЫНЕСЕН!! — взревел Ланселот. — Государь не произнёс завершающего слова! И потому я, как первый из рыцарей, требую приговора путём поединка!

Рыцари вновь зашумели — и к их чести, это был изрядно недовольный шум. Но прежде всех возразил Мерлин:

— Ты видел то, что видели все, Ланселот. Слышал слова Артура, как и все. Он признал свою вину, снял обвинения с меня и собирался на покаяние. Он хотел простить Мордреда — и ты должен уважать его решение.

— Я не вижу тому доказательств, маг, — презрительно прогудел Ланселот. — Отец в самом деле ослаб — но не от гордыни, а от твоего подлого колдовства. Даже если увиденное было не искусным мороком, оно ничего не доказывает. Мордред единственный, кто смог вырваться из-под влияния грёз? Наверняка потому, что был с врагом заодно! Он задёргался под конец лишь ради удобного алиби.

— Послушай, что ты несёшь! — не выдержал Мерлин, но тут же оказался перебит.

— Нет, это ты послушай, и слушай внимательно! Ты жив лишь потому, что отцу хватило слабости тебя простить — но не мне! Только попробуй применить против меня любой трюк из своего арсенала — и увидишь, что произойдёт.

Судя по лицу Мерлина, он был бы счастлив превратить первого из рыцарей в здоровенную полумёртвую жабу, но сил и вправду не хватало. Всё-таки волшебник совсем недавно получил своё могущество назад, находился вне своей башни-домена, и уже хорошенько так поколдовал в последние несколько часов.

— Ты не прав, брат, — негромко, но уверенно вступил в разговор Галахад. — И все за этим столом знают, что ты не прав. Неужто твоя гордыня сильней справедливости?

— Я всегда стою за справедливость, — отчеканил Ланселот. — И покуда отец спит, есть лишь моё слово и мой меч против любого из вас. Мордред, предатель Авалона! Осмелишься ли ты принять вызов и попытаться доказать свою правду в бою?

С лёгким ужасом я смотрел, как Мордред пытается встать на ноги с однозначным намерением принять вызов, но ему на плечо упала тяжёлая рука Галахада.

— Попытка вызвать на поединок того, кто не способен сражаться, не делает тебе чести, Ланселот. Я буду биться вместо Мордреда.

— Неразумное решение, брат. Но я уважаю твою смелость. Подойди, дабы скрепить своё слово печатью, и мы проведём бой завтра, на рассвете.

Учитывая последние обстоятельства, это прозвучало как несмешная шутка.

У меня не было возможности оценить силы Галахада, хотя я здорово подозревал, что он участвовал в еженощной зачистке Камелота от тварей кошмара. И всё-таки, по телосложению он казался даже меньше Мордреда — изящный и сравнительно невысокий, по меркам собратьев.

— У него есть шанс? — прошептал я своему соседу, и тот тут же покачал головой.

— Галахад — блистательный тактик, и достойный воин, но до Ланселота ему далеко. Всем нам далеко.

— Как насчёт навалиться толпой?

— Лишь если он запятнает себя бесчестием.

— А что, ещё не запятнал?

— Пока что сэр Ланселот умело прикрывается рамками закона, — невесело усмехнулся Кей. — Чем невыразимо злит многих братьев, и меня лично.

— Так что же, он в рамках закона убьёт Галахада, а затем возьмётся за Мордреда⁈

— За кого вы нас принимаете, благородный гость? Коли Галахад падёт, я первый брошу вызов сэру Ланселоту, дабы пасть следом. А за мной встанут Ламорак, Персиваль, Гавейн и Гарет — и так до тех пор, пока от сэра Ланселота не останется лишь воспоминаний. Либо от нас — как повезёт.

Прав был Мерлин. Авалон обезумел, и безумие его очень даже заразительно!

— Если кто-то желает выступить против этого поединка! — тем временем объявил Ланселот. — Пусть говорит сейчас, или молчит навек!

Сделав глубокий вдох и выдох, я поднялся с места. Подумывал даже залезть за стол, чтобы хоть немного выделиться на фоне сидящих великанов, но решил, что будет перебор.

— Я возражаю. И заявляю своё право первым биться с сэром Ланселотом вместо сэра Мордреда — как его союзник, друг и хозяин вечного замка. Сэр Ланселот нанёс мне и Полуночи смертельное оскорбление, отказываясь признавать истину о падении Рассвета и Зари!

Это, конечно, была полнейшая чушь — та часть, что касалась «оскорбления». Но прозвучало сколько-то убедительно, и Галахад не стал возражать, отвесил мне поклон и направился на своё место. А я, напротив, направился к Ланселоту для «скрепления слов печатью».

— Ты глупее, чем мне казалось, лорд Виктор фон Харген, — угрожающе прогудел Ланселот, когда я подошёл поближе. — Ты забрёл слишком далеко от своего чёрного замка, и ты мне не ровня. На что ты надеешься?

— На то, сволочь, что покалечу тебя достаточно сильно, а Галахад добьёт, — ослепительно улыбнулся я. — Где, говоришь, ставить печать?

Нам выделили комнаты во дворце — но по старой привычке отряд собрался в одной. Здесь было холодно, даже несмотря на растопленный впервые за тысячелетия громадный камин. Я ожидал, что Кас и Анна начнут возмущаться, спорить, но девушки поддержали моё решение, словно успели сговориться раньше.

— Полночь не оставит вас, Вик, — спокойно сказала Кас. — Она подхватит вашу могучую душу, даже сквозь пелену кошмара, и возродит в своих стенах. Хотя это не понадобится — поскольку вы не проиграете.

— Я кое-что позаимствовала у Гвендид, — заговорчески сказала Анна, вручая мне небольшой талисман из необожжённой глины. — Поймёте, что силы кончаются — падайте с краю и раздавите это в кулаке. Перенесёт в башню, а рыцари добьют этого урода.

Запасной план — лучше, чем ничего, равно как и успокаивающе слова Кас о возможностях Полуночи. Жаль, что шансов на победу практически никаких. К этому моменту я потратил все ресурсы, выданные мне перед началом похода, а ведь и с ними уступал этому грёбаному летающему шкафу. И всё же, Ланселот должен быть повержен — прежде чем приступать к следующему этапу миссии. В крайнем случае, Мерлин сдержит слово и поставит портал без моего непосредственного присутствия. Я не выяснил всю необходимую информацию о гибели Рассвета, но узнал немало. Всё, что осталось — урвать несколько часов сна перед поединком, и выложиться на полную, не посрамив чести родного замка.