Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 4

Оставались другие маги — несмотря на упоминание Гвендид, что совет представлял из себя жалкое зрелище. Те, кто попал в него когда-то, по уровню силы уступали Мерлину, но всё равно могли жить вечно безо всякого влияния проклятия нежити. Со счетов не стоило списывать даже задокументировано погибших и пропавших без вести — все они могли залечь на дно и плести свои интриги, в том числе и пристально наблюдать за подозрительными чужаками.

Чем больше я узнавал про Авалон, тем сильнее скучал по Полуночи.

Но первой в списке подозреваемых стояла Моргана — замок которой всё ещё издевательски маячил перед нами. Волшебница, чьё могущество не ставилось под сомнение даже сегодня, в отличие от её рассудка. С Мерлином они едва терпели друг друга и в лучшие годы, и помешать его восстановлению и возвращению было бы вполне в её стиле.

Здесь, как ни странно, тоже оказалась замешана семейная тема. Моргана приходилась сестрой Артуру, а Мордреду — тётей. Всё-таки те, кто описывали легенды о Камелоте на матушке-Земле, что-то да знали.

— Честное слово, я до последнего не хотел трясти тебя по поводу родословной, — сказал я Мордреду, пока мы отошли от основного отряда для разведки.

— Рано или поздно это должно всплыть, — глухо ответил он. — Моя мать, леди Моргауза, была сестрой леди Морганы и самого императора. Она состояла в совете магов, но исчезла вскоре после моего рождения, задолго до падения Авалона. Мне было предначертано стать рыцарем Камелота, и кто-то говорил, что она противилась этому решению.

— Ты помнишь её?

— Нет. И не должен помнить. Единственная семья рыцаря — его боевое братство, наш общий отец — император Артур. Никто не относился ко мне иначе, равно как и к моим сводным братьям — Гавейну, Гарету и Гахерису.

«Сообразительный мальчик. Весь в мать» — вспомнил я сдержанную похвалу Гвендид, а также неожиданно тёплую реакцию Мерлина. Может, в боевом братстве рыцарей-великанов Мордреда принимали как одного из многих, а вот маги его явно выделяли.

— С тётей я не говорил так долго, что почти забыл её лицо, — нехотя продолжал рыцарь. — В юности она пыталась… обучать меня вещам, коих не положено знать защитнику Авалона. Но именно благодаря этому знанию я смог пройти сквозь кошмар и найти вас, лорд Виктор.

— В таком случае, ей стоит передать благодарность, — сказал я с полуулыбкой, но Мордред остался совершенно серьёзен.

— Я могу попытаться. Если она не решит уничтожить нас на подходе.

Ранее в этой части Камелота стояла магическая дверь, позволяющая попасть в Карн Морриан напрямую. Такие двери открывались и использовались сильнейшими магами на постоянной основе, но оказались закрыты и разрушены после отделения Авалона от великой паутины. Проход к жилищу Морганы не стал исключением — и единственным способом попасть туда казался долгий спуск, а затем ещё более долгий путь по земле. Но Мерлин требовал продолжать поиск на верхних уровнях, хотя за пару часов мы обошли все уцелевшие участки крепостной стены и окрестности башни.

Пока Кас не обнаружила проход, заваленный обломками упавшей башни, который вывел нас на обширную площадку без перил — несколько ниже основного уровня стены.

На первый взгляд это место не имело никакого смысла — разве что для любителей экстремального обзора местности. Но Мерлин радовался так, словно мы уже отыскали его пропавшее тело, и вот-вот должны были воссоединить его голову с плечами. Причиной столь бурных эмоций оказались две жутко уродливые статуи из красноватого камня, каждая метра три в высоту, выступающие в роли своеобразных декоративных колонн по обе стороны от входа. Они изображали крылатых гуманоидов с рогами, клыками и когтями, ощерившихся в злобном оскале. Похоже, когда-то скульптур было больше, но остальные давно рухнули вниз, либо частично валялись на площадке в виде груд щебня.

Сильнее всего эти шедевры авалонского зодчества напоминали гаргулий — и мне совсем не понравилось это сравнение.

— Что дальше? — настороженно спросил я у отрубленной головы, расплывшейся в ликующей улыбке.

— Дальше нам не придётся тратить время попусту, блуждая по выжженной пустоши. Не придётся откапывать и заново активировать давно угасший портал. Всё, что нам теперь нужно, это… ĀWACNIAÐ!

Я хотел было спросить смысл слова, поскольку на этот раз универсальный переводчик в моей голове почему-то сплоховал. Но смысл стал понятен в следующую секунду — когда выпученные глаза каменных исполинов дрогнули и повернулись в нашу сторону. Следом задрожали их головы, тела, руки и крылья — медленно, но с нарастающим темпом. Гаргульи пробуждались, покорные зову великого мага, и явно обратили на нас внимание.

— Мне казалось, вы сейчас не способны пользоваться магией, — сказал я, с некоторым напряжением следя за оживающими тварями.

— Слова силы, произнесённые в правильной манере, не требуют подпитки энергией, — усмехнулся Мерлин. — Тебе ещё многому предстоит научиться, владыка ночи. А теперь, когда они готовы… BUGAÐ TŌ MĪNUM WILLAN!!

Кажется, гаргульи застыли, сверля глазами голову волшебника, но этот «лаг» продлился не дольше секунды. Одна за другой, они покинули свой пост у стены, опускаясь на четыре конечности — удивительно плавно для своего роста и веса. Под каменной кожей перекатывались не менее каменные мышцы, пол площадки угрожающе царапали десятисантиметровые когти. Что бы им ни сказал Мерлин, это не сработало, если фраза не переводилась, как «атакуйте нас, как только будете готовы».

Наш отряд занял боевые позиции. Мерлин издал ещё одну непереводимую фразу — судя по тону, ругательство.

— Не вздумайте их калечить, если не хотите добираться пешком!

Это ещё кто кого тут собрался калечить⁈ Риторический, чисто риторический вопрос.

Кас издала потусторонний вопль, как только твари вознамерились прыгнуть — и те стушевались. Одновременно с ней Анна взмахнула рукой, и невидимая сила крепко прижала башку одной из гаргулий к полу. Вторую приобнял со спины Бенедикт, и удерживал на месте не менее десяти секунд.

За это время Мерлин успел трижды на разные лады повторить свой последний выкрик на незнакомом языке, а также пять раз выругаться — слова силы отказывались работать. Мордред подключился к удержанию левой твари, когда заклинание Анны пошло на спад, я вместе с Бенедиктом плотнее обхватил правую. После расстрела орды на нижних уровнях мои силы ещё не восстановились до конца, но сдерживать рвущуюся каменную махину вдвоём кое-как удавалось. Кас и Анна внимательно следили за ситуацией и поддерживали нас с той или иной стороны — но так не могло продолжаться вечно.

— Уважаемый, — прохрипел я после того, как каменная пасть, полная острейших зубов, чуть не оттяпала мне левую руку примерно по локоть. — В чём проблема⁈

— Моей отрубленной голове не хватает авторитета, — с изрядной неохотой признал Мерлин. — Вербальный аспект безошибочен, но слова силы не действуют, даже столь простые. Если бы ты проявил долю компетенции и нашёл хотя бы одну мою руку…

— Я пытался найти руку! — рявкнул я. — А вместо неё почему-то попалась безмозглая башка!!

Соседняя гаргулья вдруг дёрнулась так резко, что Мордред чуть не сорвался в пропасть, но Анна была наготове. Усталость сказывалась на всех нас — даже технически мёртвых.

— Нет смысла обвинять друг друга, — неожиданно примиряюще сказал Мерлин. — Попробуй ту же формулу, постарайся повторить интонации.

Первым моим порывом было заорать, что я даже слова не запомнил, но тут же стало ясно — это неправда. Запомнил, с нужной интонацией, и даже переводить было не обязательно. Буг’аз то мийнум виллан, т.е. «Преклонитесь пред моей волей», в самом деле очень просто. Только вот авторитет фигуры, произносящей слова силы, куда важнее заложенного смысла. Они правильно прозвучат в устах императора, верховного мага, либо одного из членов совета… или же хозяина вечного замка.

— BUGAÐ TŌ MĪNUM WILLAN!!

Бесконечно долгий миг всё оставалось по-прежнему — напряжение, раскалённый воздух, каменные чудовища, отчаянно пытающиеся вырваться и растерзать нас на куски. Но эхо слов силы прокатилось по округе, в итоге вернувшись назад — и вдруг воцарилась тишина. Прекрасная, непередаваемая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, да далёким завыванием ветра. Гаргульи утихли, но не заснули.