Чужие. Променявший на чужих детей (СИ) - Альма Смит - Страница 15

— Ну что, жена, — шепчет он, наклоняясь ко мне. — Довольна?

— Очень, — отвечаю я. — А ты?

— Я самый счастливый человек на земле, — говорит он. — Потому что ты со мной.

Вечером, когда гости расходятся, мы остаемся вдвоем. Анису забрала Зарема — сказала, что переночует у нее, чтобы мы могли побыть вдвоем. Мы сидим во дворе, под звездами, и молчим.

— Можно я сниму это платье? — прошу я. — Оно красивое, но тяжелое.

— Идем, — он берет меня за руку.

Мы идем в дом. В нашу комнату. Я снимаю платье, распускаю волосы. Он смотрит на меня, и в его глазах — столько любви, что у меня перехватывает дыхание.

— Красивая, — шепчет он. — Самая красивая.

— Ты уже говорил.

— И еще тысячу раз скажу.

Он подходит, берет мое лицо в ладони.

— Сумая, — говорит серьезно. — Я обещаю тебе. Никогда больше не будет боли. Никогда больше не будет лжи. Только ты. Только я. Только наша семья.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда и я обещаю, — отвечаю я. — Быть с тобой. В горе и в радости. В богатстве и в бедности. Пока смерть не разлучит нас.

— Пока смерть не разлучит, — повторяет он.

И целует меня.

Ночь обнимает нас, звезды светят в окно, где-то вдалеке лают собаки. А мы есть друг у друга. Наконец-то.

— Ахмед, — шепчу я позже. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я кажется... Я думаю, что беременна.

Он замирает. Смотрит на меня расширенными глазами.

— Что? Когда? Ты уверена?

— Тест показал две полоски. Сегодня утром. Я не хотела говорить до свадьбы, чтобы не сглазить.

— Сумая, — он прижимает меня к себе так крепко, что я пищу. — Сумая, девочка моя... Это правда?

— Похоже на то.

— У нас будет ребенок? Еще один?

— Да.

Он смеется. Плачет. Снова смеется. Целует меня, живот, снова губы.

— Спасибо, — шепчет он. — Спасибо тебе. Спасибо, Аллах.

— Ты рад?

— Рад? — он смотрит на меня. — Я счастлив. Я самый счастливый человек на земле.

Я улыбаюсь. Глажу его по голове.

— А если это мальчик?

— Значит, будет мальчик.

— А если снова девочка?

— Значит, будет еще одна девочка. И еще одна. И еще. Пусть будет много.

— Ахмед, ты с ума сошел.

— Сошел, — соглашается он. — С ума от счастья.

Мы лежим, обнявшись, и смотрим в потолок.

— Надо Зареме сказать, — вспоминаю я. — И маме. Они обрадуются.

— Завтра скажем, — решает он. — Сегодня — только наш день.

— Только наш.

Я закрываю глаза и чувствую, как внутри растет новая жизнь. Маленькая, теплая, наша.

И мне кажется, что звезды за окном светят ярче обычного.

Глава 11

Я просыпаюсь от того, что Ахмед гладит мой живот.

Осторожно, едва касаясь, водит ладонью по кругу, и на лице у него такое благоговейное выражение, будто он прикасается к святыне.

— Ты чего? — шепчу я сонно.

— Проверяю, — отвечает он серьезно. — Вдруг я вчера это придумал?

— Не придумал.

— Точно? — он заглядывает мне в глаза. — Две полоски? Реально?

— Реально, — улыбаюсь я. — Если хочешь, можем еще один тест сделать. У меня есть запасной.

— Давай! — он вскакивает с кровати так резко, что я вздрагиваю. — Где он?

— В косметичке. В ванной.

Он убегает и возвращается через минуту с тестом в руках.

— Иди, — торопит. — Сделай.

— Ахмед, сейчас семь утра. Может, позже?

— Сумая! — он смотрит на меня умоляюще. — Я не усну, пока не узнаю точно.

Я вздыхаю, встаю, иду в ванную. Через пять минут выхожу с тестом в руках. Две полоски. Яркие, четкие.

— Смотри.

Он берет тест, смотрит на него так, будто это древний манускрипт. Потом поднимает глаза на меня.

— У нас будет ребенок, — говорит он тихо. — Настоящий?

— Настоящий.

— Сумая, — он подходит, обнимает, прижимает к себе. — Сумая, спасибо. Спасибо тебе.

— Ты уже говорил.

— Еще раз скажу. И еще. И еще.

Мы стоим обнявшись посреди спальни, и я чувствую, как он дрожит. Мой сильный, властный, несгибаемый мужчина — дрожит от счастья.

— Надо маме сказать, — напоминаю я. — И твоей маме.

— Да, — спохватывается он. — Да, конечно. Пошли.

— Ахмед, — я останавливаю его. — Дай мне хотя бы одеться.

Он смотрит на меня — растрепанную, в пижаме — и улыбается.

— Ты и так красивая.

— Иди уже, — смеюсь я. — Я скоро.

Когда я выхожу в гостиную, там уже собрались все. Зарема, моя мама, Аниса (которая еще сонная, но уже что-то жует), и Ахмед, который нервно ходит из угла в угол.

— Мама, папа! — Аниса бросается ко мне. — А папа сказал, у вас сюрприз! Какой?

Я сажусь на диван, беру ее на колени. Смотрю на Зарему, на маму. Они замерли в ожидании.

— У нас будет малыш, — говорю я. — У Анисы будет братик или сестричка.

Тишина. Секунда. Две. Потом Зарема вскрикивает, прижимает руки к груди и начинает плакать.

— О Аллах, спасибо тебе.

Мама молча обнимает меня, целует в макушку. У нее тоже слезы на глазах.

— Доченька, — шепчет она. — Какая же ты умница.

Аниса смотрит на всех круглыми глазами.

— Малыш? — переспрашивает она. — Какой малыш?

— Маленький, — объясняю я. — Он пока у меня в животике. А через несколько месяцев родится.

— В животике? — она с недоверием смотрит на мой плоский живот. — Там же нет места.

— Вырастет, — улыбается Ахмед, садясь рядом. — Сначала маленький, потом побольше. А потом вылезет и будет с тобой играть.

— Ого, — Аниса задумывается. — А он будет мой?

— Твой братик или сестричка. Ты будешь старшей сестрой.

— Старшей? — она выпрямляется. — Это я буду командовать?

— Немного, — смеюсь я. — Но аккуратно.

— Хорошо, — Аниса кивает. — Я согласна. Пусть будет.

Все смеются. Зарема уже вытирает слезы и куда-то убегает — наверное, готовить что-то особенное для будущей матери. Мама садится рядом, гладит меня по руке.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает озабоченно. — Тошнит? Кружится?

— Пока нет. Только утром немного.

— Это нормально, — кивает она. — Я с тобой так же была. А с Анисой?

— С Анисой вообще не тошнило, — вспоминаю я. — Я тогда думала, что мне повезло.

— Значит, разные будут, — заключает мама. — Это хорошо.

Ахмед смотрит на меня сияющими глазами и, кажется, готов немедленно начать носить на руках.

— Сумая, — говорит он. — Ты теперь ничего не делай. Вообще. Лежи и отдыхай.

— Ахмед, я здорова, — возражаю я. — Я могу готовить, убирать, тренироваться...

— Нет, — отрезает он. — Никаких тренировок. Никакой тяжести. Я сказал.

— Ты сказал? — я поднимаю бровь. — А кто здесь главный?

— Ты, — быстро поправляется он. — Ты главная. Но я буду заботиться. Позволь мне.

Я смотрю на него и сдаюсь.

— Ладно. Но если я захочу прогуляться — пойдешь со мной?

— Хоть на край света, — обещает он.

Первые недели после свадьбы проходят как в тумане.

Я привыкаю к новой жизни. К дому, к Зареме, к постоянному присутствию Ахмеда рядом. К тому, что я теперь не просто мать Анисы, а жена. Настоящая. Свадебные поздравления все еще сыплются, гости все еще приходят, но жизнь потихоньку входит в колею.

Аниса осваивается в Грозном на удивление быстро. У нее уже появились друзья во дворе, соседские дети, с которыми она играет в догонялки. Зарема водит ее в парк, кормит своими пирожками, балует. Иногда я ревную — моя девочка, моя кровь, а она уже бежит к бабушке с распростертыми объятиями. Но потом понимаю: это же хорошо. Чем больше любви, тем лучше.

Мама гостит у нас уже вторую неделю. Она помогает по дому, готовит, гуляет с Анисой, когда Зарема занята. По вечерам мы сидим на кухне, пьем чай и говорим. Обо всем.

— Ты счастлива, дочка? — спрашивает она в очередной раз.

— Да, мама, — отвечаю я. — Очень.

— И слава богу. Я так боялась за тебя. Так боялась...

— Я знаю. Но теперь все хорошо.

— Вижу, — она улыбается. — Ахмед на тебя смотрит — не надышится. Это дорогого стоит.