Стигматы (ЛП) - Фалконер Колин - Страница 37

Филипп развернул Лейлу и увидел, как остальные его люди завершают атаку. Потрясенные и оказавшиеся в меньшинстве, крестоносцы бежали, спасаясь кто как мог. Рыжебородый рыцарь снова сел на коня, погрозил Филиппу кулаком и последовал за своими людьми в холмы.

Все закончилось в мгновение ока.

Брод был усеян телами. Лишь четверо были крестоносцами, остальные — беженцами. Река окрасилась их кровью. На мелководье лицом вниз плавал ребенок, на спине у него был след от удара меча.

Рядом появился Рено.

— Как думаешь, именно это имел в виду Папа, когда приказывал начать этот крестовый поход? — спросил Филипп. — Рено, вот что я тебе скажу. Может, я никогда и не попаду в рай, но иногда мне кажется, что и самому Его Святейшеству будет непросто протиснуться в ворота. Пойдем, не будем задерживаться. Бьюсь об заклад, Рыжебородый и его люди скоро вернутся со своими товарищами, чтобы попытаться закончить это дело.

*

Жалкая кучка — эти несчастные души, которых он спас. Прокаженный в сером плаще и алой шляпе, пахарь, лудильщик, каменщик. Он нашел им приют в заброшенной пастушьей хижине — четыре стены с зияющими дырами в глине и соломе. Мать убитого ребенка причитала в углу; другие как могли промывали свои раны водой из брода. Пахло соломой, козами и кровью.

Беженцы разожгли в очаге огонь из валежника, чтобы приготовить ту немногочисленную еду, что у них была. Филипп дал им немного соленой свинины. Они, казалось, были рады, но ведь они не ели уже несколько дней.

Маленькие дети с огромными темными глазами смотрели на него из соломы. Женщина приложила младенца к груди. Та, другая, все еще баюкала на руках мертвого ребенка, ее пронзительное горе заставляло его морщиться.

Небо где-то под Каркассоном пылало огнем.

Мужчина с плечами шириной с его палаш опустился на колени у его ног. Филипп узнал в нем того, кого он спас от рыжебородого, того, кто бросился на седовласую женщину, чтобы защитить ее.

— Кем бы вы ни были, сеньор, мы благодарим вас.

Филипп поднял его на ноги. «Кровь Господня, да он ростом с меня, этот».

— Кто ты? — спросил его Филипп.

— Меня зовут Ансельм, — сказал мужчина. — Я каменщик из Сен-Ибара.

— Куда вы идете?

— В крепость Тренкавелей в Монтайе. Мы надеемся найти там защиту от крозатов — крестоносцев.

— Далеко ли это? Те люди вернутся за вами.

— Мы можем повернуть на восток, в лес. Это дольше, но нас будет труднее найти.

— Тогда так и сделайте. Отдохните здесь сегодня ночью, если нужно, но убедитесь, что уйдете до рассвета.

— Можем ли мы знать, кто нас спас? Вы говорите как северянин, как крозат.

— Я северянин. Меня зовут Филипп де Верси, я из Бургундии.

— Почему вы не носите крест? И почему вы нам помогли?

— Я не крестоносец. Я здесь ищу кое-кого, целительницу. Вы можете ее знать, ибо мне сказали, что она жила в Сен-Ибаре.

Ансельм нахмурился и посмотрел на свою жену, затем снова на Филиппа.

— Вы проделали весь этот путь из Бургундии ради целительницы?

— Ее зовут Фабриция Беренжер. Вы ее знали? Она здесь, с вами? Это она? — Филипп указал на дрожащую фигурку в углу хижины. Заметив внимание, девушка опустила голову. — Ну, человек? Говори.

— Откуда вы знаете ее имя, сеньор?

— Ее слава разнеслась. Я впервые услышал о ней от мудрой женщины в моих землях. Та, в свою очередь, услышала от паломника, только что вернувшегося из Тулузы.

— Что вам от нее нужно?

— Мой сын умирает. Я пришел сюда, чтобы попросить ее помочь мне. Я хочу, чтобы она вернулась со мной и исцелила его, ибо он слишком болен, чтобы приехать сюда. — Филипп увидел, как переглянулись мужчина и его жена. — Вы знаете эту женщину?

— У вас, должно быть, огромная вера, чтобы пойти на такое.

— Он — все, что у меня осталось. Если я потеряю сына, я потеряю все. Вера это или отчаяние? Я не знаю. Прошу, скажите мне, что знаете.

Ансельм вздохнул.

— Женщина, которую вы ищете, — наша дочь.

— Ваша дочь?

— Творит ли она такие чудеса, о которых вы говорите, я не знаю. Если это правда, то это принесло ей и нам лишь горе. Она покинула Сен-Ибар несколько месяцев назад.

— Куда она ушла?

— В монастырь в Монмерси.

— Значит, она жива?

— Да, она жива, да пребудет с ней Бог. Она ушла туда, чтобы попытаться найти немного покоя. В деревне люди называли ее ведьмой или святой; так или иначе, они не оставляли ее в покое, поэтому она приняла постриг. Не знаю, помогло ли это.

— Где этот монастырь? Как мне ее найти?

— Он на востоке, в горах у Монтайе, куда мы и сами направляемся. Но самый быстрый путь — обратно, той же дорогой, что вы пришли, а затем по римской дороге. Вы увидите аббатство через четыре лье. Там есть отрог в форме рога, и вы увидите его там, у подножия горы, которую называют Мон-Мессак. — Ансельм положил руку ему на плечо. — Сеньор, прошу, если доберетесь туда, скажите ей, что у нас все в порядке. Она, должно быть, слышала о резне. Скажите ей, что мы еще живы и шлем ей наши благословения, и что нет дня, чтобы мы не молились за нее. Скажите ей, что мы направляемся в Монтайе.

*

Наступила ночь. Филипп нашел Рено, сидевшего в одиночестве у костра под деревьями. Он сел рядом с ним и потряс его за плечо, не в силах скрыть своего волнения.

— Я нашел ее!

— Сеньор?

— Целительницу! Ее мать и отец здесь, среди этих беженцев! Они говорят, она недалеко отсюда, в монастыре под названием Монмерси. Всего лишь день пути!

— Сеньор, вы понимаете, что мы сегодня сделали? Мы убили людей, носивших крест крестоносца. Даже если они не узнали нас или наши знамена, они скоро выяснят, кто мы. Это делает нас еретиками. Хотя я не сомневаюсь в правильности того, что мы сделали, мы в большой опасности, если останемся в Стране Ок.

— Она жива, Рено! Я не сдамся сейчас.

Рено покачал головой.

— У тебя есть что еще сказать на эту тему?

— Я ваш оруженосец и вассал. Куда вы скажете «следуй», туда я и пойду.

— Завтра мы найдем девушку, а затем покинем это проклятое место.

Рено не ответил; он лишь угрюмо смотрел в огонь.

Филипп оставил его. «Еще одна плохая новость, которую нужно передать, — подумал он, — а потом я найду себе клочок мягкой земли и попытаюсь уснуть». Он нашел Лу, прижавшегося к руке Гильеметы, он сосал палец и почти спал. Она прижимала его к груди и гладила по волосам. «Он мог бы быть ее сыном», — подумал он. Он присел перед ними на корточки. Лу приоткрыл один сонный глаз.

— Плохое дело сегодня было, — сказал он.

Лу сел.

— Нет! Мне понравилось! Вы их разбили! Они бежали, как магометане!

— Не говори о том, чего не знаешь, мальчик. То, что здесь произошло, может, и взволновало тебя на мгновение, но для нас это будет иметь плохие последствия, если они вернутся с остальной своей армией. А теперь слушай, эти жители деревни на рассвете отправляются в лес. Они идут в место под названием Монтайе, крепость, где, говорят, они будут в безопасности. Ты пойдешь с ними.

— Пойду с ними? Но почему? Нет, я хочу остаться с вами.

— Это невозможно. Так ты и эта женщина будете в безопасности, вы сможете переждать лето в Монтайе. К зиме все это закончится. Граф Тулузский и король Арагона придут со своими армиями и прогонят этих так называемых крестоносцев.

— Вы нас бросаете?

— Я обеспечиваю вашу безопасность. Ты не можешь пойти со мной. Я всегда ясно давал тебе это понять.

Губа мальчика скривилась.

— Я думал, вы мой друг.

— Я твой друг, но я не твой отец.

Он отошел, нашел травянистое место под чахлым дубом у костра и завернулся в плащ. Попытался уснуть.

Но сон не шел. Он не мог перестать думать о своем противнике у брода, о том, с рыжей бородой. Эти люди не забудут эту стычку и это оскорбление. Они вернутся.

XLIX

Симон присоединился к отцу Ортису под деревьями, и они вместе преклонили колени в молитве. Остальные солдаты присоединились к ним, чтобы спеть Veni Creator Spiritus и испросить Божьего благословения на свое святое дело.