Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди - Страница 79

Стоя у забора в задней части особняка, мы смотрим, как он превращается в пепел и прощания. Ревут языки пламени, и тлеющие угли наполняют воздух. Обвив Хелла руками и ногами, я кладу лицо ему на плечо, чувствуя, как тепло от огня согревает нашу кожу.

— Спасибо тебе, — шепчу я, мой голос полон неприкрытых эмоций.

Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд смягчается. 

— Тебе не нужно, блядь, благодарить меня, Куколка. Просто никогда больше не оставляй меня вот так, или я буду вынужден сам приковать тебя к чертовой матери. — Отвечает он серьезным, но в то же время веселым тоном.

Я мягко улыбаюсь и вздыхаю, груз последних нескольких недель немного спадает. 

— Не волнуйся, я не буду, — обещаю я.

Он снова смотрит на горящий особняк, пламя пожирает все на своем пути. Адреналин спадает, сменяясь странным спокойствием, и потрескивание огня уходит на задний план. Я смотрю на Хелла, его раскрашенное лицо освещено далекими отблесками пламени.

— Узнает ли он, что я в Странностях? Я не хочу, чтобы все это было напрасно, — бормочу я.

Он успокаивающе гладит меня по спине рукой в перчатке, затем прижимается губами к моей голове. 

— Я проведу тебя внутрь. Все будет чертовски бесшумно. — он успокаивает меня: — Никто не узнает, что ты там, пока я, наконец, не убью этого ублюдка завтра вечером.

Я в полном шоке поднимаю голову:

— Завтра вечером? — Я выдыхаю.

— Да, завтра вечером. Тени помогли мне подставить его с тех пор, как он совершил набег на Странности.

Широкая улыбка расплывается на моих губах, когда он уносит меня к своему байку, я испытываю небольшое чувство завершенности.

— Как я уже сказал, моя красотка, все это скоро закончится, и я, черт возьми, имел это в виду, — заверяет он, когда я кладу лицо ему на плечо.

ГЛАВА 37

Ранним утром на тускло освещенной кухне я наливаю себе стакан воды, добавляя несколько кубиков льда. Первые лучи рассвета едва проникают через окна, когда входит Соул и, широко зевая, плюхается в кресло позади меня.

— Где, черт возьми, ты был прошлой ночью? — спрашивает он хриплым от усталости голосом.

Я бросаю на него косой взгляд, делаю глоток воды, прежде чем повернуться к нему лицом. 

— Я был с Нуар, — наконец отвечаю я.

Его руки застывают в воздухе, на лице отражается недоверие. 

— О чем, черт возьми, ты говоришь, Хелл?

— Она наверху, спит.

Он качает головой, почти шокированный. 

— Ни за что, черт возьми.

Я киваю, выражение моего лица смертельно серьезно. 

— Я не лгу.

— Какого черта?

Я пожимаю плечами, прислоняясь спиной к стойке. 

— Она подумала, что было бы легче, если бы Киро поверил, что она мертва.

Он приподнимает бровь, откидываясь на спинку стула и пытаясь переварить информацию. 

— И ты тоже в это веришь?

— Думаю, так и есть. Он стал вести себя более беспечно думая, что ему все сошло с рук, — отвечаю я, мои слова пронизаны волнением. Он кивает, и я продолжаю: — Тени хотят его смерти за нападение на Странности, и они подставят его сегодня вечером.

— Как? — спрашивает он, теперь его тон полон интриги.

Я наклоняюсь вперед, мои глаза встречаются с его. 

— Он собирается встретиться с ними сегодня вечером, чтобы попросить пощады, но по дороге туда мы устроим ему гребаную засаду. Собери команду Ночи Тьмы со всем их безжалостным оружием. Мы начинаем войну в восемь вечера.

Зеленые глаза Соула сверкают жаждой убийства, дьявольская улыбка расползается по его лицу, когда он впитывает мои слова. Я начинаю думать о том, когда я сказал своим братьям, что Нуар убила Хейза, и о том, как я выбрал ее. Их реакция была именно такой, как я ожидал. Ничего. Мы всегда прикрываем спины друг друга, несмотря ни на что. Наша связь нерушима. Я, Соул и Раф - истинные Холлоу - снова и снова доказывали нашу силу. Я безоговорочно доверяю их лояльности и решениям, так же как они доверяют моим. Никто не встанет, между нами. Никто никогда этого не сделает. Вместе мы - сила.

Я стою, не сводя взгляда с Соула. 

— Сегодня вечером Киро, блядь, умрет самым бесчеловечным из возможных способов, — обещаю я. Я беру со стола свой стакан воды, лед тихо звякает в нем, и направляюсь обратно наверх.

Когда я вхожу в свою спальню, я останавливаюсь, чтобы полюбоваться Куколкой, все еще мирно спящей на спине, одна ее рука закинута за голову, лицо слегка повернуто в сторону. Я осторожно закрываю дверь, стараясь не разбудить ее, потому что она такая чертовски красивая, когда спит. Я стою в изножье кровати, делаю глоток воды, мой взгляд скользит по ней, очертания ее обнаженного тела видны под шелковой простыней.

Я приподнимаю бровь, в голове шевелятся порочные мысли, как это всегда бывает, когда она так чертовски уязвима. Желание подмять под себя ее безжизненное тело проникает в мой обезумевший разум. Я медленно обхожу кровать, прежде чем поставить стакан с водой со льдом, затем возвращаюсь на то место, где стоял, и наклоняюсь, беру в кулак простыню, ощущая ее мягкую текстуру на своей ладони. Я начинаю постепенно спускать ее вниз по ее телу, с каждым медленным рывком открывая мне ее идеальную форму.

Атласный материал плавно скользит по холмикам ее грудей, пока не становятся видны проколотые соски и живот. Я пожираю ее дикими глазами, когда обнажается ее влагалище, ее нога вывернута наружу, открывая мне прекрасный вид.

Мой член становится твердым и болезненно тяжелым в моих боксерах, по нему пробегает пульсация. Я просовываю руку внутрь, крепко сжимая, моя преякуляция покрывает мою кожу. Когда я осторожно отпускаю простыню и встаю прямо, она шевелится с тихим стоном, поворачивая голову в другую сторону, но ее положение не меняется. Я спускаю боксеры с ног, затем глажу себя, во мне нарастает желание трахнуть ее, пока она спит.

Я осторожно опускаюсь на колени на кровати, наклоняю голову и прикасаюсь губами к ее плоти, поднимаясь по внутренней стороне бедра. Ее кожа покрывается мурашками по мере того, как я поднимаюсь выше, пока мои губы не оказываются над ее киской. Я вдыхаю ее сладкий, опьяняющий аромат, моя хватка на моем члене усиливается, и мои глаза закатываются. Я опускаю голову ниже, мое дыхание обжигает ее кожу, и оставляю нежный поцелуй на шрамах на ее бедре, но она не просыпается, явно погруженная в глубокий сон.

Моя рука быстрее двигается по моему члену, потребность быть внутри нее теперь непреодолима. Я располагаюсь между ее ног, одна рука рядом с ее головой, и протягиваю руку, чтобы зачерпнуть кубик льда. Я беру его кончиками пальцев, прежде чем скользнуть ими и льдом внутрь ее киски без предупреждения. Как только она делает резкий вдох, ее ноги напрягаются, я одним плавным движением ввожу свой член прямо в нее. Чувствую, как ее стенки сжимаются вдоль моего пирсинга, и она испускает громкий вздох.

Ощущение ее холодной киски, обволакивающей всю мою длину, мгновенно наполняет меня извращенной иллюзией, что она могла быть мертва подо мной, и мои глаза медленно закрываются, наслаждаясь этим ощущением.

Когда я снова смотрю на нее сверху вниз, теперь она тяжело дышит, ее веки трепещут, она пытается осмыслить происходящее, все еще находясь в полусне. Когда я опускаю рот к ее уху, я оттягиваю кончик и со стоном толкаюсь обратно в нее, мои яйца напрягаются.

— Притворись мертвой для меня, Куколка, — требую я, задыхаясь, мое возбуждение очевидно в моем напряженном тоне.

Я замечаю, что она прикусывает нижнюю губу, прежде чем обмякнуть, давая мне именно то, чего я желаю, как ненормальная хорошая девочка, какой она и является. Я беру ее за руки и кладу их рядом с ней, располагая ее так, как считаю нужным. Когда ее лицо повернуто в сторону, я с рычанием облизываю языком ее щеку, прежде чем посмотреть на нее сверху вниз и начать трахать. Я загоняю свой член так глубоко, как только могу достать сам, и знаю, что долго, блядь, не протяну, я уже чувствую это жалкое покалывание, пронизывающее меня, волну удовольствия, нарастающую с каждым толчком. Ее безжизненное тело подо мной, ее сиськи, подпрыгивающие при каждом движении, сводит меня с ума.