Польский поход (СИ) - Смирнов Роман - Страница 55

Шапошников помедлил. Выбирал слова.

— Законсервированы в тридцать девятом, после присоединения западных областей. Гарнизоны сняты, оборудование вывезено частично. Доты стоят, но без вооружения, без связи, без людей.

— Я видел Коростенский в октябре, — добавил Карбышев. — Сто двадцать дотов, два яруса. Бетон целый, амбразуры закрыты щитами. Внутри пусто, даже проводка снята. Восстановить можно, но работы на три-четыре месяца.

— Почему сняли проводку?

— Медь дефицитная. Когда консервировали, решили использовать повторно. На новой линии.

Сергей посмотрел на него.

— И использовали?

— Частично. Остальное на складах.

— Верните. Проводку обратно, оборудование обратно. Всё, что сняли.

— Это задержит строительство на Буге…

— Буг приоритет. Но старая линия не должна стоять пустой. Если враг прорвётся, она должна работать.

— Почему законсервировали?

— Граница отодвинулась на триста километров. Считалось, что старая линия потеряла смысл. Ресурсы перебросили на новую.

— Считалось кем?

Шапошников выдержал взгляд.

— Решение наркомата. Санкционировано Генштабом.

— Вами?

— Нет. Моим предшественником.

— Ошибочное решение.

Шапошников не ответил. Спорить было не о чем.

— Расконсервировать. Вернуть вооружение, восстановить связь, сформировать гарнизоны. Сроки?

Карбышев ответил:

— Три-четыре месяца. Доты целые, бетон не портится. Нужно проверить вентиляцию, заменить проводку, установить пулемёты. Люди — отдельный вопрос.

— Сколько людей?

— На три укрепрайона, двенадцать батальонов. Около восьми тысяч человек. Набрать можно из запаса, но обучение…

— Три месяца. Вы говорили.

— Да.

— Значит, к лету готовы. Если начать сейчас.

Шапошников записал в блокноте.

— Сколько времени даёт каждый рубеж? — спросил Сергей.

— Буг до недели, если доты готовы. Стырь двое-трое суток. Старая граница до недели. Днепр серьёзный рубеж, танки с ходу не форсируют. Итого три-четыре недели.

Сергей вернулся к столу.

— Десна.

Шапошников помедлил.

— Пятый рубеж. Чернигов, Бахмач, Конотоп. Если противник дошёл до Десны, Киев под угрозой. Это потеря Правобережной Украины.

— Именно.

— Вы считаете этот сценарий вероятным.

Не вопрос. Утверждение. Шапошников смотрел ему в глаза, ждал ответа.

— Возможным. Штабная игра покажет.

— В марте. Тухачевский будет готов.

— В марте. Не позже.

Карбышев тем временем сворачивал чертежи, убирал в тубус. Аккуратно, не торопясь. Каждый лист отдельно.

— Дмитрий Михайлович.

Карбышев поднял голову.

— Рекогносцировка промежуточных рубежей. Кто будет проводить?

— Инженерные части округов. Нужна директива.

— Директива будет. Через Генштаб. Формулировка: «плановые мероприятия по совершенствованию обороноспособности». Без упоминания отхода. Командиры дивизий получают карты, но слова «отступление» не видят.

Карбышев кивнул. Щёлкнул крышкой тубуса.

— Ещё одно, — сказал Сергей. — Инструкция для гарнизонов дотов.

Оба посмотрели на него.

— Когда держаться. Когда отходить. Критерии.

Карбышев нахмурился.

— Товарищ Сталин, гарнизон дота не отходит. Дот — это позиция до последнего.

— Нет.

Слово упало тяжело. Карбышев замолчал.

— Дот, который держится в окружении сутки и сковывает батальон противника, это успех. Дот, который держится трое суток после того, как фронт ушёл на сто километров, это бессмысленная смерть. Мне не нужны мёртвые герои. Мне нужны живые солдаты.

Шапошников медленно кивнул.

— Критерии отхода по пособию Тухачевского. Применить к гарнизонам укрепрайонов. Если противник прорвался на тридцать километров за линию дотов, гарнизон имеет право на отход. Не обязанность, право. Решение принимает командир гарнизона.

Карбышев молчал. Думал.

— Это сложно, — сказал он наконец. — Психологически сложно. Человек, который знает, что может уйти, держится иначе. Вы сами сказали.

— Знаю. Но человек, который знает, что его не бросят, тоже держится иначе. Лучше.

Пауза.

— Включите в инструкцию. Маршруты отхода, точки сбора, порядок уничтожения оборудования. Гарнизон, который отошёл с оружием и документами, это не трусы. Это резерв для следующего рубежа.

Карбышев кивнул. Медленно, но кивнул.

— Борис Михайлович. Рекогносцировка в первую очередь Стырь и старая граница. Днепр вторая очередь, Десна третья. Карты к апрелю. Полная привязка к августу.

— Есть.

— Условие. Группы малые, три-четыре офицера. В штатском. Местным объяснять как геодезическую съёмку. Цель знают только командующие округами.

Шапошников наклонил голову.

Вышли вместе. Карбышев с тубусом под мышкой, Шапошников с портфелем. В приёмной голоса, шелест шинелей. Поскрёбышев провожал до дверей, негромко объясняя порядок пропусков.

Сергей слышал их голоса через неплотно прикрытую дверь. Карбышев что-то говорил Шапошникову, тот отвечал односложно. Два военачальника, которые только что получили задачу, от которой зависят миллионы жизней. И знают это.

Сергей остался один. Шесть страниц Шапошникова лежали на столе. Четыре рубежа. Буг, Стырь, старая граница, Днепр.

Взял карандаш. Написал на полях: «Десна. Пятый. Не забыть».

Ниже добавил: «Инструкция гарнизонам. Право на отход. Карбышев».

И ещё ниже: «Старые УРы. Расконсервация. Контроль апрель».