Польский поход (СИ) - Смирнов Роман - Страница 74

Жуков прилетел из Риги вчера. Сидел в первом ряду, широко расставив ноги, локти на коленях. Смотрел на карту, не мигая. Глаза острые, цепкие. Генерал, который через год станет начальником Генштаба. Генерал, который спасёт Ленинград и Москву. Но этого ещё никто не знал.

— Условия, — начал Шапошников. Голос ровный, без эмоций. Голос человека, который объясняет правила игры, в которую играют жизнями. — Дата начала: условно, раннее лето. Внезапное нападение. Авиаудар в первые часы по аэродромам и штабам. Одновременно переход границы на всём протяжении.

Указка обвела синие фишки.

— Синие действуют по немецкому образцу. Танковые клинья, авиационная поддержка, прорыв на узких участках, обход укреплений. Цель — не уничтожение армии противника, а дезорганизация. Разрыв коммуникаций, окружение, лишение снабжения.

Указка переместилась к красным.

— Красные действуют по пособию. Эшелонированная оборона, заграждения на путях прорыва, контрудары при наличии сил. Задача синих: выйти на линию Минск — Киев за четырнадцать суток. Задача красных: не допустить.

— Ограничения? — спросил Тухачевский. Голос спокойный, деловой. Маршал, который готовился играть всерьёз.

— Никаких. Действуйте как считаете нужным. Единственное правило: реализм. Никаких чудес, никаких допущений. Если мехкорпус в ста километрах, он не появится за час. Если связь потеряна, приказ не дойдёт.

— Кто оценивает реализм?

— Я, — сказал Сергей из угла. — И Шапошников. Спорные моменты решаем вместе.

Тухачевский кивнул. Повернулся к карте. Взял первую фишку — синий кружок с буквой «Л». Люфтваффе.

— Ход первый. Четыре ноль-ноль. Авиаудар.

Фишки легли на карту. Сто двадцать бомбардировщиков на четыре аэродрома — Западный округ, передовые базы. Сорок истребителей на подавление ПВО. Три станции радиоподавления на частотах штабов округа.

— Одновременно, — продолжал Тухачевский, — диверсионные группы. Перерезают провода, минируют мосты, атакуют узлы связи. Двенадцать групп, по три-пять человек.

— Потери красных на земле? — спросил Шапошников.

Василевский достал таблицу. Расчёты, которые они делали неделю.

— При условии, что директива Смушкевича выполнена — рассредоточение, маскировка, дежурные звенья в воздухе — потери двадцать-двадцать пять процентов авиации. Если директива не выполнена — пятьдесят-шестьдесят.

— Допустим, выполнена, — сказал Сергей из угла. Голос негромкий, но все услышали.

— Двадцать пять процентов, — принял Шапошников. Красный карандаш отметил четыре аэродрома. — Потеряно сорок машин из ста шестидесяти. Дежурные звенья поднялись, сбили восемь бомбардировщиков.

— Принимаю, — сказал Тухачевский. Восемь самолётов — приемлемые потери.

— Связь?

Василевский посмотрел в блокнот.

— Штаб Западного округа потерял связь с тремя дивизиями первого эшелона. Провода перерезаны, радиостанции под помехами. Два аэродрома выведены из строя. Штаб третьей армии без связи на сорок минут.

— Сорок минут, — повторил Тухачевский. — Достаточно.

Он взял указку.

— Ход второй. Пять тридцать. Переход границы.

Указка двинулась по карте. Три стрелы, три направления.

— Северное направление. Танковая группа из района Сувалок на Вильнюс. Состав: четыре танковые дивизии, три мотопехотные. Задача: обойти Гродно с севера, перерезать железную дорогу Белосток — Минск. Темп продвижения тридцать километров в сутки.

Синяя стрела легла на карту. От границы к Вильнюсу, огибая укрепрайоны.

— Центральное. От Бреста строго на восток. Три танковые дивизии, две мотопехотные. Прямой удар вдоль Варшавского шоссе. Единственная хорошая дорога в полосе. Темп двадцать пять километров, дорога перегружена.

Вторая стрела. От Бреста к Минску, прямая как стрела.

— Южное. Из района Люблина на Луцк и Ровно. Три танковые, две мотопехотные. Задача: рассечь пятую и шестую армии, выйти на Житомир.

Третья стрела. От Люблина через Волынь.

Три клина, три направления. Классическая схема, которую немцы отработали в Польше. Которую они повторят в июне сорок первого.

— Красные, — Шапошников повернулся к залу. — Первый час. Связь потеряна с тремя штабами дивизий первого эшелона. Два аэродрома выведены из строя. Штаб третьей армии без связи на сорок минут. Штаб округа получил первые донесения о переходе границы в пять сорок пять.

— Реакция?

— По уставу — доклад в Москву, запрос указаний. По пособию — активация плана прикрытия без ожидания указаний.

— Действуем по пособию, — сказал Шапошников. — Командующий округом отдаёт приказ на занятие позиций по плану прикрытия. Мехкорпуса в готовности к маршу.

Ковалёв поднял руку.

— Запасные частоты связи?

— Активированы через час двадцать, — ответил Василевский. — Процедура требует времени: коды, позывные, проверка.

— За час двадцать синие продвинулись на пятнадцать километров, — добавил Тухачевский. — За сорок минут без связи штаб третьей армии не знал, что происходит на границе. Когда узнал, граница была в двенадцати километрах позади.

Игра пошла.

Ход за ходом. Сутки за сутками. Фишки двигались по карте, стрелы удлинялись, кольца сжимались. Тухачевский играл жёстко, без колебаний. Каждый ход точный, расчётливый. Он знал немецкую тактику, он сам её описывал в статьях десять лет назад. Теперь он применял её против своих.

Иссерсон подсказывал детали. «Здесь узкое место, мост на одну полосу. Пробка на три часа». Баграмян считал на линейке: «Расход горючего при таком темпе — сорок тонн в сутки на дивизию. Запас на трое суток, потом стоп».

Но Тухачевский учитывал и это.

— Колонна снабжения идёт за головной группой в двадцати километрах. Догонит к вечеру. Пробка на мосту — объезд через брод. Потеря два часа, не три.

Северная группа — сорок километров за первый день. Обошла укрепрайон у Гродно с севера, вышла на оперативный простор. Пехота отстала на пятнадцать километров, но танки шли вперёд. Классическая тактика: танки прорывают, пехота добивает.

Центральная — двадцать пять километров. Упёрлась в укрепрайон западнее Бреста. Доты держались, гарнизоны отстреливались. Но танки обтекали их с флангов, как вода обтекает камни. Доты оставались в тылу, изолированные, без снабжения. Они продержатся неделю и сдадутся.

Южная — тридцать километров. Прошла между дивизиями пятой и шестой армий, которые не успели занять позиции. Командиры дивизий получили приказ на выдвижение в шесть утра. К этому времени танки противника были уже в двадцати километрах. Разрыв в двадцать километров, в который хлынула мотопехота.

Шапошников отвечал. Методично, спокойно. Отводил дивизии, когда угроза обхода становилась реальной. Ставил заграждения, когда было время. Контратаковал, когда видел возможность.

Но возможностей было мало. Слишком мало.

— Конец первых суток, — объявил он. — Пятая армия, контрудар мехкорпусом во фланг южной группы.

Тухачевский посмотрел на часы на стене. Потом на карту. Потом снова на часы.

— Приказ на контрудар отдан в четырнадцать ноль-ноль. Верно?

— Верно.

— Мехкорпус находится здесь. — Указка ткнулась в точку в шестидесяти километрах от линии прорыва. — Марш начнётся не раньше восемнадцати ноль-ноль. Четыре часа на подготовку, это минимум. Марш — шесть часов. Развёртывание — три часа. Прибытие к месту удара — утро вторых суток.

Он переставил синюю фишку.

— К этому времени моя южная группа будет здесь. На тридцать километров восточнее.

Указка ткнулась в новую точку.

— Мехкорпус ударит в пустоту. Или в мою мотопехоту, которая уже заняла оборону и ждёт.

Тишина. Василевский что-то записал в блокнот. Жуков подался вперёд, глаза прищурены.

— Альтернатива? — спросил Шапошников.

— Не бить вообще. Или бить раньше, с меньшими силами. Один полк вместо корпуса, но в первые часы.

— Полк не остановит танковую группу.

— Не остановит. Но замедлит. Разница.

Вторые сутки. Северная группа у Лиды. Центральная обошла Брест с севера и юга, крепость в окружении. Южная на подступах к Дубно.