Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 11

— Ну как, Олег Николаевич? — спросила Вишневская, проведя нежно рукой по спинке стула. — Стиль Людовика XIV.

— Короля-солнце? Классицизм и барокко, — уточнил я, и удостоился одобрительной улыбки. — Знаете, Валентина Наумовна, я никогда не видел подобной мебели в магазинах.

Хотя, я врал. Конечно, в современное время подобная мебель не была ни дефицитом, ни редкостью. Стоила она, конечно, офигенно дорого, но я, ценивший только удобство и комфорт, относился к такому вычурному дизайну абсолютно равнодушно.

— Разумеется, это же делается по личному заказу, — объяснила она, хотя я понял это сам.

Интересно, для кого конкретно делалась подобная роскошь? Для какого-то партийного номенклатурщика высокого полёта, что получил элитное жилье где-нибудь на Кутузовском проспекте, или она предназначалась для «короля Филиппа», который выполнял заказ владельца большого дома из «кузницы, житницы, здравницы» — солнечной Грузии, богатой фруктами и теми, кто их продавал.

— Я очень впечатлён красотой этой мебели. Но знаете, Валентина Наумовна, наша школа не в состоянии оплатить всю эту роскошь. Да нам и не нужен целый гарнитур. Нужны отдельные предметы мебели, и лучше всего разномастные. Стулья и все остальное по пьесе бандиты притаскивают из разных домов. Крадут. Поэтому они должны быть совершенно разными по стилю, эпохе. Может быть, у вас найдётся какой-то брак. Это ведь декорации, на них будут смотреть издалека, так что идеальных линий не нужно.

— Я понимаю, Олег Николаевич, — она нежно сжала мне предплечье, и в голосе появилась такая заботливость, что мне стало совсем неуютно. — Мы обязательно найдём для вас все, что нужно.

Она вновь взяла альбом Ани, пролистала его более внимательно, потом подняла взгляд на меня и уже серьёзно сказала:

— Думаю, к вечеру завтрашнего дня управимся. Привезём после обеда.

— Это было бы здорово.

— А вот это? Виселица настоящая? — она ткнула пальчиком с розовым лаком в картинку, где на последней странице был изображён эшафот и столб с перекрестьем со свисающей петлёй. — Из чего сделать брус? Из сосны, бука, дуба? Брус должен выдержать вес человека? — спросила она так серьёзно, что на миг я представил себя, болтающимся в петле, и мурашки пробежали по коже, ослабели ноги. — В эшафоте делать люк?

— Нет. Что вы, Валентина Наумовна! Не нужно! Главного героя в пьесе приговорят к смертной казни. Через повешенье. Но простят. Так что виселица только имитация.

— Тогда проблем никаких. Клавесин вы хотите с начинкой или только корпус?

— Только корпус. Он будет выполнять роль стола.И напольные часы тоже без всякого механизма. Школа все оплатит.

— Не стоит. Наш комбинат взял шефство над вашей школой. Мы сделаем вам все бесплатно. Тем более, что здесь действительно нет ничего сложного.

Глава 5  

Вмешательство

— Вы так хорошо разбираетесь в методике повешенья, — сказал я. — Как будто на своём комбинате, только и делаете эшафоты и виселицы по заказу.

Вишневская улыбнулась, но как-то невесело:

— Я просто люблю читать исторические романы.

После того, как мы обсудили все детали нашего заказа, Валентина пригласила нас поужинать, и место это, куда она привела нас, больше напоминало ресторан средней руки, чем столовую. Деревянные резные столики под старину, диванчики, обшитые бордовой кожей. Ни линии раздачи, ни даже окошка, как в нашей школьной столовой для учителей. На стенах не плакаты о строительстве коммунизма, а репродукции картин, изображающих пейзажи: высокие корабельные сосны, побережье, парусники. Когда вместе с Аней мы расположились на одном из диванчиков, к нам подошла официантка в коротком темно-синем приталенном платье, кружевном переднике и закреплённой в волосах маленькой косынки. Выложила передо мной меню. И я поразился разнообразию блюд, несколько видов супов: молочный, гороховый, окрошка, томатный. Но, к сожалению, борща, я не увидел, пришлось заказать куриный бульон с клёцками. Зато обнаружился шашлык из баранины, отбивная, голубцы, омлет, грибы, фаршированные сыром. Конечно, от шашлыка я не отказался. Аня так растерялась, увидев это роскошное пиршество, что заказала лишь овощной салат и компот. Пришлось уговорить её взять голубцы и язык в сметане. На столе вместо хлеба в пластиковых корзинках, на блюдах лежали бутерброды с красной икрой, рыбой, шпротами.

Мне принесли в маленькой фарфоровой чашечке эспрессо, невероятно ароматный и терпкий. И теперь я наслаждался его вкусом, беседуя с новой знакомой.

— Но в исторических романах о Франции, — возразил я. — Насколько помню казнили или мечом, топором, или колесовали. Вешали в основном в Англии.

— Я вижу, вы тоже хорошо осведомлены о разных видах казни, — улыбнулась Вишневская.

— Ну, я тоже читал исторические романы и документальную прозу.

— А сейчас не читаете?

— Времени нет. Надо к урокам готовиться. И я не только учитель, но и классный руководитель. Вот сейчас мюзикл по «Трехгрошовой опере» ставим.

— Когда я сказала о виселице, вы даже побледнели, Олег Николаевич, вы что играете главную роль? Мэкки-ножа?

— Да, пришлось.

— Вы ещё и поёте? Вы учитель пения?

— Нет, я учитель физики и астрономии. А петь в этой «опере нищих» особенно хорошо не нужно, — объяснил я.

— Олег Николаевич очень хорошо поёт, — вмешалась Аня. — Играет на разных инструментах. И танцует. Вот.

— Аня, да ладно тебе хвалить меня, — слова девушки заставили меня смутиться, загорелись кончики ушей.

— Сколько у вас талантов. Вы просто мастер на все руки, — в голосе Валентины я почему-то услышал не восхищение, а печаль, что удивило меня. — А я совсем не понимала физику. Не любила её. Таких, как я, наверно, вы презираете?

— Нет, зачем? Если ученик не хочет учить физику, пусть не учит. Заставлять не буду. Просто постараюсь увлечь. Как и астрономией. Я астрофизик по образованию.

— Астрофизик? А что это за наука?

— Она изучает звезды, созвездия, квазары с помощью физических приборов, спектрометров, радиотелескопов. Когда я был пацаном, удалось попасть в Пулковскую обсерваторию и там я увидел небо, живое звёздное небо. И это определило мой путь.

— Квазары? А что это такое?

— Это черные дыры, которые поглотили столько материи, то бишь сожрали столько звёзд, планет, может быть, целые галактики, что объелись и начали извергать яркие джеты — лучи этой материи. Они могут простираться на сотни тысяч световых лет.

По выражению лица, я увидел, она не поняла моего объяснения:

— И что вам даёт это знание? Есть квазары или нет, как это влияет на вашу жизнь?

— Ну как сказать, Валентина Наумовна…

— Давайте просто Валентина, — она положила свою руку на мою, сжала. — Иначе я ощущаю себя такой старой…

— Хорошо, Валентина. Так вот. Может быть, человечество — единственная разумная раса во Вселенной. Для чего нас создали? Чтобы мы познали Вселенную, хотя бы часть её. Любопытство — одна из наших важных черт.

— Какой вы романтик. А мой муж такой скучный человек.

— Ну, вы наверно, его за что-то любили, если вышли замуж?

— Любила. Он казался мне таким прагматичным, реалистом. Не фантазёром, он чётко знал, чего хочет и шёл к этой цели.

— Это прекрасно.

— Ничего прекрасного, — холодно обронила она. — Я просто поняла со временем, что его цель — выделиться из всех. Он делает все только ради престижа, ради того, чтобы его заметили. Он должен иметь все самое модное, лучшее, чтобы похвастаться этим перед другими. Он решил купить не просто «Волгу», а какую-то особую, с улучшенным двигателем. Очень долго её добивался. А потом узнал, что у его приятеля есть иностранная машина. И теперь он ночами не спит, думает, как её достать.

Подумал, что сам бы не отказался от «Волги Газ-2424» с движком от «Чайки», усиленной подвеской, гидроусилителем руля. Такие действительно делали для чекистов, для слежки за иностранцами. Но достать такую машину без блата на самом высшем уровне немыслимо. Иномарка — это мечта любого советского автолюбителя. Но рассказывать об этом Валентине я не стал. Не хотел портить о себе впечатление. Она, видно, решила, что я идеал, и являются полностью противоположностью её мужу.