Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 40

— К Хозяину иди.

Удивлённый я слез с мотоцикла, и направился к стоящему около своих «Жигулей» Артёму Викторовичу.

— А Егор что? Уехал уже? — спросил я, мой проигрыш совершенно не пугал и не вызывал досады, главное, что я добрался. — Он за сколько проехал?

Артём Викторович мрачно смерил меня взглядом, покатав желваками, глухо обронил:

— Егор не приехал ещё.

— Как это? — внутри у меня что-то сжалось от предчувствия чего-то совсем нехорошего. — Как не приехал? Он же на полчаса меня раньше выехал.

— Олег, я тебе русским языком сказал, кажется, — недовольно проворчал Хозяин. — Нет Егора. Застрял где-то. Подожди, сейчас Афанасий подсчитает твой выигрыш.

— Я выиграл? — не веря своему счастью, переспросил я.

— Олег, что ты тупишь? Давай рисуй свой маршрут на карте, бери лавэ, и уезжай домой.

Протянул сложенную карту. Я развернул, огляделся, куда бы положить, но Хозяин, заметив мои поиски, махнул рукой в сторону, где я увидел маленький раскладной столик. Расстелив там карту, я вытащил ручку и прочертил линию от парка рядом со зданием МГУ, по МКАД, грунтовке, на месте которой лет через сорок сделают улицу. За моей спиной нарисовались двое — мент, которого я видел раньше, во время светофорных гонок и ещё один мужик в шапке из пыжика и приталенном отлично сшитом пальто с воротником из густого тёмного меха с серебром. Судя по осанке, какой-то чиновник довольно высокого уровня. Вместе они внимательно изучили мой рисунок. И мужик в пыжиковой шапке пробурчал:

— Ну что, Вадим, продул ты мне. Этот парень поехал другим путём, чем ты посчитал. Оказывается, есть и другая трасса.

— Да-а-а. Не ожидал, не ожидал, — протянул с досадой полковник, и потом обратился ко мне: — А ты, откуда знал, что здесь проезд есть? Ты тут ездил раньше?

— Я вообще-то в этом городе родился и гонял тут на своём мотоцикле. Знаю, что здесь между полей есть приличная грунтовка. А потом выезд — вот здесь, — я ткнул в место на карте. — На проспект.

— Вона как, — мент почесал в задумчивости нос. — Надо иметь в виду теперь.

Они отошли в сторону, полковник вытащил портмоне и передал приятелю увесистую пачку денег.

Послышались шаги, ко мне направился Хозяин. Отдал конверт, совсем не такой пухлый, как я ожидал. По крайней мере, по сравнению с той пачкой, которую мент передал мужику в пыжиковой шапке, но я поблагодарил и сунул во внутренний карман полушубка.

— Посчитать не хочешь? — поинтересовался Артём Викторович.

— Потом посчитаю. Хочу Егора найти.

— Ищи.

— Артём Викторович, кажется, у Вадима Иннокентьевича есть маршруты проезда. Может он мне их дать?

— Ты что по всем проехаться хочешь? — Хозяин приподнял одну бровь. — Хорошо. Подожди у своего мотоцикла.

Я отошёл к своему «псу», присел на седло, раздумывая, стоит ли в финале такого тяжёлого дня кататься по городу? Но что-то не давало мне покоя. Не мог я просто развернуться к уехать к своему гаражу. Не мог.

Минуты через две я уже держал в руках несколько карт, где жирным черным фломастером были проведены линии маршрута, по которым можно добраться от парка МГУ до этой трассы. Их оказалось всего три. Хотя могло быть и больше, но я решил для начала проехать по этим трём.

Глава 16  

Приятное с полезным

Передо мной под светом фары бежало заснеженное полотно Ленинградского шоссе, в современное время всегда забитое машинами, и даже роскошная эстакада, построенная при Лужкове, не спасала от чудовищных пробок. А сейчас здесь царила почти полная тишина, будто всё вымерло, изредка с шумом проезжал фургон, пикап, или такси с погашенным зелёным глазком. И вновь воцарялось безмолвие, когда любой звук заглушает падающий снег.

Я въехал на мост. Остановился, чтобы полюбоваться на белеющую гладь канала, затем завёл мотор, проехал спящий крепким сном универмаг «Ленинград» с зияющими чёрными глазницами-витринами, в которых тонул свет уличных фонарей. И тут глаза зацепили приборы и зло выругался про себя — бензин почти на нуле. Хорошо, что напротив въезда к метро «Речной вокзал» оказалась заправка — под навесом с надписью «Бензин» стояло несколько колонок. Я заехал туда, стал шарить по карманам в поисках талонов на бензин и похолодел — я не захватил их.

Впереди стоял фургон, худощавый мужик в зимней кожаной куртке и кепке, вставив топливный пистолет в отверстие бензобака, заправлялся бензином. И я решил попытать счастья.

— Мужик, не поможешь? Талоны забыл дома. Не продашь парочку?

Шофёр бросил на меня косой подозрительный взгляд, покатал желваками, молча вытащил пистолет, вставил обратно в колонку. Забрался в кабину, хлопнув дверью. Мотор взревел, и выпустив синеватый воняющий клуб дыма, фургон убрался с заправки. Но почему-то бросилось в глаза, что в стене кузова — огромная вмятина, словно туда ударили огромным молотом. Глаз зацепил номер, который застрял в мозгу. Мой год рождения — 19–45.

— Ну ты чо, парень, заправляться будешь?

Из будки вышел сонный мужик в телогрейке и треухе, оглядел с подозрением меня с ног до головы.

— Дядя, продай талоны или бензин, я талоны забыл. 93-й нужен.

— Ах, ты забывчивый ты наш, — ухмыльнулся заправщик, и добавил расхожей фразой из фильма «Джентльмены удачи»: — «Червонец давай, керосинку покупать буду». Тебе смешивать надо или так?

— У меня раздельно.

Десять литров хорошего бензина АИ-93 для моего мотоцикла стоили два целковых, а заправщик запросил в пять раз больше. Но выхода у меня не было, я пошарил по карманам, вспомнил про конверт с гонораром за победу в гонке, заглянул в него и замер — пачка казалась тощей, потому что состояла исключительно из стольников. Поэтому я сунул его обратно, и достал портмоне, там у меня нашлось две пятёрки. Которые я протянул заправщику. Тот хмыкнул, небрежно сунул купюры в карман. Сняв пистолет с колонки с надписью АИ-93, протянул мне.

— Заправляйся на здоровье.

Развернулся, чуть вразвалочку, ушёл в свою будку. Я заполнил бак, вновь прыгнул в седло и выехал с заправки, вновь понёсся по Ленинградке. Свернул на бетонку МКАД и тем же путём, что и раньше добрался до Ленинских гор. Там развернул карты, которые дал полковник Осокин и с горечью понял, что шанс найти Егора стремится к нулю. От Воробьёвского шоссе, которое после смерти Косыгина станет носить его имя, в современное время был единственный путь — по ТТК, но, увы, его начнут строить лишь в начале 80-х. А в том хитросплетенье улиц, через которые пришлось бы добираться до Ленинградского проспекта, чёрт ногу сломит. И каким именно путём поехал Егор, я и представить не мог. Но решил проехаться по Минской улице, свернуть к Большой Филёвской, мимо засыпанного снегом парка и выехать на улицу 1905 года, а с неё на Беговую, мимо Ваганьковского кладбища, Центрального ипподрома, куда я мальчишкой бегал кататься на лошадях. И так увлёкся этим делом, что с друзьями ходил на конюшню, чистил лошадей, кормил.

Мой «конёк» недовольно урчал, протестуя против той скорости, с которой я тащился, исследуя на этот раз Ленинградский проспект. Проплывали мимо здания в стиле «сталинского ампира», непонятного для меня дизайна, плоский фасад и натыканными балкончиками с фигурными балясинами, арки, украшенные колоннами входы.

Справа взгляду открылась площадь перед метро «Аэропорт», где ещё пустовало место для памятника немецкому коммунисту, убитого нацистами — Эрнсту Тельману. Проехав помпезное здание МАДИ, смахивающее на дворец с колоннами и лепниной, я остановился на светофоре, перед перекрёстком. Из-за угла дома с магазином на первом этаже выехал фургон, чем-то похожий на тот, что я видел на заправке. Что-то хрустнуло под его колёсами, он покачнулся, но выехав на шоссе, покатил, как ни в чем не бывало. А я пригляделся и заметил, что рядом с перекрёстком в снегу что-то блестит в мертвенно-блеклом лунном свете. Когда подъехал ближе, понял, в чем дело. Рядом с выездом валялось множество деталей мотоцикла — руль, колеса, рама с седлом. Я бросился обыскивать дальше и услышал едва слышный стон. На газоне под деревьями увидел темнеющий силуэт лежащего человека. Кинулся к нему.