Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума - Увалов Валерий - Страница 8

Да, Аньяра уже знала о такой проблеме, в других посадах происходило то же самое. Не все семьи, конечно, такие многочисленные, но практически у всех родились дети. Да что там говорить, сейчас плач младенцев стоял по всему Оплоту. Хотя это не удивительно: уже больше года, как Дамитар привел сюда людей, вот и разродились все, кто замужем, да и те, что не замужем, тоже зря время не теряли.

А как узнала Аньяра, жилые ячейки рассчитаны на шесть человек, и большинство семей в эти рамки укладывается, но были и вот такие Борелины. Так что с этой проблемой действительно нужно было что-то делать. И девушка решила, что поговорит с батюшкой, а может, с Воледаром и Вараней.

– Хорошо, – кивнула Аньяра. – Я что-нибудь придумаю, не сомневайся, Евдония.

– Благодарствую, матушка, – женщина поднялась и попятилась назад и уже у самого выхода поклонилась и еще раз сказала: – Благодарствую.

Когда за Евдонией закрылась дверь, Аньяра потерла лицо ладонями, и ей вдруг очень захотелось куда-то сбежать, чтобы ее никто не нашел хотя бы какое-то время. И когда она об этом думала, ей на глаза попался чародинчик, подаренный Дамитаром. Она всегда выкладывала его на стол, так как он вечно обо что-то цеплялся, когда сидишь.

Глаза Аньяры блеснули, и она мгновенно поднялась, не забыв положить в кобуру чародинчик. Спустя минуту девушка уже мчалась по коридорам переполненного города в сторону мастерских. Она не бежала, но шла так быстро, как это позволяло ее положение, хотя ей хотелось добраться как можно быстрее, чтобы ее вдруг никто не остановил.

Приблизившись к заветной двери, она остановилась прямо перед ней и нежно провела рукой, словно доски были живыми и приятными на ощупь. Но этого касания оказалось достаточно, чтобы дверь слегка приоткрылась, и из щелей показался свет.

На лбу девушки появились две складки, когда она пыталась понять, кому еще понадобилась мастерская князя. И выходило, что никому, кроме… Она решительно толкнула дверь и вошла внутрь.

– Здрав будь, Никфор.

Парень возился с чем-то за одним из столов и, бросив мимолетный взгляд за спину, коротко сказал:

– Здрав будь, Аньяра. Заходи.

Признаться честно, девушка уже давно мысленно не называла Никфора мальцом или, упаси Господь, дитем. Некогда мальчуган, он вымахал выше девушки, а статью не уступал взрослым. А войная бронь сидела на нем как влитая. Но оставалось в нем еще то озорство из детства и непременная уверенность, что все в этом мире возможно.

Аньяра подошла к Никфору и заглянула через плечо. Тот ковырялся во внутренностях артиллерийского снаряда. Эта картина напомнила Аньяре, как она так же наблюдала за работой Дамитара над очередной его поделкой. И ей как-то стало грустно и тепло на душе одновременно.

На мгновение отвлекшись на свои мысли, девушка вновь сфокусировала внимание на снаряде. Раньше она видела такие у пушек, что создал Дамитар. Но, насколько она знала, внутри располагался чаровый контур, из которого вырывались огненные лепестки, поедающие все вокруг при попадании. И ей стало любопытно, зачем Никфор возится с этим чаровым контуром.

– Что это? – спросила девушка, не отрывая взгляда от металлического цилиндра, который Никфор пытался вставить внутрь снаряда.

Продолжая работать, бывший беспризорник начал свой монолог, используя слова, которых Аньяра не знала.

– Когда Дамитар сделал пушки, то нарочно снизил предельную скорость снаряда. Иначе он сгорал во время полета из-за трения о воздух. Поэтому дальность стрельбы ограничена. – Он посмотрел на Аньяру и улыбнулся. – Конечно, пушек даже с такой дальностью стрельбы ни у кого нет. Но мне стало интересно: если защитить снаряд чаровыми поверхностями, то как далеко можно выстрелить? Вот я и добавил чаровый контур, чтобы при выстреле он создал перед снарядом щит. – И Никфор поднес руку к передней части снаряда, сложив пальцы так, будто держит шар, а затем совсем по-детски смутился. – Только я не знаю, какой формы должна быть эта поверхность. Сейчас наделаю разных и пойду испытывать.

Аньяра была не глупа и довольно легко поняла, чего хочет Никфор, поэтому спросила:

– А как ты собираешься проверять, если снаряд улетит очень далеко?

– Так я и не буду стрелять далеко. – Никфор наконец уложил цилиндр внутрь снаряда и отложил его к еще двум таким же. – Я ствол подниму как можно выше и, стреляя вверх, снаряд улетит высоко, но недалеко.

Девушка на секунду задумалась, представляя то, что описал Никфор, а затем выпалила:

– Я пойду с тобой!

Никфор уже хотел начать возмущаться, что это небезопасно и девушкам на полигоне не место, как вдруг за дверями послышались громкие голоса и топот. Аньяра с Никфором переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери. И когда они оказались за ними, то наблюдали что-то непонятное. Периодически пробегали люди как поодиночке, так и гурьбой. А на их лицах хорошо читались ожидание и жажда.

Поначалу, и Никфор, и Аньяра провожали бегущих непонимающим взглядом, но вот показался кто-то из дружины, и Никфор не преминул этим воспользоваться.

– Рядовой, смирно! – крикнул пацан уже вполне командирским голосом, и это сработало.

Только что бегущий вой вдруг резко остановился и замер, выпятив грудь вперед. И Никфор не стал рассусоливать.

– Что происходит, рядовой?

Вой окинул обоих совершенно ошалелым взглядом и произнес:

– Так церковь пришла, сержант. Не оставила нас, благодать-то какая. – Эти слова не внесли ясность в происходящее, поэтому Никфор продолжил ждать, и вой не подвел. – Там, наверху, – он указал глазами, – священники из Старграда.

– Ясно. Свободен, – бросил сержант, и вой тут же сорвался с места.

А уже через несколько секунд за ним отправились и Аньяра с Никфором.

На поверхности среди приземистых и непривычных для жителей Беловодья сооружений колыхалось море из людей. Тысячи человек переминались с ноги на ногу, крутили головой и махали руками, что с высоты создавало эффект беспокойной водной глади. Но большинство обитателей Последнего Оплота никогда не видели большой воды, поэтому воям, стоявшим на дозорных вышках, это спонтанное столпотворение больше напоминало поле травы, где каждый стебелек по-своему качается от ветра.

Застава в бывшем лагере железодеев сообщила, что к ним вышли священники и потребовали доставить их в город к храму. И, естественно, старший среди воев заставы отказать им не смог, а наоборот решил вопрос самым кардинальным образом. И пока гости доставлялись быстро и с комфортом, весть о том, что в Оплот прибывают священники родной церкви, облетела город за считанные часы.

На поверхность поднялись все, кто не был задействован на постах наблюдения, побросав станки, ящики, да все, что люди в тот момент держали в руках или чем занимались. Даже детей матери прихватили с собой. В городе разом остановилось все и теперь вся эта масса людей огородила собой небольшой пятачок пространства около единственной церкви, которая своим видом выбивалась из сонма однообразных построек. И все они смотрели, как из чарового поезда выходили три десятка священнослужителей. Люди ахали, охали и тихо перешептывались, взирая на нечто ранее невиданное.

Священные символы, дар и чары уже давно вошли в обиход человеческих земель. Да, не каждый мог позволить себе чаровые предметы или оружие, но даже самый нищий голышь чувствовал дар и мог пользоваться чарами, которые сам творил. Уже давно ушли те, кто помнил мир без этих прекрасных даров Господа, поэтому такая суть вещей воспринималась как незыблемая. Точно так же, как незыблемы твердь и небо.

Но по-особому вобрала в себя эти дары церковь. Святость даров превозносилась ею и поэтому их демонстрация была повсюду. Даже одеяния самого молодого служки несли на себе священные символы, светящиеся от внутреннего дара, а иерархи церкви и вовсе были ими усеяны. Не говоря о том, что они могли проявить священные атрибуты, такие как крест, просто из воздуха. Храмы же строились с учетом чудес, на которые только способны дары. Да и вся церковная символика и утварь так или иначе несла на себе следы чар.