Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 3 - Цвик Катерина Александровна - Страница 12

Марсель поднялся, понимая, что хорошо чувствует свое тело, и подошел к решетке.

– Дракону твоя отрава на один зуб, – оскалился он. – Уверен, что хочешь со мной ссориться?

В глазах старейшины промелькнул страх, но он быстро сменился презрением.

– Любите же вы, живущие наверху, врать. Дракон сейчас в плену у Патриарха, и уверен я, что будет он сражаться на его стороне!

– Что? – теперь уже удивился Марсель и посмотрел на Дизере, ожидая увидеть точно такое же недоумение и на ее лице, и даже насмешку, но внезапно разглядел совсем другие чувства.

– Прости, не хотела говорить вот так, думала найти более подходящий момент… – произнесла она, с сочувствием глядя на Марселя. – Даниэль… Сразу после свадьбы на них с Лайзой прямо у источника напали арахниды. Им ничего не оставалось, кроме как шагнуть внутрь. Думаю, так арахниды хотели убить твоего друга, но он, как и ты, стал драконом. Я не знаю, как и что там происходило, но арахнидам каким-то образом удалось пленить Лайзу, и Даниэль, чтобы ее спасти, сдался арахнидам.

– Но у источника же нельзя применять магию! Почему иерархи спокойно пропустили это нападение?! – возмутился Марсель, еще не до конца веря в услышанное.

– Они сражались без магии. Как и Даниэль с Лайзой. Законы Пустоши суровы. – Она перевела взгляд на старейшину, который их внимательно слушал. – И подчас лучше умереть, чем их нарушить.

– Видишь, мальчик, кхе-кхе, – нехорошо засмеялся гоблин, – вот они – законы! Ну как, нравятся?

И столько издевки было в его взгляде, что захотелось придушить этого подлого предателя собственными руками.

Ярость… Дикая, необузданная, животная ярость охватила Марселя. На глаза словно упала пелена.

– Марсель! Марсель! – будто сквозь вату пытались до него докричаться, но разве могли эти голоса пробиться сквозь его животную драконью ярость?

«Марсель… Я скучаю по тебе», – внезапно услышал он тихий мысленный зов своей золотой птички, и на запястье запульсировала брачная метка.

«Эйлин…» – попытался потянуться к ней, но вместо этого рывком пришел в себя и увидел, что держит за горло уже почти задушенного посеревшего гоблина.

Обернулся. Оценил раскуроченные прутья тюрьмы, перепуганные лица Лиссы и Дизере и с удивлением посмотрел на свои руки.

«Да ты, батенька, монстр еще тот. Горжусь!» – прозвучали в его голове мысли почему-то голосом Ё-ё.

Видимо, ему не хватало не только Эйлин, но и – кто бы мог подумать? – ее доставучего ежа.

– Марсель, отпусти его. Иначе мы отсюда не выберемся, – с опаской произнесла Дизере.

– Ага, не хочется здесь застрять, – кивнула Лисса. И тихо добавила, оглядывая низкий потолок: – Я, знаешь ли, не люблю пещеры.

Марсель и сам уже оценил обстановку и разжал руку. Гоблин упал на землю и, хрипя и кашляя, начал втягивать ртом воздух. Когда он немного пришел в себя и поднял испуганный злой взгляд на дракона, тот присел рядом и проникновенно, так, что даже Лисса поежилась, произнес:

– Рассказывай, тля ушастая, все, что знаешь о драконе и его местоположении.

– Я не…

Гоблин явно хотел уйти в несознанку, и Марсель уже приготовился к жесткому допросу, как вдруг в стене напротив него появился портал и из него вышел молодой гоблин. Еще даже не успев оглядеться, он заговорил:

– Отец, спешить нужно! Патриарх на все согласен и уже жд… – Он не закончил фразу, увидев наконец, что происходит.

Застыл с занесенной для шага ногой и удивленно открыл рот.

– Всех сыновей, значит, отдал, – криво усмехнулась Дизере и, скастовав магическое лассо, в мгновение ока оплела им парня и притянула ближе. – Что ты там говорил о том, что на поверхности только и умеют, что врать? – с презрением посмотрела она на старейшину. – Куда нам до тебя, такого красивого и благородного.

– Ага, плащик белый только забыл надеть, – съязвила Лисса, разглядывая молодого гоблина.

– Не трогайте его! – заверещал охрипшим голосом Милияй. – Последний остался он! Младшенький!

– Ну, раз последний, то источник точно обрадуется такому подношению, – угрожающе оскалился Марсель, изображая решимость прямо сейчас пойти туда, неизвестно куда, и совершить такой, непонятно какой обряд для передачи силы.

Но видимо, Милияй и в самом деле любил своего последнего отпрыска и боялся за него. А может, просто беспокоился о продолжении рода, но в угрозу он поверил. Плечи гоблина опустились.

– Не надо. Все скажу я. И даже проведу нашими секретными тропами до их пещер. Только отпустите Гимилая.

– Э нет, друг наш старейшина, – сощурился Марсель. – Гимилая мы отпустим только тогда, когда ты исполнишь свои обещания. – Гоблин встрепенулся, собираясь возразить, но наткнулся на холодный взгляд дракона. – И в моем слове можешь не сомневаться.

– А что с Патриархом? – напряженно спросила Лисса.

– Он был в верхних пещерах, откуда вы недавно бежали, но уже ушел, – испуганно хлопая круглыми глазами, ответил Гимилай.

– И о чем же вы договорились? – вкрадчиво поинтересовался Марсель.

– Так… Это… – начал мямлить юный гоблин, косясь на отца.

Тот с тяжелым вздохом признался:

– Если Гимилай здесь, то согласился Патриарх с требованиями нашими и ждет теперь, что отдадим мы пленниц.

– А он знает обо мне?

– Знает он о фее и дочери своей Марлиссе. О тебе не говорил я. – Старейшина с опаской поднял взгляд на Марселя и добавил: – Думал, умрешь от яда.

И тут дракона прошиб холодный пот.

– А где мои сопровождающие? Другие люди?

Все происходило так сумбурно и быстро, что Марсель только сейчас вспомнил о них. А если они мертвы? Целый отряд… Его отряд! Это ведь он подставился и, получается, подставил и их!

Старейшина отвел взгляд, втянул голову в плечи, но все же ответил:

– У источника они. К обряду их готовят. Тебя не рискнул отправить туда.

Сначала Марсель испытал облегчение. Живы… Еще живы! А потом ярость снова ударила ему в голову. Эта зеленая морда решила пробудить источник за счет жизней его людей?!

Но на этот раз Марсель уже немного лучше контролировал себя, да и гоблину повезло, что он еще никого не убил. А потому тяжелый удар кулака Марселя пришелся не по ненавистному старейшине, а по каменному полу, оставив в нем довольно внушительную ямку и подняв облачко пыли. Костяшки же неразумного человека вовремя сумел защитить чешуей его дракон.

– Патриарх планирует вернуться? – прорычал он.

– Н-н-нет, – испуганно пропищал посеревший при виде разъяренного Марселя Гимилай.

– Вы должны были привести пленниц в верхние пещеры? Или арахниды должны сами сюда спуститься?

– С-сюда! Мардена Стальнолапая уже ждет, когда старейшина за ней придет.

– Третья дочь? – припомнил Марсель арахнидку, которая вломилась на прием к нагам.

– Д-да. Не одна, конечно.

– Конечно… – Во взгляде Марселя сверкнул металл, и Гимилай затрясся еще сильнее.

– М-мне сказать, что разрываем мы все договоренности?

– Ну что ты… – задумчиво ответил Марсель, прикидывая варианты. – Разве можно так жестоко разочаровывать третью дочь самого Патриарха? – Он предвкушающе осклабился. – У меня есть гораздо более интересная идея. Но для начала вам придется принести мне магическую клятву верности. На слово я вам верить не собираюсь.

– Но ведь это почти рабство! – возмутился старейшина.

– Я ни на чем не настаиваю, – произнес Марсель, формируя в руке магический серп и рассеянно его разглядывая, явно продолжая думать о чем-то другом. – У вас обоих есть право выбора. А мне надоело быть драконом для битья. Пора начинать играть по своим правилам… – Посмотрел старейшине в глаза. – Итак, что выбираете?

Глава 9. О том, что чем дальше в Пустошь, тем глубже тайны

Марсель эль Лавалье

– Так-так-так… – Мардена Стальнолапая стояла перед тюремной камерой, в которой сидели ее сестра и старая фея, и довольно улыбалась.

Они доставили Патриарху и всем арахнидам столько неприятностей, что третья дочь уже предвкушала, как отец будет при всех резать их на лоскуты.