Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена - Страница 26

Она засучила рукава, чтобы приняться за привычное дело, но Трофим подошел сзади, обнял ее, прижимая к своему сильному телу, и горячо шепнул жене:

— Может, я сгожусь, чтобы любить тебя?

Его руки исследовали ее тело, а губы ласкали шею. У Ксюши ослабли колени и стало трудно дышать.

— Что скажешь? Сгожусь я для любви? — разворачивая к себе лицом жену и всматриваясь в ее затуманенные глаза, спросил воевода.

— Сгодишься… — улыбнулась Ксюша, встала на цыпочки, и сама поцеловала Трофима.

Он тут же подхватил ее на руки и унес в их комнату. Откуда почти сразу стали раздаваться сладостные стоны обоих супругов. Хорошо, что Анюта уже уснула вместе с куклой.

— Кто бы мог подумать, что суровый и холодный на вид воевода окажется на деле таким нежным и ненасытным, — прижимаясь щекой к груди мужа, уже в полудреме прошептала Ксюша.

Она даже ногу закинула на Трофима, будто опасалась, что он сейчас встанет и покинет ее.

— Если я тебя совсем замучаю, осади. Не нужно меня терпеть. Я хочу, чтобы тебе тоже была наша близость в радость, — ласково поглаживая жену по спине, тихо сказал мужчина.

— Мне в радость… даже очень, не волнуйся об этом… — заверила жена, закрывая глаза.

— Как мне не волноваться? Ты такая хрупкая. Ешь побольше. Хорошо? — поделился своими тревогами Трофим.

— Угу… — успела ответить Ксюша перед тем, как уснуть.

Воевода с нежностью полюбовался безмятежным лицом жены, поцеловал ее в лоб и тихо сказал:

— Люблю тебя, душа моя.

Утром первой проснулась Ксюша, и уже она любовалась мужем во сне. Он был расслаблен и даже улыбался. Если бы не наметившиеся две морщинки между бровей, его лицо смело можно было назвать идеальным.

Счастливая жена встала и принялась за завтрак, стараясь не шуметь, дать мужу немного поспать. У них сегодня важный день — им предстоит обвенчаться.

Она успела наварить каши, напечь блинов, нарядиться в красный сарафан и подаренные Трофимом бирюзовые бусы, когда Анюта радостно подскочила к ней с объявлением:

— Ксюша, ты такая красивая!

— Спасибо, милая. Разбуди папу и проследи, чтобы он умылся, — улыбнулась мачеха и подмигнула.

— Кто за кем следить должен еще не известно! — пробасил Трофим от дверей спальни.

Взвалив хохочущую дочь на плечо, он вышел на улицу.

После завтрака они пошли в церковь, где их уже поджидали мрачные матери. Агриппина Аристарховна стояла в центре с гордо поднятой головой, и весь ее вид кричал о презрении. Марфа Степановна неприступной холодной глыбой возвышалась рядом.

Венчание прошло для Ксюши незаметно, батюшка читал молитвы красиво, с чувством. А юная жена ощущала всем своим существом силу Трофима, стоящего рядом, и ей было от этого ощущения легко и спокойно.

Стоило батюшке вручить молодоженам их иконы, как обе матери засобирались по домам, не особо разделяя радость своих детей. Трофим проводил свою мать грустным взглядом, а вот Ксюше было все равно, ведь Марфа не была для нее матерью. Попаданке лишь было жаль Оксану, которой пришлось жить с этой леденящей душу суровостью.

В отличие от старших родственников, Анюта не стеснялась выражать свою радость:

— Ура! Теперь у меня есть мама! Батюшка, я так рада!

Этим заявлением она растрогала обоих родителей, вызвав у них слезы умиления. Девочка еще и расцеловала их по очереди.

По случаю праздника все семейство воеводы отправилось в трактир «Сытый мерин». Где уже сидели староста и вдова, рядом Илья и Параня, несколько дружинников и хозяева заведения.

Молодоженов встретили громкими криками одобрения и пожеланиями всех благ.

— Гуляем за мой счет! — объявил Трофим, и начался настоящий пир.

Гости пили и ели без меры, смеялись и травили байки. Староста все ближе склонялся к вдове, даже умудрился приобнять ее и положить свою широкую ладонь на ее бедро. Но той было так весело, что она ничего не замечала, в отличие от других посетителей.

— Как у вас дела? — спросила Ксюша Пелагею.

— Да хорошо, нам сейчас вдовица помогает, но чую ненадолго это счастье. Уведут и ее. Вона как староста возле нее петухом крутится, — вздохнула хозяйка.

— Кажется, у нас этой осенью будет сразу три свадьбы! — громким шепотом поделился своими мыслями Данила.

— Это ж чьи-и-и? — икнул веселый рябой мужик, сидящий напротив хозяина таверны.

— Давай вместе считать! — радостно предложил Данила, его так и распирало от желания посплетничать, — Илья и Параня — раз! Настя и Фома — два! Староста и вдова — три!

— Может, еще Глафира Семена до алтаря дотащит, — хохотнула Пелагея.

— Это вряд ли, — откликнулся рябой мужик, — Парень испужался, что ему придется нищую старую деву в жены брать, его уже пару дней как нигде не видать. Схоронился…

— Да и пусть живут, как знают. Сами виноваты в своих бедах… В нашем селе в этом году и без них оживленно. Если бы еще не бандиты, год счастливым можно было бы назвать, — продолжал рассуждать Данила.

Вскоре женщины затянули песни, а мужчины пустились в пляс. Ксюше их прыжки и приседы больше напоминали акробатические трюки, но смотреть на силу и ловкость мужчин было приятно.

Ксюша поняла, что пора домой, когда Анюта засопела рядом с ней на скамейке, поджав ножки и положив свою светлую голову ей на коленки. Трофим тем временем спорил со старостой о том, что он обязательно поймает разбойников, и тогда многие удивятся тому, кто в их банде окажется.

— Муж мой, нам пора домой. Анюта уже спит, а кое-кто сейчас разболтает все важные секреты!

— Я? Да я кремень! — возмутился Трофим и ударил себя в грудь внушительным кулаком.

— Согласна! Скала! — закивала Ксюша, передавая отцу спящую дочь.

Мужчина тут же встряхнулся и встал вполне уверенно. Шаг воеводы тоже был бодрым, Ксюша едва поспевала за ним, но забрать свой мешок от входной двери не забыла. Дома первым делом она налила молока в блюдце, рядом положила развязанный мешок и только потом пошла проверять, укрыта ли одеялком Анюта, и разулся ли Трофим, когда падал в кровать.

Засыпала она с тревожным сердцем, ведь пока было непонятно, удалось ли переманить Тимку и Луковку из трактира домой.

Утро началось с тихого шепота над ухом:

— Может, пора ее будить? — проворчал мужской голос.

— У нее вчера свадьба была. Пусть отдохнет, — пискнул женский.

Ксюша тут же распахнула глаза и радостно подпрыгнула на кровати.

— Тимка! Луковка! Вы здесь! Как же славно!

— Да! Спасибо, что не бросила, хозяйка, — поклонился в пояс домовой.

— Хозяйка? — удивленно переспросила Ксюша.

— Конечно, это в трактире ты работницей была. А здесь — хозяйка! — кивнула ей шишимора.

Положительные эмоции неудержимо выплескивались радостными воплями и неизбежно разбудили Трофима.

— Жена, ты чего шумишь с утра пораньше? Голова и так трещит… — проворчал муж и перевернулся на другой бок.

— Нужно было налегать вчера на квас, а не на всякую бурду, — буркнула Ксюша и выскочила из кровати.

Подхватив своих помощников, она побежала умываться и готовить завтрак для семьи. Для Ксюши всегда было важно о ком-то заботиться, чувствовать себя нужной. Именно потеряв ощущение нужности в своем мире, она стала несчастной. Ведь когда человек тебе нужен, ты и сам о нем заботишься. Это взаимное тепло согревает сердце и наполняет жизнь смыслом.

— Мама, доброе утро! Чем это так вкусно пахнет! — ворвалась на кухню Анюта.

Ксюша чуть миску с пирогами не выронила.

«Мама…» — мысленно повторила она и широко улыбнулась своей новой дочери. Она скучала по своим, но этой милой малышке с ее открытостью удавалось развеять родительскую тоску.

— Я испекла пирог с яблоками. Ты такого точно еще не ела! — ответила она Анюте.

«Рецепт шарлотки наверняка еще не дошел до этих мест», — усмехнулась про себя Ксюша.

— Ой, Тимка и Луковка тоже здесь! У нас получилось, — обрадовалась девочка, заметив маленькую супружескую парочку.