Животный инстинкт (СИ) - Озолс Тори - Страница 41

— Никогда, — сказала я.

Он прижал меня крепче, и в его объятиях была сила, уверенность, собственничество, от которых кружилась голова.

— Доверься мне, котёнок, — его голос прозвучал у самого уха, мягко, с хрипотцой. — Скоро всё встанет на свои места.

Я глубоко вдохнула, впитывая его тепло. Не знаю, на что он готов пойти, чтобы нас никто не разлучил, но нутром чувствовала — он не блефует. Тиаррен не позволит никому встать между нами. Даже моему отцу.

Глава 25

Тиаррен

Я был чертовски зол. Не просто раздражён всей этой ситуацией. Нет, во мне кипел настоящий гнев. Лев внутри глухо рычал, царапаясь изнутри, не понимая, почему мы до сих пор позволяем кому-то тревожить нашу самку. Его гнев был первобытным, свирепым, как у хищника, у которого покусились на самое дорогое. Это поднимало во мне звериное желание разорвать на части того, кто стал причиной. Я сдерживал себя. Но едва-едва.

Меня не волновало ни мнение шерифа, ни на его идиотские подозрения и даже не на то, что в этом захолустье люди готовы поверить в любую грязь, лишь бы почувствовать себя нужными. Меня бесило то, что это взволновало Ливви.

Она дрожала, когда я прижал её к себе. Дыхание сбивалось, взгляд метался. Моей паре точно не нужны такие волнения, особенно сейчас, когда в ней растёт часть меня. Ее запах уже начал меняться, и каждый раз, когда я прикасался к ней, я ощущал это сильнее. Но у меня было еще время разобраться с проблемами, до того, как она заметит симптомы.

Первым на повестке дня стоял Дилан. Этот золотой щенок с отбеленной улыбкой и гнилым нутром. Я таких видел десятки. Он думает, что ему всё сойдёт с рук, стоит только вспыхнуть криком или пустить слезу на суде. Я знал, как устроен мозг таких как он. И именно поэтому усмехнулся, когда представил, как легко можно будет сыграть на его инстинктах.

Конечно, когда поймёт, что план провалился, да ещё и схлопочет хороших люлей от дяди — будет взбешён. Мальчишка подставил шерифа, выставил его идиотом. И в итоге шериф должен был подробно объяснить племяннику, что идиот здесь он. После такого позора он захочет доказать всем, что был прав, но теперь ему придётся действовать в одиночку. такие действия, продиктованные злостью и уязвлённым эго, самые предсказуемые. Они и заведут его туда, где я разберусь с ним не по человеческим законам, а так как диктует мне звериная сущность.

Никакой пощады не будет.

И мне захотелось громко рассмеяться, когда я оказался полностью прав.

Когда наступила ночь, я пошел на обход прилегающей к дому территорий. Перед тем как выйти, я уложил засыпающую Ливви в постель. Приспал её бдительность ласками, поцеловал в висок, погладил живот — будто успокаивая нашего малыша, который только формировался внутри нее, говоря: «папа со всем разберется». После всего, что произошло, моей паре нужен был отдых. Она всего лишь хрупкий человек. А я отвечаю за то, чтобы она была в безопасности. Даже когда спит.

Затем вышел из дома Ливви, будто для проверки территории — как обычно должен делать мужчина. Спокойно, не торопясь, словно просто прогуливался, но уши тем временем улавливали каждый хруст ветки, каждый порыв воздуха.

И вот он — тонкий след аромата. Не мой, не людей, которые были здесь до этого Аромат дорогого лосьона, но слишком химического, противно, идеально подходящего для незрелого подонка. Там были и нотки страха и конечно неприкрытой злобы. Я сделал вид, что не заметил, ведь будь я простым человеком то расстояние не позволило бы мне узреть. Но зрение оборотня в сто крат лучше человеческого. За линией насаждений, где старые деревья распустили свои ветки, мелькнула тень.

Присел. Пригнулся. И затаился. Глупый мальчишка. Так предсказуемо. Так по-людски.

Он решил, что может поиграть в охотника. Только не знает, что вышел на след более крупного хищника. Пусть приближается. Пусть думает, что ему всё сходит с рук. Он даже не подозревает, что вскоре сам попадет в мой капкан.

Я сознательно увёл его подальше от дома. Пусть преследует за мной. Пусть думает, что я ничего не замечаю. Пока я всё глубже уходил на ту часть участка, что выкупил у Майлза — огромную территорию, где уже начали обживаться мои львы. Именно сегодня ночью несколько самцов из прайда должны были выходить на дежурный обход.

Я вызвал их мысленно, коротким зовом. Их присутствие мне сегодня нужно как никогда. Это будет не просто прогулка. Это будет феерическое шоу, которое я устрою для любопытного мальчишки.

Если бы я действительно охотился на него, он бы уже валялся в траве, не успев понять, что произошло. Он передвигался слишком шумно, неосторожно, так, как могут двигаться только те, кто никогда не был в опасности. Мои львы давно учуяли его — но не выходили. Они знали, без приказа вожака — ни шага.

Я вышел на поляну, встал прямо под лунным светом и замер, прислушиваясь к ночи. Сегодня была идеально светлая ночь для того, что я задумал. Я задержал дыхание, выжидая ровно столько, сколько нужно.

И дождался.

Из темноты деревьев на поляну бесшумно вышли два крупных льва. Огромные тела, мощные лапы, гривы серебрились в свете луны. Они ступали спокойно, уверенно — чётко зная, зачем здесь.

Усмехнулся, когда уловил сдавленный вскрик и нервный мат из чащи. Дилан не ожидал подобного поворота. Ни один нормальный человек не ожидал бы увидеть в этом лесу свободно разгуливающих львов. В регионе, где они обычно не водятся.

Меня почти рассмешил его страх. Запах паники мгновенно коснулся моих чувств. Я наслаждался им. Но просто напугать Дилана было недостаточно. Я хотел уничтожить его. Сломать окончательно.

Львы приблизились ко мне, и я спокойно протянул руку, погладив первого по густой гриве. Тёплая шерсть под пальцами напоминала о моей истинной природе. Лев фыркнул, явно недовольный моим театральным жестом, но замер, признавая моё лидерство. Второй лев подошёл с другой стороны. Это были члены моего прайда. И они беспрекословно подчинялись мне.

— Матерь Божья! — голос Дилана прозвучал почти истерично.

У кого-то слишком слабая нервная система. И пришло время расшатать ее еще больше.

Я медленно повернул голову в ту сторону откуда донесся звук. Мои глаза ярко вспыхнули в темноте — не человеческим светом, а тем, что пробуждается внутри, когда зверь готов проснуться. Я широко открыл рот, выпятил голову вперед, и из моей груди вырвался глубокий, нечеловеческий рык. Звук разорвал тишину ночи, и паника Дилана превратилась в настоящий хаос, пробуждая в нем низменные человеческие инстинкты к побегу.

Глупо, но так предсказуемо.

Он всхлипнул, резко попятился назад, споткнулся и чуть не рухнул на землю, отчаянно махая руками, пытаясь сохранить равновесие. В следующую секунду он уже развернулся и побежал — вслепую, наугад, ломая ветки, врезаясь в кустарники и судорожно хватаясь за деревья. В темноте раздался звук разорванной одежды, ветки хлестали по лицу, по рукам, оставляя следы и царапины.

Наивный. От таких, как мы, не убежишь.

Одного короткого кивка головы хватило, чтобы мои львы сорвались с места, бесшумно и стремительно. Они играли с ним, словно с добычей, вынуждая метаться от ужаса.

Раздался рык спереди — и Дилан отчаянно свернул направо, запинаясь, едва не теряя равновесие. Там его уже ждал второй лев, и новый низкий рык заставил его метнуться влево. Он совсем потерял ориентацию, его дыхание сбилось, превратилось в паническое, захлёбывающееся всхлипывание. Он метался из стороны в сторону, кружил между деревьями, не понимая, что львы загоняют его, как глупую овечку, не давая никакого шанса на спасения.

Я чувствовал его страх — живой, почти осязаемый. И знал, что он бежит прямо туда, куда нужно мне.

Ко мне.

Дилан выскочил прямо передо мной и резко остановился, едва не теряя равновесия. Он тяжело дышал, грудь бешено ходила вверх-вниз. Глаза были широко раскрыты от ужаса, взгляд лихорадочно метался, не веря в происходящее.