Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 15

— Это дама, что на кресле, сообщила по телефону, что я в актовом зале, — тихо сказал я.

Сибирцев промолчал, бросил на меня понимающий взгляд и качнул одобрительно головой. Сделал жест Воронину и передал ему мои слова. Парень подошёл к секретарше и очень вежливо предложил проехаться с ними.

— Ой, а зачем? — женщину бросило в краску, глаза забегали.

— Будете свидетелем. Расскажите там, как дело было, — старлей под мышку поднял женщину и повёл по коридору.

Тимофеев шёл на подгибающихся ногах, опустив голову. Не пытался грозить. А один из его подручных, видно, главарь всей группы, кинулся ко мне на мгновение и прошипел прямо в лицо:

— Не жить тебе, Туманов. Башку тебе свернут точно.

Один из милиционеров довольно бесцеремонно притянул отморозка к себе и толкнув в спину, повёл к выходу.

Но когда Тимофеев уже находился у выхода, я окликнул его:

— Тимофеев, а кассетка-то у меня осталась.

Подошёл к одному из кресел, и отклеил от сидения маленькую коробочку. Повертел перед его носом. Не смог удержаться.

Лицо чиновника перекосилось, побагровело, он злобно зыркнул на меня и тихо, но внятно проговорил:

— Зря веселишься, Туманов. И на тебя управа найдётся.

И только сейчас я понял, как устал. Присел на то же кресло, куда прикрепил оригинал кассеты. Передо мной присел Воронин, и молча передал небольшой свёрток.

Когда развернул, обнаружил там маленький пакетик с какими-то ювелирными безделушками и две купюры по четвертаку.

— Это пацаны передали. А кассеты и плёнки твои они в помойку выбросили.

— Спасибо. Кассеты я уже нашёл. Случайно проходил мимо контейнера и увидел. Признались они, что их Тимофеев нанял?

— Нет. Сказали, что какой-то дядя обещал им полтинник, если они попытаются дверь в актовый зал вскрыть. Сказал, что открывать не нужно, только попробовать код к замку подобрать. Можешь себе представить, сколько это для пацанов?

— А насчёт моей квартиры? Они сработали?

— Они и не они, — как-то странно улыбнулся Воронин. — Говорят так. К ним какой-то во дворе подошёл мужик и предложил за полтинник подняться в квартиру на шестом этаже и принести оттуда все кассеты и плёнки. Они принесли, он осмотрел и приказал все в помойку выкинуть. Замок открыли обычно, отмычками. А потом зачем-то раскурочили топором. Имитация взлома. А что за кассета?

— Вот, копия, — я передал старлею коробочку. — Случайно записал разговор этого Тимофеева с нашим завучем, которая умерла недавно. Там Тимофеев подбивал ее оклеветать меня, собрать с девочек заявления, что я их развращаю.

— Ни хрена себе. А зачем ему это нужно было? Вообще, что он от тебя хотел-то? К чему это нападение?

— Долго рассказывать, старлей, — я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. — Спасибо, что вовремя приехали.

— Ну так как сигнал на пульт пошёл, так мы и поехали. А вижу, что не так уж и вовремя. Вон как тебе физиономию разукрасили.

— Да ладно, — махнул рукой.

Когда они уехали, я забрал все копии фонограмм к спектаклю и отправился на мотоцикле домой. Ехал медленно, на пределе. Глаза закрывались. Усталость брала своё. Думал, что приеду и сразу завалюсь спать. Но дверь оказалась закрыта намертво. Пришлось звонить. И даже пару раз постучать кулаком. Долго ждать, когда наконец, жена откроет. Она стояла, зевая в прихожей, но на лице не было обычного раздражения.

— Держи, — когда вошёл в прихожую, отдал её пакетик с ее побрякушками. — Менты передали.

Без интереса взглянула на пакетик, и опустила в карман.

— Хорошо, когда у тебя менты среди друзей, — едва заметно улыбнулась. — Давай, муженёк, сигнализацию на дверь поставим. На всякий случай. Согласен? Будем пополам оплачивать.

— Отличная идея. Вот тебе ещё на ремонт замка, — я передал ей полтинник, который вернул мне Воронин. — Пожрать ничего не осталось?

— Осталось. Подогрей только, — она зевнула, показав несколько золотых коронок, прикрыла ладонью рот. — Спать пойду.

На столе я заметил тарелку с остывшим ужином — мясо с подливой, картошка. Подсохшие кусочки сыра и колбасы. Кинув на сковородку хороший шмат сливочного масла, подогрел еду. С удовольствием съел и отправился спать. День оказался невыносимо долгим и тяжёлым.

Но на следующий день я приехал в школу в прекрасном настроении. Документы о поездке в ГДР получены, нужно лишь упаковать декорации, костюмы, и с ребятами мы попадаем, наконец, в Берлин. Конечно, в современное время, когда ГДР и ФРГ вновь стали единой страной, я ездил и не раз. Я вообще любил Германию, их искусство, писателей. И у меня внутри что-то начинало щекотать от предвкушения, что, возможно, удастся съездить в Дрезден, в картинную галерею.

И что-то напевая себе под нос, я поднимался по ступенькам, вспоминая ночными приключения, будто просмотренный накануне захватывающий кинофильм.

В учительской увидел нашу новую смену, провёл планёрку. Просмотрев классные журналы, с удовольствием отметил, что успеваемость вполне на высоте. Особенно меня радовала новая учительница литературы.

После обеда с борщом, вкуснейшей гречневой каше, сваренной на настоящем молоке и кофе внезапно в учительской появился Громов.

— Олег Николаевич, Таисия Геннадьевна, — оглядел учительскую, произнёс он каким-то странно-официозный тоном. — Пришло время познакомить вас с новым директором.

В предбаннике перед кабинетом директора за столом я увидел новую секретаршу, такую, как рисуют на карикатурах — красавица, стройная, с высоким бюстом, готовым порвать блузку, с длинными накрашенным ресницами, румяна подчёркивали выпуклые скулы, губки, что называется, бантиком. Крашенная блондинка, с корнями волос черного цвета. Вообще не могу вспомнить натуральных блондинок во взрослом состоянии. Волосы пострижены под аккуратное каре а ля Мирей Матье.

— Это Алиса Андреевна Житомирская, — представил красотку Громов. — Прошу любить и жаловать.

Я не стал спрашивать, куда делась секретарша самого директора, да он вряд ли хотел это объяснять.

Не вставая с кресла, где она сидела, положив ногу на ногу в белых туфлях на высокой шпильке, она царственным движением подала мне руку, которую я пожал. Одарила меня снисходительным взглядом королевы, которую знакомят с очередным шутом взамен прошлого.

— Туманов Олег Николаевич, — представился я.

— Алиса Андреевна, — проговорила она томным голосом, взмахнув огромными, загнутыми вверх ресницами.

— Таисия Геннадьевна, завуч, — представилась Одинцова.

— Ну что ж, — Громов вздохнул с какой-то грустью. — Заходите в кабинет, знакомьтесь с новым директором, а я побежал. Дела, извините.

Подхватив портфель с кожаного дивана, Громов зашагал в коридор, будто боялся, что его остановят, затащат на его старое место.

В кабинете царила такая же официозная атмосфера, как и раньше. Только на окнах были задёрнуты плотные шторы, словно новый хозяин боялся покушения на свою жизнь.

Я вспомнил, что Громов говорил: новому директору пятьдесят пять лет. Показалось, что мужчина за столом выглядит старше, может быть, из-за глаз с тяжёлыми, опущенными веками, что создавало ощущение скрытой угрозы, нос с ломанным профилем, следствие драки или занятий боксом. Высокий, массивная фигура, крепкое телосложением бывшего спортсмена. Густые волосы, чуть волнистые с проседью, выпуклый волевой подбородок с ямкой. Большие очки в черной оправе закрывали пол-лица, но обычно такие носят или из-за сильной близорукости, и, если посмотреть переход у края оправы видна изломанная линия, уменьшающая глаза. Или из-за дальнозоркости. Тогда глаза становятся больше, выглядят вытаращенными. Вообще мне показалось, что в оправе стоят простые стекла, а не линзы.

Положил руки на стол, оглядел мрачным взглядом, и проговорил низким, хриплым голосом:

— Здравствуйте, коллеги, садитесь, будем знакомиться. Назаров Степан Артёмович.