Сбой реальности. Книга 7 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 11

Паники не было, напротив, меня захлестнуло желание во что бы то ни стало наказать это существо. Не за гибель тех троих, а за себя самого. Нехрен на меня крошить батон! Руки сами потянулись к рюкзаку. Кирка, нож, веревка, еда… все не то. Пальцы в темноте наткнулись на остроугольный обломок породы, валяющийся у ног. Не думая, я швырнул его со всей моей оставшейся силы, что была в человеческом бессистемном теле. Не в пикирующий на меня биологический истребитель, а рядом.

Камень с сухим, как о трухлявое дерево, стуком, ударился о сталактит, свисающий с кармана каверны у границы первого уровня. Звук был ничтожным по сравнению с ее ревом, но его хватило. На долю секунды ее хохлатая бошка вздернула клюв и обернулась на шорох. Этого мгновения мне хватило.

Точно не помню, как нож оказался в моей руке. Жаль, не Клык Райдзина, и не Ария, а простая, холодная, уютная тяжесть качественной рукояти в ладони. Просто кусок заточенной стали, подаренный бородатым чудаком с поверхности. Но сейчас это было моим единственным оружием.

Тварь, поняв своими куриными мозгами, что ее развели, с еще большей яростью ринулась в расщелину. Ее тело, длинное, змеиное и ребристое, с трудом умещалось одной лишь бошкой в этом узком пространстве. А мне нужна была лишь одна секунда, чтобы верно занять позицию.

Ударом это назвать сложно, я ведь даже не целился. Просто вжался в стену, так глубоко, как мог, и изо всех сил сжал рукоять, выставив лезвие перед собой. А ярость голодного чудовища сделала все за меня.

Раздался отвратительный, влажный звук — словно я проткнул толстый, протухший бифштекс. И одновременно — оглушительный, совершенно нечленораздельный вопль этой самой твари, от которого в моих жилах стыла кровь. Неровен час, а перепонки и правда пострадают, ведь звук был так близко.

Существо налетело прямо на клинок. Острое жало вошло во что-то мягкое и податливое, и по моей руке, до самого локтя, хлестнула струя теплой, липкой жидкости. Черной, как нефть. И смердела она тысячекратно хуже, чем все ее тело. Твою ж мать, от меня теперь за версту нести этим дерьмом будет!

Тварь, раненная, взметнулась вверх, неаккуратным рывком вырвала нож из моих ослабевших пальцев. Он так и торчал у нее в основании шеи. Глубоко вошел, по самую рукоять. Визг стал тише, перешел в истерический, предсмертный крик. Она билась о стены, слепая от боли, сшибала выступы, сталактиты. И кровь, черная кровь, брызгала ею всюду, распространяя миазмы.

Я стоял там же, прижавшись спиной к холодному камню, не в силах пошевелиться. Просто смотрел, как это чудовище, только что показавшее мне всю прелесть здешних мест, корчится в агонии. В нескольких метрах от меня. С опаской о подкреплении я выглянул из своего укрытия, осмотрел весь уровень, и убедившись в том, что «другие», похоже, подкармливают свой молодняк, подошел ближе. Выдернув нож с очередным отвратительным, хлюпающим звуком, я застал последние мгновения твари. Взгляд из янтарно-желтого быстро стал серым, и последнее, что она увидела, стало то, как я старательно вытираю лезвие о штанину.

Я поднял руки. Они были в черной крови до самых локтей. Мерзость. Даже на моем лице, черт, мерзкая солоновато-горькая лимфа. Майка в ней, брюки, ботинки. Пожалуйста, если бог есть, сделай так, чтобы мне на пути попался водоем с чистой, привычной водой?

Триумфа я не ощущал. Как и облегчения. Меня захлестнула всепоглащающая, животная дрожь. Но сознание, упорно сопротивляющееся подступающей панике, теперь пыталось осмыслить произошедшее. Оно крутило одну и ту же мысль, навязчивую, зато честную.

— Справился сейчас, справлюсь и потом. — Прошептал я вслух, словно мантру.

Но подсознание твердило иное. Вспомнив, с каким удовольствием летающие уроды растерзали группу впереди меня и чуть было не достали меня, я себе зарубку на носу сделал. Я для них тут просто мясо. Дрожащее, напуганное, испачканное в чужой крови и внутренностях мясо. Плоть, чудом избежавшая пережевывания.

Слово «безопасный» отзывалось в памяти горькой, идиотской шуткой.

Дрожь постепенно отступала, сменяясь леденящим, кристально-ясным холодком внутри. Адреналиновый угар выветривался, уступая место рациональности, пусть и такой пресловутой, даже унылой. Я все еще сидел на корточках, вдыхая мертвячий запах мертвечины передо мной. А руки, черные и высыхающие, лежали на коленях и все еще мелко подрагивали.

Размышления о еде и мясе были совершенно не аппетитными. Скорее напротив, в следующий раз я поем в другой жизни. А вот то, какое место мне предстоит занять в пищевой цепочке, вопрос открытый. Мясо… даже не метафора, и не фигура речи. Что-то вроде «вода мокрая», или «огонь горячий». Биомасса на ножках, и моя ценность для здешних измеряется лишь калорийностью. А для меня — насколько долго я смогу избегать зубов и когтей другой, вряд ли съедобной, биомассы.

С усилием я заставил себя подняться. Оставаться на открытой местности было бы совершенно неверным тактическим решением. Ноги были ватными, но это от всплеска эмоций от краткосрочной стычки. Первым делом я перепроверил нож. Лезвие было испачкано в той же черной жиже, но сталь не подвела — ни зазубрины, ни повреждений. Старательно протер клинок о наименее грязный участок штанины, и спрятал его в ножны на поясе. Единственная вещь в этой богом забытой заднице, напоминающая мне о том, где я и кто.

Потом осмотрел место «боя». Хмыкнул сам себе, назвав это мысленно боем. Стены расщелины, в которой я прятался, будто пережили осаду, были украшены брызгами и кровоподтеками. На земле, под трупом, та самая лужа. И кое-что еще.

Что-то блеснуло… тускло, едва уловимо, прямо возле туши. Я наклонился, преодолевая волну подкатившей к горлу тошноты от запаха. Это был обломок. Длинный, изогнутый, похожий на серп. Коготь? Похоже на то. Вероятно, тот самый, что пролетел в сантиметре от моего лица. Он отломился либо в той атаке, либо когда тварь в агонии билась о стены.

Я потянулся, чтобы поднять его, и замер. В полумраке расщелины я заметил нечто очень странное. Черная кровь, залившая все вокруг, стала светиться. Слабо, едва различимо, могильным синеватым свечением. Как гнилушки в лесу. Я потрогал пальцем засохшие капли на своем рукаве. Та же история. Тусклое, вонючее, фосфоресцирующее пятно.

Это открытие было почему-то более жутким, чем сама тварь. Такое наблюдение в очередной раз ударяет под дых, напоминая, что все тут чужое, непривычное, неестественное.

Коготь я все же подобрал. Он был тяжелым, холодным и на удивление очень прочным. Удивился я потому, что он все же умудрился отломиться от куриной лапы существа. Неужели удар был настолько силен? На изломе просматривалась странная структура — не кость, не кератин, а что-то больше похожее на слоеный минерал. Изнутри он тоже слабо светился тем же синим светом.

Может ли быть, что…

Вот оно. Великая цель всех этих искателей. Сокровища Провала. С чего это я решил, что это какие-то магические кристаллы или древние реликвии? Не-е-ет. Это был отломанный в драке коготь чудовища. Может быть даже лужа его светящейся крови. Это ли не то, зачем они все спускаются? За что гибнут? Ради чего вообще этот город существует⁈

Стоило ли это жизней тех троих? С моей-то все понятно, я тут не за прибытком. Но они…

Я повертел коготь в пальцах. Первая добыча, столь же бесполезная, сколь и все остальное. Цена ему — испачканная одежда, вывернутые нервы, ранняя седина и понимание собственной ничтожности. Дурацкая сделка, не выгодный обмен. Если только оно не несет в себе какой-нибудь силы, которую я был бы способен использовать. Но надеяться на это — наивно.

С горькой усмешкой я сунул его в рюкзак, в отдельный кармашек, предварительно замотав в ткань. Мало того, что воняет, так еще и перемажет мне все внутри. Он тупо уперся в бурдюк с водой, но с едой, по крайней мере, не соприкасался. Не могу сказать точно, что заставило меня его забрать с собой, ведь сейчас это совершенно бессмысленный кусок мертвой курицы. Переростка, но все же. Вероятно, это может пригодится в будущем, как валюта или еще чего. Время покажет.