Сбой реальности. Книга 7 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 17

— Это что, с ними случилось из-за того, что нашли и забрали цилиндры? — Спросил я, обернувшись обратно.

— Глупец! — Рявкнул дед. — Ты слышишь и понимаешь мои слова, но не видишь в них смысла! Все на поверхности такие глупые? О лунный мост, куда мы катимся…

— Может, надо объяснять нормально? Что такого в этом цилиндре? — Рассердился я на укор и заметку о моих умственных способностях, но местные обычаи и фольклор, для меня, чужака, совершенно неочевидны.

— Неси артефакт с собой, не гневи луны. А соберешься помирать — вложи внутрь какие-то знания, которые уяснил в процессе своего путешествия. — Он прикрыл глаза и откинулся спиной к стене, расслабляясь, будто диалог со мной его напрочь умотал. — Никому не показывай. Не проси перевода. Не твое это, и не твоего ума. — Завершил он, показывая, что разговор окончен.

Я сунул тубус обратно в рюкзак, чувствуя, как он жжет мне руку. Понятно, что это все глупые суеверия, но факт того, что провал при подъеме ломает людей неоспорим. Я посмотрел на так называемых «пустых». На их безмятежные, ничего не выражающие лица. Они вызывают жалость… что заставило их подняться, зная, какую цену они заплатят, мне решительно непонятно. Раз уж ты решился идти до конца, так иди, ляг костьми в пути, но не лишайся всего в жалкой попытке выжить.

Хотя, чего это я философствую. Ведь я именно этим и занимаюсь.

Пытаюсь выжить.

Старик ни с чем мне не помог. Скорее наоборот, испортил настроение еще больше. Из его смазанного рассказа я понял, что это что-то вроде местного завещания, и трогать его считается плохим тоном. Что ж, сожалею, я об этом не знал, когда нашел эту занимательную вещицу. Поступлю как сказал дед — понесу с собой, будь что будет. Тем более, что рисунки внутри могут оказаться полезными. В принципе неудивительно, что вокруг провала у местных за годы исследований сформировались суеверия и, возможно, даже какая-то религия. Это в очередной раз мне напомнило, что я не в Арке, и эти люди реально тут живут.

Я отошел от чудака, оставив того в покое. Теперь мне нужно двигаться дальше, время терять нельзя. Пусть слова старика и повисли на мне мокрым, тяжелым плащом, про «плохой рок» и прочую мистическую фигню, на мой план это никак не влияет. Бред суеверного.

Больше, чем шагнуть дальше в глубину провала, я желал умыться, ведь смердело от меня и правда сильно. Я-то принюхаюсь, но вдруг твари из тех, что живут пониже, решат поинтересоваться запахом? Это не то, что мне было нужно.

Я обошел площадку в бесцельных поисках и нашел подходящий вариант — несколько больших деревянных бадей, подставленных под желоба в древесине, по которым сочилась конденсирующаяся вода. Вода была ледяной, слегка мутноватой, без запаха. Напиться я не рискнул, а вот умыться и счистить с себя грязь и кровь — вполне сгодилось.

Кусочком ветоши я принялся скрести с кожи засохшую муть и бурые разводы. Вода смывала этот гадостный липкий запах, возвращая мне желание жить. Лицо я тоже умыл, провел мокрыми пальцами по отросшим волосам. Вода стекала ледяными каплями за воротник, заставляя вздрогнуть и прочищая голову.

— Рок… тьфу.

Чуть очистившись, я отправился назад, на торговую платформу. Коготь, воняющий у меня в инвентаре, необходимо было сбыть. Не думаю, что найду еще какой-нибудь аванпост на пути ко дну, а тащить его за собой не было никакого смысла. Нужны были практичные вещи. Я обошел несколько «прилавков» — просто расстеленных на полу кусков кожи и дратвы.

Один торговец предлагал какие-то сушеные корешки, другой предложил заточить мне кинжал. Я остановился у третьего, которого ранее уже видел — угрюмого мужика с испещренным татуировками лицом. Перед ним лежали аккуратные свертки с темным порошком непонятного назначения, связки сушеных трав и совсем небольших склянок с темной жидкостью внутри.

— Что? — Буркнул он, взглянув на меня.

Я молча выложил перед ним коготь. Тот самый, с черным, уже подсохшим изломом. Торговец взял его, покрутил в руках, поскреб грязным ногтем и понюхал.

— Свежий коготь ксероля. Товар не ахти, но сойдет.

— Что я смогу за него выручить? — Спросил я.

— Наверху сможешь обменять на пятнадцать монет. Я тебе денег не дам, но предложу лекарство. — Выдвинул он вперед одну из стеклянных склянок и небольшой сверток. — Меняешь?

Я кивнул. Это было куда полезнее, чем бесполезный кусок вонючей хрени в моем рюкзаке. Даже пожалел слегка, что не выломал все когти ксеролей в округе — знал бы прикуп, жил бы в Акрополе.

Но время терять было нельзя. Непозволительная роскошь искать здесь гостиницу. Надо спускаться дальше, к третьему уровню. Тревоги не было, в конце концов меня ждет один финал, только если я не ухвачу бога за бороду и чудом не доберусь до Абсолюта.

Стоп. А чего это я так переживаю за время? Система тут у меня не работает, стало быть, и «ликвидация» отстающих, обещанная Хауллом, меня не затронет. Наверное. А раз уж внизу лежит Абсолют, то и свое желание вернуться домой я исполню. Но… что-то подмывало. Вывод казался достоверным, но из-за того, что я никак не смогу это проверить, кроме как на собственной шкуре, по коже бежала предательская рябь. Риск не успеть ради отдыха сейчас… К черту.

Я нашел главный спуск. Это была не лестница, и не лифт из города сверху. Это было просто место, где платформа обрывалась, и в скале были вырублены узкие, скользкие уступы, а в стены вбиты массивные железные скобы. Вниз уходили еще несколько веревок, видимо для подстраховки. Я подошел к краю и заглянул вниз. Оттуда, из кромешной тьмы, потянуло каким-то свежим запахом. Не гнилью и не дымом, а запахом влажного асфальта после дождя.

Сделав последний глубокий вдох относительно свежего воздуха, я поправил рюкзак, проверил, хорошо ли привязаны мои припасы и инструменты, перехватил скобы потными от волнения руками.

Первый шаг вниз был самым трудным. Отрыв от последнего клочка хоть какой-то пусть дикой, но все ж цивилизации. И ведь назад вернуться мне уже не суждено. Но потом тело заработало на автомате. Нога ищет уступ, рука цепляется за следующую скобу. Я погружался в темноту, и свет причала оставался над головой, становясь все меньше и тусклее, пока не превратился в бледное, размытое пятно, так похожее на местную луну.

Я снова один. Восхождение наоборот продолжается. Последняя железная скоба под пальцами, последний рывок, и мои ботинки с глухим стуком встали на твердую, неровную поверхность. Я отпустил веревку, которой подпоясался, отшатнулся от сырой, покрытой слизью стены и выпрямился, чтобы перевести дух и осмотреться. Воздух, который я вдохнул внизу, заставил меня закашляться. Воняет серой и аммиаком, как будто на химзаводе.

Свет последнего причала давно исчез, поглощенный вертикальной шахтой. Внизу же царил почти абсолютный мрак. Почти — потому что мои глаза, привыкнув, начали различать очертания в темноте.

Я стоял на узком каменном уступе, метра полтора в стороны. Передо мной открывалась не пещера, не тоннель. Это был ландшафт подземелья, сюрреалистичный, пугающий и завораживающий своей неестественной красотой.

Стены, уходящие ввысь и вдаль, были покрыты гигантскими, похожими на соты кристаллическими образованиями. Они пульсировали очень тусклым, глубоким синим светом, как будто биение сердца самой горы. От этого мерцающего сияния по всему огромному пространству струился фантасмагорический, неровный свет, благодаря которому можно было видеть хоть что-то. Этот свет отбрасывал длинные, искаженные тени сталагмитов и сталактитов, превращая знакомые очертания скальных наростов в подобие злобных и опасных теней.

Под ногами же скрипел не песок, и не глина, а мелкий, похожий на битое стекло шлак. Я наклонился, поднял щепотку. Как и ожидалось, это обломки тех же кристаллов, крошечные и с острыми углами. Весь пол этого невероятного грота был устлан ими, словно кто-то рассыпал груду синих алмазов.

А вдалеке, в самом центре этого царства, из трещины в полу бил вверх источник. Но нет, это не вода… Из земли, с тихим и шипящим звуком вырывался столб света. Как от очень мощного, но плохо настроенного прожектора. Чистый свет холодной, фиолетово-белой плазмы. Этот столб упирался в высоченный свод, рассыпаясь призмой на тысячи искр, которые медленно отражали свет, рассеивая его, и мириадами искр он падал вниз, растворяясь в воздухе.