Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва - Страница 52

Красная драконица извивается у лап черного дракона, ее чешуйчатые бока вздымаются прерывисто, слишком быстро. Из горла вырываются тонкие, почти птичьи трели — она боится. И просит его силы, его защиты, его ласки и любви.

Бернард опускает могучую голову, касаясь мордой ее дрожащего загривка. Его горячее дыхание, густое, как дым перед грозой, окутывает драконицу, и она затихает, прижавшись к нему. В этом прикосновении — обещание. «Я здесь. Ты не одна. Тебе больше не нужно бояться».

Его крылья, черные как смоль, медленно раскрываются, пряча ее от мира, от опасности, от всего, что посмеет угрожать. В полутьме мерцают только их глаза:его — холодные, как сталь, и ее, горящие, как угли.

— Ты дрожишь, — ментально произносит он. И его низкий и глухой голос, больше похожий на отдаленный раскат грома, чем на речь, заставляет красную драконицу счастливо жмурить глаза. Он пришел. Он и правда с ней. Ее наполняет уверенность: ярость черного дракона, его мощь, весь его неукротимый нрав теперь служат ей.

— Это все, конечно, очень мило, — доносится до них голос Бадьяна, — но вы на земле ведьм. И я гарантирую, если вы не превратитесь обратно, последствия вам не понравятся.

— Сумежник (название домового в магическом мире. Существо служит ведьмам, но не является их фамильяром. Сумежник решает сам, остаться ли ему служителем ведьмы или уйти — прим. авт.) — шипит Бернард. А в следующее мгновение обретает человеческую форму.

Красная драконица мигом следует примеру своей пары. Только вот с одеждой мне везет не так сильно. И я оказываюсь совершенно обнаженной под взглядами двух мужчин.

Сумежник фыркает, скрестив руки на груди, и отворачивается с видом оскорбленного достоинства. Его глаза, похожие на две золотистые звездочки, презрительно сужаются.

— Ну вот опять, — бормочет он, скребя когтями по полу. — Драконы. Вечно с вами одни неприличности.

Я чувствую, как жар разливается по щекам, но Бернард уже срывает с себя рубашку и накидывает мне на плечи. Тяжелая ткань пахнет дымом и железом, его теплом.

— Ты в порядке? — его голос теперь человеческий, но в нем все еще звучат отголоски того рокота, что вибрировал в груди у дракона.

Я киваю слишком быстро, слишком нервно и тут же ловлю на себе взгляд Бадьяна. Он стоит, слегка откинув голову, и наблюдает за нами с тем же выражением, с каким смотрят на котят, запутавшихся в клубке пряжи.

— Очаровательно, — протягивает он, и в его голосе звучит яд, прикрытый сладостью. — Но, дорогие мои, если вы закончили с трогательными воссоединениями, у нас есть дела поважнее. Например, вы только что нарушили с десяток пунктов Ведьминого Уложения. И даже не это ваша самая большая беда. Из-за тебя, Пришедшая, проснулся Вейнтайн. И вот это уже настоящая проблема.

Глава 62

— Бадьян! — резкий окрик заставляет домового обернуться. Мы с Бернардом тоже поднимаем глаза и видим, как к нам быстрым шагом направляется высокая женщина. Бледная Лукьяна стоит на деревянном крыльце, обхватив перила, словно это единственное, что помогает ей держать вертикальное положение.

— Китра Безропотная, — уважительно кланяется Бадьян.

— Ступай к своей ведьме, — мягко, но повелительно указывает она молодому мужчине. — Твоя энергия ей сейчас необходима. А с нашими гостями, — она бросает в сторону меня и Бернарда пристальный взгляд, — я поговорю сама.

Без единого возражения, Бадьян растворяется в воздухе с легким хлопком, оставив за собой шлейф пряного дыма. Лукьяна делает шаг вперед, ее пальцы судорожно сжимают складки платья. Она выглядит так, будто вот-вот рухнет. Но рядом с ней возникает Бадьян, молча подхватывает на руки и уносит в дом.

Китра делает шаг вперед. Ее тень, удлиненная закатным солнцем, ложится на нас, как пелена.

— Что вас привело в мой дом? — ее губы искривляются в улыбке, лишенной тепла. — Я умолчу о том, что вы нарушили границы, разбудили древнее зло и притащили за собой цепочку неприятностей. Ладно Пришедшая, — она кивает на меня, — ей неведомы правила нашего мира. Но ты, — ее острый взгляд мечет молнии в Бернарда, и мне хочется закрыть его от ведьмы, — как ты мог допустить подобное?

В воздухе повисает тишина, густая, предгрозовая.

— Так что, дорогие гости, теперь у вас всего два пути. Либо вы честно расскажете мне, что привело вас сюда… либо я найду ответы сама.

В ее руках появляется огромный черный посох, на котором переливаются тусклые синие огни.

Бернард открывает рот, но я выступаю вперед и говорю прежде, чем успеваю обдумать свои слова.

— Это я виновата.

Острый взгляд ведьмы мгновенно впивается в меня.

— Очень мило, — Китра медленно наклоняет голову, и синие огни на посохе вспыхивают ярче, отражаясь в ее зрачках. — Но признание — это только начало, девочка. Ты думаешь, сказав «виновата», спасешь его? Или себя?

Она делает еще шаг, и теперь я чувствую холодное дыхание ее магии — оно обжигает кожу, как зимний ветер. Хочется надеть что-то теплое, чтобы укрыться от колкого мороза.

— Виновата — значит готова искупить проступок. Так? — Ее голос звучит почти ласково, но в этой ласке скрывается что-то пострашнее грозного крика.

Бернард, резко схватив мою руку, оттягивает меня себе за спину.

— Ее затащили в пещеру. Ты же сама видишь, что вины драконицы в произошедшем нет. Мы непреднамеренно нарушили границу, ведьма, — говорит он твердо, но Китра лишь усмехается.

— Ах вот как? — Она поворачивает посох, и синие огни начинают медленно ползти по дереву, как живые. — Значит, ты будешь отвечать за нее? Героично. Глупо. Предсказуемо.

Я чувствую, как пальцы Бернарда сжимаются сильнее, но, прежде чем он успевает что-то сказать, сзади раздается слабый, но четкий приказ:

— Хватит.

Лукьяна стоит в дверях, бледная как смерть, но решительная. Бадьян держит ее под руку, но смотрит с неодобрением, видимо, она заставила его вернуться.

— Они не враги, Китра. Прекрати запугивать их, — говорит она, и ее голос дрожит от усилия, но не от неуверенности. — В мире магии что-то назревает. Для распрей не время.

Китра замирает. На мгновение кажется, что она вот-вот взорвется от возмущения, но потом синие огни гаснут, а посох исчезает из рук, будто его и не было. Эта ведьма выглядит такой непредсказуемой. Манера ее поведения изменчива. Сложно предугадать, как она поступит в той или иной ситуации.

— Ладно, — она отводит взгляд, и в нем впервые появляется что-то кроме холодной ярости. — Но нам все равно придется продолжить этот разговор, — она смотрит на Бернарда. — Это не твоя битва, дракон. И как бы сильно ты ни хотел защитить друга, лишь ему по силам исполнить долг крови.

И, повернувшись, Китра гордо уходит в дом. Я чувствую, как цепенеет рядом мой дракон.

— Бернард? — обеспокоенно зову его, пытаясь посмотреть в глаза.

— Все в порядке, — шепчет он в ответ. — Не дрожи. Никто и ничего плохого нам не сделает.

— Ты понял, о чем говорила ведьма? — пытаюсь узнать у него.

— Нет, — отрезает он, и на его лицо набегает тень. — Лина, самое главное, что они не пускают в ход магию. Значит, не видят в нас опасности. Мы скоро вернемся домой, родная, — он целует меня в лоб. — И будем вместе. Навсегда. — Его глаза завораживающе мерцают. — Выйдешь за меня? — подмигивает он. — Снова?

Сердце замирает.

— Снова? — я фыркаю, но чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. — Ты выбрал для предложения совершенно неподходящий момент.

Бернард лишь усмехается, а в его глазах вспыхивает тот самый озорной огонек, из-за которого я все-таки влюбилась в невыносимого дракона.

— Наоборот, идеальный, — он ласково подхватывает мою руку, его пальцы переплетаются с моими. — Ведь если что-то пойдет не так... у тебя будет стимул вытащить меня отсюда живым. Чтобы я успел надеть кольцо тебе на палец.

— Возвращайтесь в дом, — зовет Лукьяна, и я просто не успеваю ответить моему дракону.