Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва - Страница 55

— Если хоть один волос упадет с ее головы, — говорит он, обращаясь к командиру укрума, но смотрит лишь в мои глаза, — я сожгу вас всех. Сожгу города, поля, дворцы. Я заставлю каждого из вас молить о быстрой смерти.

Командир сглатывает, отводит взгляд.

— Принято.

Они подходят ко мне. Один достает цепи, руны на них бледно светятся, когда он приближается. Я поднимаю руки, и металл смыкается на запястьях — холодный, безжалостный.

— Лина, — шепчет Бернард, когда меня уводят.

— Все будет хорошо, — отвечаю ему, стараясь улыбнуться, хотя внутри все сжимается от ужаса и неизвестности.

В последний момент, прежде чем меня сажают в карету укрума, я вижу, как Бернард оборачивается и бьет кулаком по каменной колонне так, что по ней бегут трещины, а его глаза — глаза дракона, который не простит такого унижения.

Карета укрума пахнет старым железом и чужой болью.

Я сижу, уставившись в пол, чувствуя, как кандалы впиваются в запястья, как пульсирующий лед прокатывается по венам. Меня хотят сломить этим холодом. Заставить дрожать, просить, плакать. Но я не дам им этого. Пусть боятся тишины.

Но уже спустя несколько минут дороги, я ощущаю, как магическое действие ослабевает, возвращая мою волю и сознание. Хоть что-то положительное во всем этом.

Дорога уносит меня от дома, семьи и… Бернарда. С каждой выбоиной в мостовой, с каждым скрипом колес я чувствую, как сердце сжимается, но не от страха — от злости. Я не угроза, не для Драконова Логова уж точно, и они это знают. Но кому-то очень нужно меня устранить. Почему? Зачем?

В голове вспыхивает образ Бернарда, его глаза, полные звериной ярости и страха. Его последние слова прожигают меня изнутри.

«Если хоть один волос с ее головы упадет…»

Я знаю, он придет. Но до этого нужно держаться. И выяснить хоть что-то, что поможет вывести злодеев на чистую воду.

В голове снова всплывает фраза из той, другой жизни: бойтесь своих желаний. Вот уж правда.

Карета резко останавливается, заставляя тело дернуться вперед-назад. Я слышу стук каблуков по камню. Скрип открывающейся двери. Свет ударяет в глаза, и я морщусь, но тут же беру себя в руки. Взгляд вперед. Дышать ровно.

— Выходи, — приказывает укрумовец. Его голос звучит громко, но в нем нет уверенности. Он высокий, но не настолько, чтобы казаться гигантом. Плечи широкие, под кожаным плащом угадывается оружие, рукоять выглядывает из-за пояса, поблескивая серым, как глаза самого укрумовца.

Лицо у него резкое, будто выточенное ветром и стужей: прямой нос, ввалившиеся щеки, на скуле старый тонкий шрам, из-за которого губы чуть искривлены в усмешке, даже когда он равнодушен.

Волосы темные, стянуты в короткий хвост, отдельные пряди выбились и падают на лоб, делая его моложе, чем подсказывает взгляд. А глаза... Глаза цвета холодного свинца, и в них нет ни капли жалости. Только усталость и — я сразу его считываю — страх. Не передо мной лично, а перед тем, чей приказ он обязан выполнить. Запястья крепкие, руки жилистые, кожа на костяшках сбита, словно он привык решать вопросы не только словом, но и кулаком. В движениях чувствуется натянутость, будто внутри него пружина, готовая разжаться, если я сделаю хоть шаг не в ту сторону.

Но я смотрю на него спокойно, и он, пусть на миг, опускает взгляд первым. В этом мое преимущество. Как бы то ни было, а меня боятся. И нужно этим пользоваться.

Я поднимаюсь. Плащ соскальзывает с плеч, открывая руки в кандалах, но я поднимаю голову выше. Пусть видят — я не боюсь.

Меня ведут через ворота, за которыми серый камень тюрьмы впитывает свет, словно губка, и я чувствую на себе взгляды — драконов, укрума, других заключенных, столпившихся у решеток камер.

Меня ведут по коридору, и каждый шаг отдается в голове гулким эхом. Шепот окружает меня, цепляется за одежду, за волосы.

«Пришедшая…»

«Угроза…»

«Слишком сильная…»

Стараюсь отстраниться от этих слов. Сейчас не они должны меня волновать.

Конвоиры останавливаются у массивной двери. Стальной ключ поворачивается с глухим лязгом, и меня грубо вталкивают внутрь.

— А ну пошла, — рявкает мой тюремщик.

Камера. Серые камни. Решетка вместо двери. Соломенная подстилка в углу. Горшок в другом. Господи, средневековье, честное слово. Почему-то я думала, что мир драконов более современный.

Я поворачиваюсь лицом к тюремщику и протягиваю руки, чтобы снять кандалы, но в последний момент мой взгляд встречается со взглядом укрумовца. И он отводит глаза первым.

— Не положено. Посидишь пока в цепях.

Решетка с оглушительным скрипом закрывается. Запястья жжет. Но не от магии. А от той силы, с которой оковы сжимают их. Выдыхаю. Придется потерпеть.

Я опускаюсь на пол, поджимаю колени к груди и закрываю глаза.

Ты справишься, Лина. Ты уже не та, кем была. Ты — драконица. Ты жена дракона. Ты — та, за кого будут рвать этот мир.

Перед глазами мелькают звезды, и на миг я слышу ее голос.

«Ты передумаешь…»

— Никогда, — шепчу я.

Но в одиночестве я пребываю недолго.

— Ты слишком живуча, — слышу из темноты знакомый голос. — И в этом наша с тобой проблема.

Глава 65

Воздух в камере сгущается, будто сама тьма прислушивается к шагам за решеткой. Я не шевелюсь, но ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Что ж ты «любимый», так обращаешься с девушкой, которая попросила о помощи? — не могу сдержать язвительность в голосе.

Мой пленитель появляется , как будто только что материализовался прямо из воздуха. Его плавные, почти бесшумные шаги, холодная улыбка, глаза — два острых лезвия, сверкающих в полумраке. За ним — офицер укрума, тот самый, с лицом, словно высеченным из камня. Его взгляд пуст, но в этой пустоте — обещание боли.

Мастич, подойдя к решетке моей камеры, надменно усмехается.

— Ты не эта дурочка, Лина. — Он делает шаг ближе, и факел за решеткой вспыхивает ярче, освещая его лицо. — О нет, — он улыбается словно одержимый, — ты далеко-о-о не она. И у меня есть большой соблазн оставить тебя… себе. — Его взгляд похотливо пробегает по моему платью.

Мороз по коже. Я отступаю, спина упирается в холодную каменную стену. Выбора нет, спасения нет — только стена и он. Его дыхание, тяжелое, с оттенком чего-то сладковато-гнилостного, достигает моей кожи.

— Ты же знаешь: если тронешь меня хоть пальцем, он тебя заживо сожрет, — не сдерживаюсь я. Думаю, Бернард уже задействовал все свои связи и возможные рычаги давления, чтобы помочь мне.

Мастич замирает. На мгновение в его глазах загорается сомнение, но тут же гаснет, безумие возвращается.

— Он? — пленитель фыркает. — Ты думаешь, я боюсь твоего мужа? Его время на свободе вышло. Как только совет избавится от короля, Бернард отправится за решетку, а потом и на виселицу.

— За что? — вырывается у меня вопрос.

— За убийство, — хмыкает он. — Сначала первой жены, а потом и Пришедшей души.

— Ты не докажешь! — огрызаюсь я.

— А мне и не придется, — скалится он. — Ваши домочадцы все подтвердят. И жестокое обращение, и связь… с прислугой. А еще, как вишенку на праздничном торте, в спальне Авроры все-таки найдут «тот самый» артефакт.

Я затаиваю дыхание. Это признание?

— Каким образом? — подталкиваю его. — Там были обыски, и, если ты, милый, не в курсе, ничего не нашли.

— Ну, — деланно пожимает он плечами, — всего-то на всего не досмотрели. Но мы скоро это исправим.

— Мы? — я тянусь за этим словом, как за манящей ниточкой. Подозрения кирпичик за кирпичиком строятся в голове. Ну же! Давай! Скажи, кто еще замешан!

— Ты даже не догадываешься, что под боком твоего мужа пригрелись две мои помощницы — довольный собой улыбается Мастич. — Это же они подсунули в спальню Авроры «Душу Тени» — крохотную шкатулку, такую милую… А внутри — артефакт, который медленно высасывает жизнь. Бернард даже не догадывался! Просто смотрел, как его драгоценная жена угасает… Хотя по итогу не такой уж и драгоценной она была, как оказалось. Пока Кассандра отвлекала Бернарда своим декольте, Марфа справилась со своей задачей на ура: подложила новоиспеченной хозяйке смертельный артефакт и хорошенько подчистила казну недальновидного дракона.